Именно в этот момент, когда все внимание было приковано к зверю, заговорщики привели свой план в действие.

Коренастый ярл с шрамом незаметно отдал приказ лучнику на одном из утесов. Не стрела, а какой-то маленький свистящий снаряд просвистел над головами и вонзился в лед у самых ног Хримтурса.

Раздался оглушительный хлопок, и лед под передними лапами зверя взорвался ослепительной вспышкой света и оглушительным грохотом. Это было не оружие. Это был шумовой заряд, предназначенный не для ранения, а для дезориентации и ярости.

Сработало. Оглушенный и взбешенный, Хримтурс взревел и, вместо того чтобы атаковать основную группу, развернулся. Его красные глаза нашли меня. Я стояла на краю боя, как и приказал Альрик, прикрытая его гвардией. Но взрыв и ярость зверя сделали свое дело. Хримтурс, видя перед собой меньшую группу и чувствуя исходящий от меня чужеродный, теплый свет, ринулся прямо на нас.

— Щиты! — закричал Тормунд, но было уже поздно.

Чудовище протаранило их строй, как таран. Воины разлетелись в стороны, как кегли. Я отскочила назад, чувствуя леденящее дыхание зверя и запах серы и старого льда.

Альрик, увидев это, бросился наперерез. Он встал между мной и Хримтурсом, его молот был занесен для удара.

— Назад, Элира! — крикнул он.

Но в этот момент двое заговорщиков, те самые ярлы, оказались позади него. Они не атаковали. Они синхронно ударили своими топорами по основанию огромной ледяной колонны, нависавшей над Альриком.

С оглушительным треском колонна рухнула. Не на него, а рядом. Но удар был рассчитан идеально. Глыба льда, размером с сани, откололась от края расщелины, на которой он стоял, и поплыла вниз, унося его с собой в глубокий овраг. Он едва удержался на ногах на этой внезапно образовавшейся льдине, которая теперь была отрезана от основного поля боя.

Он оказался в ловушке. В двадцати футах ниже, на шаткой платформе, с разъяренным зверем над ним.

Хримтурс, потеряв на мгновение Альрика из виду, снова обратил свое внимание на меня. Он низко опустил голову, его красные глаза прищурились, готовясь к прыжку. Я осталась одна. Гвардия была рассеяна, Альрик в ловушке, заговорщики смотрели на меня с холодными, ожидающими лицами.

Страх парализовал меня. Чистый, животный ужас. Я хотела бежать. Зажмуриться. Но тут мой взгляд упал на Альрика. Он отчаянно пытался заморозить стену оврага, чтобы создать себе путь наверх, но его магии не хватало, лед трескался под его усилиями. Его лицо было искажено не злобой, а отчаянием. Отчаянием за меня.

И в этот миг что-то переключилось внутри. Вспомнились его уроки. «Сила не в отсутствии страха, Элира. Сила в том, чтобы действовать, несмотря на страх». Вспомнился его голос, объясняющий руны чести и долга. Вспомнился цветок — лед и свет, слившиеся воедино.

Я не побежала. Я выпрямилась.

Я выхватила свой солнечный кристалл и, не думая, не рассчитывая, вложила в него всю свою ярость, весь страх, всю отчаянную надежду. Я не пыталась исцелить. Не пыталась согреть. Я хотела ослепить. Ошеломить.

Из кристалла вырвался не мягкий свет, а ослепительная, белая вспышка. Она ударила прямо в глаза Хримтурсу.

Зверь взревел от боли и ярости, отшатнулся, тряся своей огромной головой. Он был ослеплен. Его ярость, лишенная направления, стала хаотичной. Он кружился на месте, сокрушая лед вокруг себя.

И тогда я увидела их. Заговорщиков. Они стояли неподалеку, уверенные в своем успехе, их лица застыли в удивлении и злобе.

Идея родилась мгновенно, отчаянная и безумная. Я снова сконцентрировалась, но на этот раз я не просто излучала свет. Я направляла его. Я создала перед ослепленным зверем дорожку из сияния, ведущую прямо к ним.

Хримтурс, все еще яростный и дезориентированный, почувствовал движение энергии и тепло… их тепло. С рыком, от которого задрожала земля, он ринулся по светящемуся пути. Прямо на группу заговорщиков.

