– Согласен.

Я пил мало. Огурцов – на ужин не приглашён. Он остался в пристройке, ел с ординарцами. Я после – расскажу.

К концу ужина Конев – встал и сказал ещё одно слово. Не тост.

– Товарищи. Завтра – двенадцатое ноября, продолжаем. Вы знаете, что осталось – и сколько осталось. Это – половина. Ещё столько – впереди. Я хочу – чтобы вы сегодня – отдохнули. И завтра – работали.

Все кивнули.

Конев посмотрел на меня – через стол.

– Майор.

– Да, товарищ генерал армии.

– Зайдите ко мне на пять минут. Завтра, в восемь утра.

– Так точно.

Утром в восемь я был у Конева.

Кабинет – маленький, в той же избе, что и ужин. Конев сидел за столом – один. Без адъютанта в передней.

– Ларин. Закройте дверь.

Я закрыл.

– Садитесь.

Я сел.

Конев смотрел на меня. Пять секунд. Потом сказал:

– Я с вами без свидетелей – потому что хочу сказать одну вещь.

– Слушаю.

– Я знаю – что вы не тот, кого вписали в книгу.

Я молчал.

– Не – спрашиваю. Знаю. Это – Серебров мне сказал. И – Сергеев подтвердил. Это – не вопрос.

– Понимаю.

– Я – хочу одно. Чтобы вы – мне доверяли. На том же уровне, на котором – Сереброву.

Я смотрел на него.

– Товарищ генерал армии.

– Да.

– Вам – доверяю. На том же уровне.

– Точно?

– Точно.

– Откуда?

– Потому что вы – спросили честно. И – потому что я вижу: вы не пытаетесь вытащить из меня то, чего я не хочу сказать.

– Не пытаюсь.

– Знаю.

– Тогда – я скажу вам одну вещь, которую вы пока не знаете.

– Слушаю.

– В Москве у вас будет разговор не только с Сергеевым. И не только с Антоновым.

– А с кем?

– С Жуковым.

Я молчал.

Жуков. Маршал, заместитель Верховного Главнокомандующего. По той жизни – главный полководец войны. По нынешней – его имя я слышал часто, но никогда не видел. В моей цепочке наверх Жуков был – самой верхней точкой, к которой я не осмеливался даже мысленно подходить.

– Жуков, – повторил я.

– Жуков. Не для допроса. Для разговора. Он сам – захотел. Прочитал в декабре сорок второго ваш доклад про узловую оборону. Прочитал в апреле сорок третьего ваше письмо про глубокую оборону. Прочитал в августе – ваш отчёт после Курска. Сказал – «хочу видеть человека».

– Когда?

– Десятого декабря в Москве.

– А Сергеев и Антонов?

– Девятого.

– Это – два разных дня.

– Это два разных уровня.

Я сидел.

– Конев.

– Да.

– Зачем вы мне сказали это сейчас?

– Чтобы вы поехали – подготовленным. Не растерянным.

– Это – лишнее знание для меня.

– Возможно. Но – я предпочитаю, чтобы мои офицеры ехали – с открытыми глазами.

– Спасибо.

– Не за что.

Я смотрел на стол.

– Конев.

– Да.

– Жуков – что хочет?

– Не знаю. Скорее всего – посмотреть. Спросить пару вопросов. У него – стиль такой. Он не любит длинных встреч.

– Я слышал.

– От кого?

– От себя.

Конев чуть приподнял бровь, но не стал спрашивать.

– Идите, майор.

Я встал.

– Конев.

– Да.

– Скажу одно – для вас.

– Слушаю.

– Я вам – благодарен. За эти три месяца. За доверие. За дверь, которую вы открыли.

– Не за что, майор.

Я вышел.

В коридоре – стоял Огурцов. У окна, как всегда. Он умел – стоять у окон в коридорах командующих.

– Сёма.

– Я.

– В декабре – едем в Москву.

– Знаю.

– Откуда?

– Зыкин сказал. У него есть копия.

– Зыкин у тебя – лучший источник.

– Лучший.

– Сёма. Жуков.

Огурцов посмотрел на меня.

– Жуков?

– Конев сказал – Жуков хочет видеть.

Огурцов помолчал.

– Серёж.

– Да.

– Это – много.

– Это много.

– Мы пройдём.

– Пройдём.

– У меня – предчувствие.

– Что?

– Хорошее.

– Откуда?

