Они укрылись в джунглях. Барахсанов пожертвовал шкиперу кое что из своей одежды.

В горячке боя Митя не думал о потерях, но когда переодевался в тени деревьев и напряжение отпустило его, он вспомнил о старике.

— Что я скажу детям Сарапула? — чуть ли не простонал он.

Ему никто не ответил. Все были заняты собственным выживанием и выполнением задачи. Гвардейцы разобрали тюки и двинулись вслед за Хиггинсом по тропе. На месте остались лишь Раш и один из бойцов.

— Пошли капитан, — сказал Пулька. — Нам лучше не отставать от гвардейцев.

Идти через горы никому из незевайцев не улыбалось. Но оставаться одним на чужом берегу без понимания обстановки, без припасов было боязно.

— Если пойдете с нами, возьмите у парней немного вещей, — сказал Раш. — Мы потеряли несколько человек, а эти мортиры только на вид легкие, но каждая весит английский центнер.

— Мы с вами, — Митя кивнул.

Моряки быстро догнали отряд и забрали часть поклажи. Своих вещей у них почти не осталось.

Полковник Раш ещё в Виктории включил в отряд двух местных ополченцев, которые отлично знали тропу. Теперь они шли впереди, меняя друг друга.

По карте от залива до крепости выходило не больше пятнадцати верст. Отряд сильных мужчин затратил на переход целых три дня. Мите не часто приходилось пробираться сквозь джунгли, а уж так далеко в горы он и вовсе не забирался ни разу в жизни.

Отборные гвардейцы Раша прошли подготовку, а вот незевайцам пришлось нелегко. На мокрых от тумана камнях скользили ноги, края узкой тропы осыпались, а ухватиться часто бывало не за что. Каждый из моряков по нескольку раз оказывался на волосок от падения. Выручало везение и присущее мореплавателям чувство равновесия.

В горах царили иные звуки, запахи и цвета, чем привычная обстановка в море. Митя не мог предугадать, откуда исходит опасность. Приходилось полагаться на двух гавайцев подобно тому, как пассажиры полагались на самого Митю во время плавания.

Перемахнув хребет Коолау, отряд спустился по его южному склону. Спуск оказался ещё более сложным и опасным, чем подъем. Им часто приходилось использовать веревки, спускать грузы по отвесным стенам, спускаться самим, страхуя друг друга.

Орлиное гнездо располагалось в долине ручья Палоло примерно в трех верстах от береговой линии Вайкики, если измерять по карте. По тропе наверняка получилось бы вдвое больше.

Здесь отряд встретили полдюжины местных бойцов. В основном гавайцев. Но их сержант Санька Полпуда был выходцем с материковой Америки. У них с Митей наверняка нашлись бы общие знакомые и даже родственники в Туземном городке.

Санька считался на Оаху ветераном. Он попал сюда даже раньше Ивана Американца, когда только-только ставили торговый пост. Как ни странно индеец прижился. Женился, обзавелся детьми, поставил один из первых домов в Гонолулу. Торговую службу сменил на мушкетерскую и вот оказался старшим в Орлином гнезде.

Горная крепость выглядела небольшой. По сути она была даже не крепостью, а сторожевым постом на террасе в скалах. Отсюда открывался вид на весь южный берег, а в хорошую погоду можно было увидеть соседний остров Молокаи. В этом заключалась особенная ценность Орлиного гнезда. Именно отсюда предупреждали остров о нашествии.

На случай обороны срубили из бревен блокгауз, для проживания поставили несколько тростниковых хижин. Ни орудий, ни крепостной стены. Хотя крутые обрывы с трех сторон неплохо защищали гарнизон от возможного штурма, главной защитой являлась тайна: тропу ведущую на террасу знали немногие даже из местных.

Отряд во много раз повысил огневую мощь гарнизона и значительно увеличил его численность. Крепость, однако, не была рассчитана на большое скопление людей. Поэтому Хиггинс сразу же взялся за возведение дополнительного укрытия. Навес над головой не казался лишним. Из-за гор, собирающих облака, дожди здесь шли чаще, чем на берегу. Они редко лили сплошным потоком, чаще моросили мелкими брызгами.