На их лицах удивление сменилось паникой. Они не ожидали этого. Они отскакивали, крича, пытаясь построить оборону, но было поздно. Ярость их же оружия обрушилась на них.

Эти несколько секунд хаоса стали для Альрика подарком судьбы. Он перестал пытаться заморозить стену. Вместо этого он с силой ударил молотом по льдине, на которой стоял. Лед треснул, и образовавшийся осколок, как катапультный снаряд, выбросил его вверх, на край оврага.

Он приземлился на колено, тут же поднялся и, не теряя ни секунды, бросился к Хримтурсу. Зверь, расправившись с одной угрозой, уже начал приходить в себя, его зрение возвращалось.

Альрик не стал атаковать в лоб. Он крикнул мне:

— Элира! Свет! В пасть!

Я не раздумывала. Я снова собрала свою магию и направила сконцентрированный луч света прямо в разинутую пасть чудовища.

Хримтурс снова взревел, но на этот раз это был звук боли и замешательства. Мой свет, попав внутрь, в его ядро, причинял ему невыносимую боль. Он замер, его тело затрещало.

И в этот миг Альрик нанес свой удар. Он не бил по бронированной спине. Он прыгнул, используя ледяной выступ как трамплин, и со всей силы вонзил свой молот в багровое, пульсирующее ядро на груди зверя.

Раздался оглушительный, хрустальный взрыв. Хримтурс застыл, а затем медленно, словно рушащаяся гора, начал разваливаться на миллионы сверкающих осколков. Грохот его падения заглушил все остальные звуки.

Тишина, наступившая после, была оглушительной.

Я стояла, тяжело дыша, все еще сжимая в руке горячий кристалл. Альрик, стоя на груде ледяных обломков, вытащил свой молот. Он был весь в крови и ледяной пыли.

Он повернулся и посмотрел на меня. Его грудь вздымалась, но в его глазах не было ни ярости, ни торжества. Было нечто новое. Уважение.

Он спрыгнул с обломков и подошел ко мне. Он не сказал ни слова. Просто протянул руку. Я положила свою в его, и на этот раз не было ни всплеска магии, ни боли. Была лишь твердая, уверенная хватка.

Он помог мне перебраться через груду льда, и мы вместе пошли к остальным воинам. Они смотрели на нас с новым выражением. Больше не на южную принцессу и наследника. А на двух людей, которые только что сражались как одно целое.

Мы не говорили о заговорщиках. Их, избитых и покусанных, уже поднимали их люди. Но их позор был виден всем. Альрик бросил на них один-единственный взгляд — холодный, как смерть, — и они опустили головы.

Мы победили. Не только зверя. Мы победили их заговор. И мы сделали это вместе. Впервые я почувствовала не как жертва или пленница, а как часть этой суровой земли. И часть жизни человека, который шел рядом со мной, его плечо почти касалось моего. И в этом прикосновении была не угроза, а обещание. Обещание того, что, возможно, наш союз — не ошибка. Возможно, это начало чего-то нового.

(ЭЛИРА)

Воздух в Ночном Саду был неподвижным и морозным, словно сама природа затаила дыхание в ожидании. Площадь перед крепостью, утопающая в снегу, была освещена не факелами, а светом двух лун. Большая луна, Морана, висела в зените, заливая все вокруг холодным синим сиянием. Рядом с ней, словно верная спутница, парила малая луна, Селена, отбрасывая серебристые, призрачные тени. Под их двойным светом снег искрился миллиардами алмазных искр.

Это было место древних ритуалов, и именно здесь должно было состояться наше обручение.

После охоты что-то в Фростигарде изменилось. Шепоты за спиной стали тише, взгляды — не столько враждебными, сколько настороженно-любопытными. История о том, как южная принцесса ослепила Хримтурса, пока принц Альрик добивал зверя, облетела крепость быстрее пурги. Нас больше не воспринимали как навязанных друг другу недругов. Мы были… командой. Партнерами, доказавшими, что можем стоять спиной к спине.

Лианна помогала мне облачиться в обручальное платье. Оно было северным — из тяжелого белого бархата, отороченного горностаем, с длинными рукавами, расшитыми серебряными нитями в виде воронов и ледяных узоров. Оно было чуждым мне, но в его тяжести и простоте была своя, суровая красота.