— Ты понимаешь? — прошептал я, и мой голос был чужим, сдавленным. — Это не его прихоть. Это… судьба.

Она кивнула, едва заметно. Ее дыхание стало учащенным, теплые облачка пара касались моего запястья.

— Они… они были как мы, — тихо сказала она.

Мои пальцы сами провели по ее скуле, касаясь пряди золотистых волос, выбившейся из-под капюшона. Это было безумием. Я никогда не позволял себе ничего подобного. Но здесь, в этом зале, где сама история смотрела на нас с ожиданием, все мои запреты рушились.

Мне хотелось смотреть на нее. Не отрываясь. Видеть, как свет моего кристалла играет в ее волосах. Как тень от ресниц ложится на ее щеки. Как ее губы издают эти тихие, полные смысла слова.

Я опустил руку, но не отошел. Мы стояли так близко, что между нами не было места для лжи или притворства. Только тяжелое, пульсирующее осознание того, кто мы есть на самом деле. И кем нам суждено стать.

— Наследники, — прошептал я, глядя в ее глаза. — Не по крови. По долгу. По этой… — я с трудом подбирал слова, делая взмах рукой в сторону фрески, — …по этой силе.

Она снова кивнула, и в ее взгляде я увидел не страх, а принятие. И что-то еще… что-то, от чего мое собственное, вечно холодное сердце, сделало болезненный, но живой удар в груди.

Я отступил на шаг, разрывая этот опасный, пьянящий контакт. Моя кожа, где я касался ее, все еще горела.

— Нам нужно идти дальше, — сказал я, и голос мой снова приобрел привычную твердость, но внутри все переворачивалось.

Она ничего не ответила, лишь взяла свой кристалл и направилась к выходу из зала. Я шел за ней, и мои глаза неотрывно следили за ее силуэтом. За плавным движением ее плеч. За тем, как ее свет рассеивает мрак впереди.

Это было новое безумие. Но безумие, которое чувствовалось… правильным. Как будто тысячелетний пазл, наконец, начал складываться. И ее тепло, ее свет, ее упрямство были недостающими частями. Частями, которых мне отчаянно не хватало все это время, даже не подозревая об этом.

(ЭЛИРА)

Тишина Зала Предтеч была густой, почти священной. Она давила на уши после оглушительного шепота Пещер Зеркал. Мы стояли перед последней фреской, и ее послание жгло мне душу сильнее любого солнечного луча. Объятие. Слияние. Добровольная жертва. Мы с Альриком были не ошибкой истории, а ее предначертанием. И от этого осознания мир перевернулся с ног на голову.

Я украдкой смотрела на него. Он изучал фреску, его профиль был резок и сосредоточен, но в уголках его губ я уловила какую-то новую, глубокую задумчивость. Я все еще чувствовала на своей щеке призрачное прикосновение его пальцев. Холодных, но не обжигающих. Твердых, но не грубых. Это касание было не случайным жестом. Оно было… вопрошающим. Признанием. И оно оставило на моей коже невидимый след, который пульсировал теплом, контрастируя с его холодом.

Мне безумно хотелось, чтобы он коснулся меня снова. Не для поддержки в бою, а просто так. Чтобы снова ощутить эту странную, успокаивающую прохладу, которая, парадоксальным образом, согревала меня изнутри. Чтобы поймать его взгляд, обычно такой отстраненный, и увидеть в нем то же смятение, что бушевало во мне.

Мы двинулись дальше по узкому туннелю, ведущему вглубь горы. Стены здесь были грубыми, необработанными, словно святилище спешило скрыть свои самые сокровенные тайны. Тормунд и стражники шли сзади, их присутствие было неприятным, давящим фоном. Я ловила на себе тяжелые взгляды Гарда и понимала — они видели, как Альрик коснулся меня. И это не вызывало у них одобрения.

Именно в этот момент, когда мои мысли были заняты им, тьма впереди зашевелилась.

Это не была просто тень. Это была живая, пульсирующая материя из абсолютного мрака и холода, исходящего от самой сущности Имира. Они вытекали из трещин в скалах, бесшумные и быстрые, как стекающая вода. Тени. Их было с дюжину. У них не было лиц, лишь смутные очертания, но от них веяло таким леденящим душу злом и пустотой, что у меня по спине побежали мурашки.