– Не знаю. Просто – есть.

Я кивнул.

– Идём, Сёма.

– Идём.

В декабре – мы ездили в Москву.

Поезд – те же трое суток. Огурцов – в купе, как и в апреле. Только – больше молчал. Огурцов в дорогах перестал говорить почти совсем – он отдыхал в дороге. Это было его – взрослое.

В Москве – нас встретил адъютант Сергеева. Молодой капитан, новый. Я его не знал. Гостиница – другая, не «Москва», а – поменьше, в районе Арбата. Номер – двухместный, как тогда. Огурцов осмотрел и кивнул.

– Серёж.

– Да.

– Москва другая.

– В каком смысле?

– Светлее. Меньше затемнения. Значит – фронт далеко.

– Фронт – действительно далеко.

– Хорошо.

Девятого декабря в десять утра я был у Сергеева в его кабинете в оперативном управлении. Антонов сидел рядом – впервые я видел его лично. Среднего роста, с очень спокойным лицом, в форме. Он смотрел внимательно, но без напряжения.

– Майор Ларин.

– Так точно.

– Я – Антонов.

– Знаю, товарищ генерал армии.

– Откуда?

– Конев упоминал.

– Хорошо.

Антонов сел напротив. Сергеев – рядом.

– Майор. У нас – два часа. Я хочу – обзорно понять, что вы думаете про сорок четвёртый.

Я смотрел на него.

– Конкретно – что хотите?

– Конкретно – вашу оценку оперативной обстановки. По всем направлениям. Без оглядки на то, что вам положено по уровню. Я хочу – мнение человека, который год работал в дивизиях.

Я думал.

– Антонов. Я скажу – то, что вижу.

– Слушаю.

– Юг – разовьётся быстро. Правобережье добьём весной, выйдем на старую границу Союза в районе апреля‑мая. Это будет – успех, но за ним – оперативная пауза, потому что коммуникации не успеют.

Антонов кивнул.

– Дальше.

– Центр – ключевой. Здесь – белорусская группировка немцев, которая до сих пор не понесла больших потерь. Если их не разбить – они будут угрожать всему фронту. По моему мнению – главная стратегическая операция сорок четвёртого должна быть здесь, летом.

– Когда?

– Июнь‑июль. Раньше – не получится по подготовке. Позже – потеряем темп.

– Размер?

– Очень большой. Несколько фронтов. Многоэтапная.

Антонов смотрел.

– Это вы – сами думаете?

– Сам.

– Совпадает с тем, что мы планируем.

– Это видно по передислокациям.

Антонов чуть приподнял бровь.

– По каким передислокациям?

– По тем, что вижу на участках, через которые перевожу. Нашему фронту – резервы тянут не на юг, а – на центр. Это значит – главное будет в центре.

– Майор. Вы – внимательный.

– Спасибо.

– Это – не комплимент. Это – наблюдение.

Я кивнул.

Мы говорили дальше – про конкретные направления, про темпы, про резервы. Антонов задавал вопросы – точечные, проверочные. Сергеев – слушал, иногда вставлял короткое уточнение. К концу второго часа – у меня было ощущение, что я – прошёл какой‑то экзамен. Не на знание. На совпадение мышления.

В конце Антонов встал.

– Майор. Вы свободны до завтра. Завтра в одиннадцать – у Жукова.

– Так точно.

– Не нервничайте.

– Не нервничаю.

– Это – видно.

Я вышел.

В коридоре – Огурцов. У окна.

– Ну?

– Антонов сказал – не нервничать.

– Хороший знак.

– Хороший.

Десятого декабря в одиннадцать – я был у Жукова.

Кабинет – в здании Наркомата обороны. Большой, без излишеств. Карта на стене – оперативная, с отметками. Жуков сидел за столом, в форме, при погонах – маршала Советского Союза. Я никогда раньше не видел маршальских погон в живую. Они были – особенные. Не «больше», а – другие. У них своя тяжесть.

– Ларин.

– Так точно, товарищ маршал.

– Садитесь.

Я сел.

Жуков смотрел. Долго – секунд десять. Это было – его манера. Я знал по той жизни – Жуков смотрел на собеседника так, чтобы – оценить за секунду. В секунды он был – точен.

– Ларин. Я вас читал.

– Так точно.

– Три ваших документа за полтора года. Узловая оборона. Глубокая оборона. Послекурский отчёт. Все три – мне понравились.