Эта мысль не согрела меня. Но она придала мне немного сил. Я не просто сражалась с жестоким варваром. Я сражалась с человеком, который, возможно, так же боится и ненавидит эту ситуацию, как и я.

Когда он вернулся в сани, я не стала больше пытаться говорить. Я просто сидела, кутаясь в свои меха, и смотрела на него. На его руки, сжимавшие край сиденья. На его сжатые губы. На ту едва уловимую усталость в уголках его глаз, которую он, вероятно, никогда никому не показывал.

Он почувствовал мой взгляд и медленно повернул голову. Наши глаза встретились. Никаких слов. Никаких всплесков магии. Лишь тихое, взаимное понимание двух людей, прикованных к одной цепи.

Он первый отвел взгляд. Но в тот миг ледяная стена между нами дала крошечную, почти невидимую трещину.

(ЭЛИРА)

Третью ночь мы провели в глубоком каменном ущелье, где ветер выл с особой, пронзительной тоской. Воздух был настолько холодным, что, казалось, мог расколоть камень. Даже внутри саней, укутанная в меха, я чувствовала, как мороз пробирается сквозь щели, обжигая лицо и сковывая дыхание. Я сидела, прижавшись к Лианне, и мы молча делились скудным теплом наших тел. Альрик, как всегда, находился снаружи, объявив, что будет держать вахту. Я видела его силуэт у маленького костра, который едва отгонял мрак, но не холод.

Я уже начала проваливаться в беспокойный сон, полный ледяных теней и синих глаз, когда первый вой прорезал ночь.

Он был не похож на звук, который издают живые существа. Это был скрежет льда, визг стали и дикая ярость, слившиеся воедино. Он эхом прокатился по ущелью, и мне показалось, что самые скалы содрогнулись в ответ.

Я вскочила, сердце заколотилось в горле. Лианна схватила меня за руку, ее пальцы были ледяными.

— Что это? — прошептала она, ее глаза были полны ужаса.

Я не успела ответить. Караван погрузился в хаос. Раздались крики северных воинов, лязг оружия, рычание волков — и наших, и тех, что пришли из тьмы. Сквозь заиндевевшее окно я увидела, как в лагерь ворвались призрачные, полупрозрачные фигуры.

Ледяные волки.

Они были больше наших снежных волков, их тела словно были сплетены из хрупкого на вид, но смертоносного льда. Внутри них пульсировало синее, зловещее свечение. Они двигались с неестественной, стремительной грацией, и от них веяло таким холодом, что воздух вокруг них трещал, покрываясь новым инеем. Их клыки и когти были длинными, как ледяные кинжалы.

Я вжалась в сиденье, не в силах оторвать глаз от этого кошмара. Это было хуже любого сна. Это была реальная, осязаемая ужасная сказка.

И тогда я увидела Альрика.

Он был в центре бури. Он не стоял на месте, он двигался. Его молот, огромный и тяжелый, в его руках казался легким, как тростинка. Каждое его движение было выверенным, смертоносным и… красивым. Жуткой, леденящей душу красотой. Он не просто сражался. Он танцевал танец смерти.

Молот описывал в воздухе широкие дуги, и там, где он проносился, ледяные волки рассыпались на миллионы сверкающих осколков с хрустальным, печальным звоном. Он не кричал, не издавал боевых кличей. Его лицо было сосредоточенным и спокойным, лишь глаза горели тем самым холодным синим огнем, что я видела при нашей встрече. Он был воплощением стихии, которую приручил. Лед повиновался ему. Когда волк прыгал на него, Альрик лишь поднимал руку, и тварь застывала в воздухе, превращаясь в ледяную статую, которую он затем разбивал ударом кулака или молота.

Я смотрела, завороженная и испуганная одновременно. Это была не просто сила. Это было искусство. Искусство убивать. В нем не было ни капли жестокости, лишь безжалостная эффективность. Он защищал свой лагерь. Своих людей. И, как нежеланный груз, меня.

Но хаос битвы непредсказуем. Один из волков, более крупный и быстрый, прорвался сквозь строй воинов. Он проскользнул между санями, его синие глаза-угли на мгновение встретились с моими через стекло. В них не было ни ярости, ни голода. Лишь пустота. Та самая, что я видела в своих кошмарах.