Пушкари обустраивали огневые позиции. С учетом высоты мортиры могли посылать снаряды до самого среза воды. Стволы от дождя прикрывали конусами из пальмовых листьев.

Раш и Хиггинс внимательно осматривали побережье. Барахсанов и Митя присоединились к ним. Труба являлась одной из немногих вещей, что шкипер успел прихватить.

Гонолулу по всем признакам был брошен жителями. Во всяком случае никакого движения на его улицах Митя не заметил. Противника он не заметил тоже. Никаких следов лагеря, стоянки, дыма костров. Лишь на берегу, в дюнах, довольно далеко от воды лежало несколько крупных ваа каулуа (катамаран) и с дюжину ваа каукахи (каноэ с балансиром).

— Этих явно недостаточно для флота вторжения, — произнес Раш. — Где остальные?

— Большая часть в Эва, — пояснил Санька Полпуда. — Сразу после убийства Каха хана стало понятно, что Камеамеа постарается захватить остров. Здесь его ждали в первую очередь. Но он что-то понял, почуял или его предупредили. Так что вся армия высадилась к западу от гавани. Около тысячи человек. Сперва они пошли вглубь острова, и только потом напали на Гонолулу с тыла. Это дало время горожанам укрыться в Степановской крепости, но строители железной дороги попали под удар.

После рекогносцировки командиры собрались в блокгаузе. Раш развернул карту южного берега и показал на Вайкики.

— Высадка основных сил будет здесь. Наша задача поддержать десант.

Степановская крепость могла обстреливать западную часть берега, фрегат мог стрелять по целям видным с воды. Однако довольно большой участок на востоке закрывал от корабельных орудий Бриллиантовый холмом (на самом деле кратер небольшого вулкана). Зато со стороны Орлиного гнезда эта территория лежала как на ладони.

— Будем сообщаться с фрегатом и крепость посредством флажковой сигнализации и зеркальца.

«Викторию» они увидели только на следующий день.

Фрегат держался довольно далеко от берега. Труба не дымила, видимо уголь закончился или его берегли для главного сражения. Солнце пряталось за облаками, поэтому отражение зеркальцам с моря могли не заметить. Раш поднял на мачте несколько флагов, означающих, что отряд на месте и готов действовать. Их должны были увидеть и наблюдатели Степановской крепости. Могли заметить и враги, если бы знали куда смотреть.

На третий день фрегат поднял сигнал готовности. Это значило, что флот появился на горизонте. Из Орлиного гнезда северо-восточное направление не просматривалось. Так что они увидели корабли, только когда те миновали мыс.

Около тридцати шхун легли в дрейф в полумиле от берега. Риф перегораживал путь парусникам европейских проектов, но весельные лодки, а также байдарки, пироги, проа и ваа могли сравнительно легко добраться до берега через отмели и прибой.

Крупные шлюпки спустили на воду еще на подходе и тащили на буксире, пока те заполнялись гвардией и ополчением. Когда шхуны бросили якоря, к шлюпкам добавились мелкие лодки. А затем почти одновременно вся эта тьма взбивая море веслами ринулась на берег.

Каждая шхуна могла взять в трехнедельное плавание около сотни бойцов с припасами и вооружением. И кажется шкиперы использовали каждый кубический фут пространства, чтобы доставить как можно больше людей. Десант составляли не только гвардейцы и городское ополчение. К нему во множестве присоединились гавайцы из тех, что учились или работали в Виктории, а также некоторые из ближайших индейских племен.

Незевайцы оказались не при делах. Гвардейцы наблюдали, обменивались сигналами с фрегатом и крепостью. Их орудия готовились открыть огонь. Моряки лишь проедали скудные припасы Орлиного гнезда и создавали толчею на небольшой террасе.

Противник готовился. Если кто-то из вражеских командиров надеялся, что Виктория не придет на помощь осажденным крепостям, то появление фрегата эти надежды развеяло. Однако Камеамеа не мог знать, где именно американцы предпримут десант. Вайкики считался наиболее удобным плацдармом, но именно поэтому высадку могли начать в ином месте.