– Согласен. На каком рельефе?

– Здесь рядом, за посёлком, овражек с двумя высотами. По карте – идеально. На местности я ещё не смотрел.

– Завтра посмотрим вместе.

– Хорошо.

Он доел. Встал.

– Иду к ротным.

– Иди.

Он ушёл.

Огурцов посмотрел ему вслед.

– Хороший майор будет.

– Будет.

– Лучше, чем ты в начале.

– Возможно.

– Точно, – сказал Огурцов. – Ты в начале был один, у тебя никого не было. У него – ты есть.

Я думал.

– Это не «лучше», Сёма. Это просто другие условия.

– Это – лучше, – сказал Огурцов упрямо. – Иметь кого‑то – лучше, чем не иметь.

С этим я не спорил.

После обеда я пошёл к ротным.

Не к своим – Дёмин сам с ними работал. К ротным первого полка, корниловского. Корнилов в зале сказал, что готов начать раньше других – у него рота, в которой проще всего показать схему, и которая стоит ближе к школе.

Я нашёл их в большой избе на краю посёлка – командиры рот, четверо. Сидели у стола с картами, обсуждали что‑то своё. Командир – капитан, лет сорока, с густыми усами, – встал, когда я вошёл.

– Капитан Ларин.

– Капитан Веденеев. Корнилов сказал – вы зайдёте.

– Зашёл.

Я сел на табурет, который мне пододвинули. Они смотрели – четверо мужиков, которые меня не знали и не понимали, зачем я нужен.

– Я не буду долго, – сказал я. – Хочу спросить вас. О чём спрашивать – вы сами скажете.

– Не понял, – сказал кто‑то из ротных. Молодой, темноволосый.

– Я объясню. У вас на роте – задача. Какая‑то конкретная: сектор обороны, маршрут, объект. Разное у разных. Я не знаю ваших задач лучше вас. Но я могу слушать, как вы про них рассказываете, и иногда замечать то, что вы – потому что близко – не замечаете.

– Со стороны?

– Со стороны и из другого опыта. Это разные вещи, и обе полезные.

Веденеев смотрел.

– Что хотите услышать?

– Что хотите рассказать.

Молчание.

Молодой темноволосый посмотрел на Веденеева. Веденеев посмотрел на меня. Потом – пожал плечами.

– Ладно, – сказал он. – Я расскажу. У меня рота сектор держит. Сектор небольшой, метров шестьсот по фронту. Слева – овраг, справа – лес. По центру – поле. Немцев пока нет, но придут. Я думаю, как поставить пулемёты.

– Сколько пулемётов?

– Три ручных, один станковый.

– Где стоят сейчас?

– Станковый – по центру, на бугре. Два ручных – на флангах. Один – в резерве.

Я слушал. Кивал. Это была обычная схема, которую я бы тоже расставил так – в первый день. На второй день – переставил бы.

– Веденеев. Можно вопрос?

– Да.

– Если бы я был немец и шёл на ваш сектор – какой первый шаг я сделал бы?

Он подумал.

– Разведку.

– Какую конкретно?

– Дозор. Один‑два отделения в передовом охранении.

– Куда?

– По центру, скорее всего. Через поле.

– Почему через поле?

– Потому что не знают, что там у меня станковый. А овраг и лес – они знают, что там удобно засесть, и пойдут осторожно.

– Хорошо. То есть – первый ход немца: дозор по центру, через поле, прямо на ваш станковый пулемёт.

– Да.

– А станковый пулемёт у вас бьёт сразу?

Веденеев замолчал.

– В смысле – сразу?

– В смысле – вы вашему пулемётчику команду дали: огонь по дозору? Или огонь по основным силам?

Молчание.

– Не давал ещё, – сказал Веденеев медленно.

– Это первый вопрос, который надо задать сейчас. До прихода немцев.

– И как правильно?

– Зависит от того, что вы хотите. Если хотите остановить дозор – огонь по нему, и немец узнает, что у вас по центру станковый. Перенесёт удар на фланги. Если хотите подманить – пропускаете дозор, тот идёт к своим и докладывает: по центру тихо. Немец готовит основной удар по центру – и вы его встречаете станковым в упор.

Молодой темноволосый – присвистнул.

– Это засада в обороне, – сказал он.

– Это засада в обороне, – подтвердил я. – В обычной обороне командир защищает позицию. В правильной обороне – командир охотится с позиции. Это разные задачи.