— Строй! — крикнул Альрик, и его голос, резкий и властный, вырвал меня из оцепенения.

Но привычная тактика не сработала. Мечи Тормунда и стражников проходили сквозь Тени, как сквозь дым, не причиняя им вреда. Ледяные шипы Альрика, которые обычно могли пронзить сталь, вязли в этой тьме и рассыпались с тихим, противным шипением. Мои вспышки света заставляли их отступать, но ненадолго — они просто перегруппировывались и накатывали снова, становясь еще плотнее.

Мы отступали. Шаг за шагом, прижатые к холодной скальной стене. Воздух становился ледяным, дыхание застывало в легких. Я чувствовала, как моя магия, мой свет, истощается, наталкиваясь на непробиваемую стену первобытного холода. Это был конец. Мы не могли прорваться. Мы не могли защититься.

И тут мой взгляд упал на Альрика. Он стоял передо мной, спиной ко мне, молот занесен для очередного, бесполезного удара. Я видела, как напряжены его плечи, как отчаяние и ярость борются в нем. И в этот миг в моей голове вспыхнул образ с фрески. Объятие. Слияние.

Это было безумием. Наша магия конфликтовала, мы сами в этом убедились в бою с големами. Но что, если мы делали это неправильно? Что если мы не должны были бороться друг с другом, а… отдаться?

— Альрик! — крикнула я, и в моем голосе прозвучала не просьба, а приказ, рожденный отчаянием. — Доверься мне!

Он на мгновение обернулся. Его глаза, синие и яростные, встретились с моими. В них не было вопроса. Был лишь мгновенный, безоговорочный ответ. Он кивнул.

Я закрыла глаза, отбросив все страхи, все сомнения. Я не просто направила на него свет. Я отдала ему его. Всю свою энергию, всю свою сущность, всю свою надежду. Я представила, как мой свет не атакует его холод, а вливается в него, наполняет его, как солнечный луч наполняет глубины чистейшего горного озера, не нагревая его, а лишь делая ярче.

И произошло чудо.

Вместо привычной волны отторжения и боли я почувствовала… поток. Мощный, гармоничный, невероятный поток энергии. Его холод не погасил мой свет. Он принял его. Впитал, как губка. Я чувствовала, как наша магия переплетается на каком-то фундаментальном уровне, создавая нечто третье. Нечто большее, чем сумма нас обоих.

Альрик взревел. Но это был не крик боли. Это был клич торжества. Он взметнул руку, и из нее хлынул лед. Но это был не его обычный, прозрачный и хрупкий лед.

Это была стена из сияющего, переливающегося всеми цветами полярного сияния камня. Лед, который светился изнутри моим, нашим, золотистым светом. Он был прочным, как адамантит, и ослепительно ярким.

Тени, налетевшие на него, вскрикнули — впервые издав звук, похожий на визг разрываемой ткани. Они отскакивали от сияющей стены, их темная сущность таяла и испарялась под его светом. Они ослепли. Они были побеждены.

Когда последняя Тень рассеялась с жалким шипением, в туннеле воцарилась тишина. Сияющая ледяная стена медленно погасла, оставив после себя лишь легкое свечение в воздухе, похожее на след от падающей звезды.

Я стояла, опираясь о скалу, дрожа всем телом. Из меня будто выкачали все силы. Мои ноги подкашивались, в глазах стояли круги.

Альрик стоял ко мне спиной, его плечи тяжело вздымались. Он медленно опустил руку и повернулся.

Его лицо… оно было другим. С него смыло маску холодного безразличия. Оно было бледным, усталым, но в его широко открытых глазах горел огонь. Не ярости. Изумления. Восторга. Чистого, немого благоговения перед тем, что мы только что сотворили.

Он шагнул ко мне. Не сказав ни слова, он протянул руку. Не для рукопожатия. Его пальцы обхватили мою ладонь, его холодная, твердая рука сомкнулась вокруг моей дрожащей кисти.

И в этот раз это прикосновение было иным. В его прикосновении была сила нашего слияния, благодарность и нечто большее… нечто глубокое и трепетное, от чего у меня перехватило дыхание.

— Ты… — его голос сорвался, он сжал мою руку чуть сильнее. — Ты видела?