И все пошло наперекосяк с самого начала.

В тот момент, когда мое золотистое сияние коснулось льда, раздался резкий, болезненный шипящий звук. Прозрачная стена помутнела, покрылась паутиной трещин. Я чувствовала, как мой свет не наполняет лед, а борется с ним, яростно и беспощадно. Он стремился растопить, уничтожить эту холодную структуру. А лед… лед отвечал ей тем же.

Волна леденящего отторжения ударила в меня, заставив отшатнуться. Это было похоже на прикосновение к раскаленному железу, но наоборот — обжигающий холод, выжигающий изнутри. Я вскрикнула от неожиданной боли, отпустив кристалл. Он упал на каменный пол с глухим стуком.

Ледяная стена, не выдержав конфликта, с громким хрустом рассыпалась на тысячи острых осколков, которые тут же начали таять под остатками моего рассеявшегося света, превращая пол в хлюпающую жижу.

Альрик стоял, сжимая свою руку. Его пальцы побелели, а по коже пробежали красные, воспаленные полосы, словно от ожога. Его лицо исказилось гримасой боли и ярости.

— Доволен? — прошипел он, обращаясь не ко мне, а к старейшине. — Видел их «единство»? Ее сила… она как кислота! Она разъедает все, к чему прикасается!

— Принц, нужно время… — начал было Эйнар, но Альрик резко оборвал его.

— Время? У нас нет времени на сказки! — он повернул свой гневный взгляд на меня. — Ты видела? Ты поняла? Наши силы не совместимы. Они уничтожают друг друга. Этот брак… этот союз… он абсурден!

Он был прав. Я чувствовала это каждой клеткой своего тела. Там, где должно было родиться что-то новое, была лишь разруха. Мой свет, предназначенный для исцеления, причинял боль. Его лед, который мог быть защитой, гасил жизнь.

Горькое разочарование, острее любого физического страдания, подступило к моему горлу. Я не просто потерпела неудачу. Я доказала правоту всех, кто считал этот союз безумием. Я доказала, что мы с ним — ошибка.

— Я… я пыталась, — тихо выдохнула я, поднимая с пола свой кристалл. Он был теплым, но это тепло больше не утешало.

— Пыталась? — он рассмеялся, коротко и зло. — Ты пыталась сделать то, что невозможно. Наши миры… они не для соединения. Они для войны.

Он развернулся и быстрыми шагами направился к выходу из зала, оставив меня одну среди луж талого льда и обломков наших общих надежд.

Старейшина Эйнар с грустью посмотрел на меня.

— Первая попытка редко бывает удачной, дитя, — сказал он, но в его голосе не было уверенности. — Силы… они своенравны.

Я не ответила. Я смотрела на свою руку, все еще чувствуя отголоски той леденящей боли. Он был прав. Наши магии были не просто разными. Они были враждебными. Как и наши народы.

Я медленно вышла из Зала Стихий. Холодный ветер обжег лицо, но он был ничто по сравнению с холодом, сковавшим мое сердце. Угроза Бьорна, враждебность двора, непримиримость нашей магии… Все складывалось в единую, мрачную картину. Мое присутствие здесь было не просто нежеланным. Оно было губительным.

(ЭЛИРА)

Наступил день официального представления предкам. Сегодня мы должны пройти ритуал перед богами севера.

Святилище Предков находилось в самой сердцевине ледяной горы, на которой стоял Фростигард. Путь туда лежал через бесконечные спускающиеся коридоры, где воздух становился все гуще и холоднее, а свет светящихся лишайников мерцал, словно звезды в ночи. Давление многовековой истории, казалось, витало в самом льду, давя на плечи.

Меня облачили в тяжелое церемониальное платье из белоснежного бархата, отороченное серебристым мехом. Оно было невероятно тяжелым и неудобным, но Лианна уверяла, что это часть ритуала — показать свою стойкость перед лицом предков. Волосы убрали в сложную прическу, вплетая в нее серебряные нити, символизирующие зимний иней.

Альрик ждал меня у входа в Святилище. Он был облачен в парадные доспехи из черненой стали, на плечах — плащ из шкуры снежного медведя. Его лицо было привычно бесстрастным, но в глазах я заметил тень напряжения. Он знал, как и я, что этот ритуал — не просто формальность. Это была еще одна проверка. Публичная.