Веденеев смотрел на стол.

– Я не думал об этом так.

– Сейчас думаете. Это всё, что нужно.

Молчание ещё несколько секунд. Молодой темноволосый – я уже понял, что это самый быстрый из них, – заговорил первый:

– Товарищ капитан. А если у меня нет такого выбора? Если ситуация другая?

– Какая?

– У меня сектор – правый фланг роты Веденеева. Лес. Никаких пулемётов в моём распоряжении – ручной один. Что мне думать?

– Как зовут?

– Лейтенант Сычёв.

– Сычёв. У вас лес. Лес – это что для немца?

Он подумал.

– Препятствие.

– Препятствие, в которое он не пойдёт большой группой.

– Точно.

– Значит, что он пошлёт?

– Малую группу.

– Куда? Вглубь или по краю?

Он подумал дольше.

– По краю, – сказал. – Вглубь – потеряются и не дойдут до объекта. По краю – есть ориентир.

– Правильно. По краю леса – то есть по границе леса с полем Веденеева. Там ваша задача.

Он кивнул.

– Засада на краю.

– Засада на краю. Малая группа против малой группы. Но у вас одно преимущество: вы ждёте, они идут. Это всегда выигрыш.

– Если их больше?

– Тогда не засада, а наблюдение. Засаду делаешь только когда силы примерно равны. Если их больше – сообщаешь Веденееву и отходишь, вытягиваешь их на его пулемёт.

Сычёв смотрел.

– Это получается как сетка.

– Что сетка?

– Веденеев в центре. Я на правом краю. Кто‑то – на левом. Все связаны. Если кто‑то находит немца – все знают.

– Это и есть схема, – сказал я. – Не каждый сам по себе. А каждый – узел. Между узлами – связь, видимая или невидимая. Узел держится не только своей силой, но и тем, что рядом другие узлы.

– Это узловая оборона.

– Да.

– Я слышал про неё, но не понял.

– Сейчас поняли?

– Сейчас – да.

Третий ротный, молчавший до сих пор, заговорил. Он был самый старший из четверых – лет пятидесяти, седой, с медалью «За боевые заслуги» на гимнастёрке. Я не знал его имени.

– Капитан. У меня вопрос практический.

– Слушаю. Простите – как зовут?

– Капитан Малявин.

– Малявин.

– У меня третья рота. Стою в резерве полка. Не на линии. Какая мне польза от этого разговора?

Хороший вопрос. Малявин был не циник, я слышал – он спрашивал по делу.

– Резерв – это узел особого типа, – сказал я. – Не оборонительный, а компенсирующий. Когда узел на линии падает – резерв затыкает дыру. Это значит, что вам нужно держать в голове все узлы линии, даже те, что не ваши. Знать, как они стоят, что у них есть, какие сектора.

– Я и так знаю.

– Знаете в общем?

– В общем.

– А я говорю – детально. Каждый сектор обстрела каждого пулемёта Веденеева, Сычёва и левофлангового. Каждый их недостаток. Если вы выходите им на смену – вы должны затыкать дыру с тем же оружием в тех же секторах, иначе обстрел распадётся.

Малявин думал.

– Это много знать, – сказал он.

– Это много, – согласился я. – Резерв – самая интеллектуальная позиция в обороне. Не самая сложная физически, но самая сложная головой.

– Я этого никогда не слышал.

– Никто не говорит. Резерв привыкли считать запасом. На самом деле резерв – это второй ум.

Малявин посмотрел на меня по‑другому. До этого он смотрел снисходительно – как старший на молодого. Теперь – внимательнее. Я знал этот переход. Это был тот момент, когда человек принимает: «может, есть смысл слушать дальше».

– Капитан Ларин, – сказал он. – Я подумаю.

– Подумайте, – сказал я. – Завтра можем продолжить.

– Зайдёте?

– Зайду.

Я встал.

– На сегодня – всё. Подумайте по своим участкам. Завтра – следующий шаг.

– Какой? – спросил Веденеев.

– Если бы вы пропускали дозор, что вы сделали бы со своими – чтобы они не открыли огонь самопроизвольно?

– Приказ.

– Приказ – это форма. А ситуация – рядом с пулемётчиком сидит молодой, и видит первого немца в жизни. И что – он смотрит на пулемётчика, ждёт. Молодой имеет сорок лет деревенской ненависти, ему хочется стрелять. Что вы сделаете, чтобы он не выстрелил?