Он не стал атаковать сани. Он просто… растворился в тени и появился уже с нашей стороны, прямо у дверей. Его ледяная пасть разинулась, и из горла вырвался беззвучный вой, от которого застыла кровь в жилах.

Лианна вскрикнула и отшатнулась, прижимаясь ко мне.

Я замерла, глядя в пустые глазницы чудовища. Мыслей не было. Лишь ледяной ужас, парализующий все тело.

И в этот миг между мной и волком возник он.

Альрик.

Он появился словно из ниоткуда. На его плаще уже были разорваны когтями, а по левому рукаву текла алая кровь, уже начинавшая замерзать на морозе. Он не смотрел на меня. Его взгляд был прикован к волку.

Тварь прыгнула.

И Альрик… он не стал уворачиваться. Он сделал шаг навстречу. Его свободная рука взметнулась, и я почувствовала, как воздух сгустился, наполнившись невыразимой силой.

Волк застыл в прыжке, его тело мгновенно сковал лед, превратив в идеальную, сверкающую скульптуру. Он завис в воздухе всего в паре футов от меня, его ледяные клыки были направлены прямо в мое лицо.

Но Альрик не остановился. Пока ледяная статуя волка еще была в воздухе, он с коротким выдохом обрушил на нее свой молот.

Грохот был оглушительным. Ледяная глыба разлетелась на тысячи острых осколков, которые с шипением вонзились в снег вокруг. Искрящаяся пыль медленно осела, и наступила тишина.

Альрик стоял, тяжело дыша, его молот все еще был занесен для удара. Его взгляд медленно перевелся с того места, где секунду назад был волк, на меня.

В его глазах не было триумфа, не было гнева. Лишь холодная ярость и… что-то еще. Что-то, что я не могла понять. Возможно, досада, что ему пришлось рисковать собой ради меня.

Он опустил молот. Его рана на руке была глубокой, кровь сочилась сквозь разорванную ткань и кожу.

— Не выходите, пока не скажу, — его голос был хриплым от напряжения, но таким же твердым и командирским.

Он развернулся и снова ушел в бой, оставив меня сидеть в онемении среди осколков его ледяного гнева.

Я смотрела на его спину, на окровавленный рукав, и впервые за все время путешествия что-то во мне дрогнуло. Не страх. Не ненависть.

Это было уважение.

Он спас мне жизнь. Не потому, что я была его невестой. Не потому, что я была ценной. А потому, что это был его долг. И он исполнил его без колебаний, рискуя собой. В этом жестоком, ледяном мире его поступок был единственной искрой чести, которую я видела.

Я медленно разжала пальцы и посмотрела на свой солнечный кристалл. Он все еще был теплым. Но теперь это тепло было смешано с чем-то новым. С пониманием. Мой будущий муж был не просто бездушным монстром. Он был воином. И, возможно, где-то глубоко подо льдом, в нем тоже билось сердце.

(АЛЬРИК)

Пограничье. Проклятое место, где сама магия сходит с ума. Воздух здесь гудел, как растревоженный улей, а под ногами простирался хаос из ледяных торосов и глубоких трещин, припорошенных рыхлым снегом. Я ненавидел эти переходы. Но другого пути через эти выжженные магией земли не было.

Временами я бежал рядом с санями, экономя силы волков. После боя с ледяными, им требовалась передышка. Бег по зыбкому снегу был их стихией, но даже их мощные лапы проваливались в скрытые пустоты. Элира сидела внутри, я видел ее бледное лицо в заиндевевшее окно. Она старалась не показывать страх, но по тому, как она вжималась в сиденье, было все ясно. Ее фрейлина, Лианна, которую пришлось пересадить в другие сани из-за гибели одного из снежных волков, выглядела еще хуже — каждую кочку она встречала с сдавленным стоном.

— Держи к скалам! — крикнул я вознице, указывая на гряду черных камней впереди. — Там будет тверже!

Но Пограничье готовило нам ловушку. Земля под ногами внезапно ушла вниз, обнажив скрытый разлом. Не ущелье, а именно разлом — резкий обрыв с торчащими ледяными зубами. Сани с припасами и Лианной, что шли позади, не успели сманеврировать. Один полоз зацепился за край, и тяжелые сани накренились, зависли над пропастью с противным скрежетом.