— Готовы? — спросил он коротко, не глядя на меня.

— Насколько это возможно, — ответила я, сжимая в кармане платья солнечный кристалл. Его тепло было слабым утешением.

Он кивнул и распахнул массивную дверь из черного дерева.

Дыхание застряло у меня в горле. Святилище было огромной пещерой, но не из камня, а из древнего, темно-синего льда, испещренного мерцающими прожилками. Вдоль стен, в естественных нишах, стояли ледяные изваяния. Это были не просто статуи. Они были невероятно детализированными, будто живые люди, застывшие во времени. Короли и королевы прошлого, великие воины и мудрые старейшины Хеймгарда. Их лица, обращенные к центру зала, были суровы и полны безмолвного ожидания. Воздух звенел от магии, накопленной за тысячелетия.

В центре зала горел единственный костер — не из дерева, а из какого-то мерцающего голубого кристалла, отбрасывающего призрачные тени на ледяные лики предков.

Зал был полон. Весь цвет северной знати собрался здесь, чтобы наблюдать. Я видела Фриду, сестру Альрика, ее взгляд был холодным и оценивающим. Видела старых ярлов с лицами, как у орлов, и их жен в строгих темных одеждах. Все они смотрели на меня. Чужеземку. Южанку, которая посмела войти в их самое священное место.

Бьорн Варгот стоял у костра, его фигура казалась еще более массивной в этом полумраке. Он был облачен в простые, но внушительные черные одежды, а на голове у него была не корона, а простой обруч из моржовой кости — символ власти первых ярлов.

Ритуал начался. Старейшина Эйнар, облаченный в белые одежды, начал читать древние тексты на языке, столь древнем, что даже Альрик, как мне показалось, понимал не все слова. Это был гимн предкам, рассказ о их подвигах, о жертвах, принесенных ради выживания Хеймгарда.

Потом настал мой черед. Мне нужно было подойти к костру, взять с особого каменного алтаря чашу с ледяной водой — символ чистоты намерений — и выпить из нее, принося клятву уважать законы и традиции дома Варгот.

Я сделала шаг вперед. Ноги подкашивались от волнения. Казалось, все ледяные изваяния уставились на меня, безмолвно требуя доказательств. Я чувствовала на себе сотни взглядов, колющих, как иголки инея.

Я прошла половину пути к алтарю, стараясь идти плавно и достойно, как подобает принцессе. И в этот момент кто-то из толпы, скрытый в тени, бросил под мои ноги маленький, идеально круглый ледяной шарик.

Я не увидела его. Я лишь почувствовала, как нога на мгновение теряет опору на гладком ледяном полу. Я поскользнулась, сделав нелепый, резкий выпад вперед. Чаша с водой выпала у меня из рук и с грохотом покатилась по полу, расплескав священную воду.

В зале пронесся приглушенный вздох. Это было неслыханным осквернением. Упасть в Святилище Предков? Пролить воду? Я замерла в нелепой, полуприсевшей позе, чувствуя, как жгучий стыд заливает мое лицо. Из толпы донесся сдержанный смешок. Фрида смотрела на меня с ледяным удовлетворением.

Я увидела лицо Бьорна. Оно оставалось непроницаемым, но в его гладах вспыхнула молниеносная вспышка гнева. Я провалила испытание. Публично. Унизительно.

И в этот миг случилось нечто.

Альрик, стоявший рядом, не произнес ни слова. Он даже не посмотрел на меня. Он просто резко, почти небрежно, взметнул руку.

Воздух под моими ногами сгустился, застыл. Я не упала на лед, а опустилась на небольшую, но прочную ледяную подушку, которую он создал в мгновение ока. Она была невидимой для большинства, но я чувствовала ее холодную, твердую поверхность под коленями.

Он не остановился на этом. Пока я, ошеломленная, пыталась прийти в себя, он сделал шаг вперед, встав между мной и толпой. Его голос, громовой и властный, разрезал гнетущую тишину.

— Кто осмелился? — он не кричал, но его слова прозвучали громче любого крика. Он обвел взглядом зал, и его синие глаза, обычно холодные, пылали яростью. — Кто осмелился осквернить Святилище Предков подлой выходкой? Кто бросил вызов дому Варгот, проявив неуважение к гостье его дома и к его защите?