Пока Пулька с Теком налаживали грузовую стрелу на грот мачте, Митя направил шхуну вокруг острова в поисках удобного места. Ничего похожего на гавань или бухту здесь не имелось. Однако, основание не сразу уходило на большую глубину, как бывает на скалистых вулканических островках. Дно постепенно отступало в глубину и довольно широкая полоса годилась для якорной стоянки. Оставалось найти место, где не помешают ветер, течение и прилив.

Когда Митя, наконец, нашел, что хотел, а якорь лег на дно, баркас уже загрузили бочками с серой. Запасы оказались большими. Баркас сделал четыре ходки, прежде чем сарай опустел, а «Незевай» потяжелел тонн на десять.

Много это или мало? В Европе из-за войны цена на серу поднялась до пятидесяти пиастров за тонну. Но здесь, в Тихом океане торговля шла вяло, а главным потребителем оставалась Виктория и Калифорния, закупающие серу по более низкой цене. Использовали её главным образом для окуривания садов и виноградников, производства кислоты и всяческих мазей. Только благодаря этому артель сводила концы с концами.

Последний рейс баркас совершил с людьми. На «Незевай» поднялось шесть человек. Все мужчины. Все с красными глазами, сильным кашлем и хриплыми голосами. Их руки покрывали язвы и рубцы, а лица — красные и темные пятна.

— Сера легко не дается, — заметил Сундуков.

Мужчины устроились на баке, куда их отвел Пулька. Они тяжело дышали, время от времени потирая грудь, говорили мало, но кажется были довольны проделанной работой или скорее тем, что их вахта наконец закончилась.

Митя вспомнил, как собирался загрузить серой шхуну на Галапагосах, когда отчаянно нуждался хоть в какой-то прибыли. Наверное тогда вся его команда выглядела бы точно так же.

— Когда остров перестанет куриться, заселим его основательно, — пообещал Сундуков. — Здесь когда-то лес рос.

— Да, ну? — не поверил Митя.

— Правда. Мы нашли как-то обугленный пенек. Старый, окаменел весь.

— Морем принесло, — предположил Барахсанов.

— Нет, он корнями в земле был. Половина мертвая, а половина выгорела. Видать жар от лавы дерево подпалил, а там или дождь пошел, или шторм. На Камчатке так бывает. Сопка дымит годами, а потом затихает. И здесь также будет. Год, два, может десять.

— Что ж, десять лет ждать не будем, — сказал Митя. — Давайте поднимать якорь и сваливать поскорее отсюда.

Им предстоял последний переход в двести пятьдесят верст до острова Грахт, где располагалось главное поселение всех западных колоний.

Еще одним применением серной кислоты было получение водорода. И хотя Алексей Петрович был не в восторге от колоссального расхода ценного продукта, он одобрил проект по запуску воздушного шара.

— Людям полезны зрелища, связанные с наукой и техникой, это развивает воображение и пробуждает изобретательство, — объяснил он решение.

Оболочку изготовили из шелка пропитанного каучуком по методу Жака Шарля. Однако Тропинин внес в процесс некоторые изменения — в каучук добавляли серу и проглаживали ткань горячими утюгами. Реторты производили газ медленно — процесс растянулся на несколько дней. Наполняли оболочку на Ярмарке, на огороженной площадке, где в выходные обычно устраивали пикники, а в дни торгов ставили палатки и балаганы.

За это время слухи разлетелись далеко за пределы Виктории. Люди приезжали из Олимпии, Дельты Столо, Нанаймо.

Устраивая представление с воздушным шаром, Тропинин преследовал ещё одну цель — собрать вместе членов Правления Складчины и потенциальных пайщиков Кольцевой дороги. После первой не слишком удачной попытки, толстосумы относились к проекту прохладно. С помощью зрелища он собирался заманить нужных людей в одно место, а дальше многое зависело от красноречия выступающих.

Команда (сам Тропинин, Гриша Смородин, инженеры Хартай и Антипин) готовилась очень жестко, прорабатывая каждую мелочь. Они проводили пробные заседания, натаскивали друг друга, задавая самые каверзные вопросы. Так что к новой встрече подошли во всеоружии.

— Итак, дамы и господа, — торжественно объявил Тропинин. — Представляем вашему вниманию Кольцо! Непрерывное паровое сообщение.

Повинуясь театральному жесту начальника, Гриша убрал занавеску с карты.

Прежде чем вывесить её в главном зале особняка Ивана Американца, карту подправили, разрисовали, расписали пояснениями. Собранию был представлен проект не просто дороги, а полноценного плана развития внутренних областей. С расчетами производства и движения грузов; с разделением на несколько этапов строительства и графиком их реализации; с экономическим обоснованием каждого решения; с различными вариантами на случай изменения ситуации.

— К сожалению, мы пока не можем охватить дорогами все внутренние регионы, — с нарочитой печалью в голосе заявил Тропинин. — Недоступным пока остается плато Змеиной с Соленым озером и обширные северные территории. Но бассейн Колумбии, нижнее течение Столо, прерии Камис, а также множество долин мы способны связать надежной дорогой. Мы также открываем пути в регион Карибу и дальше на север.

— Это довольно обширные территории, — заметил Быков. — Дорога потребует больших вложений. И неизвестно, окупятся ли они.

— Преимущество плана заключается в том, что нам не понадобится сразу вкладывать все средства, — ответил Тропинин. — Мы будем продвигаться постепенно, и не только географически, но и в смысле пропускной способности дороги.

— Поясните, Алексей Петрович, — предложил Игорь Павлович Кондратьев.

— С пароходами все просто. Мы пустим для начала небольшой катер, а при необходимости добавим еще один или заменим на крупное судно. Что касается сухопутных участков, то на каждом переходе мы сперва организуем вьючную тропу. Лошадей, кстати, закупим у индейцев Палуса. Затем, когда тропа установится, а грузопоток увеличится, мы расширим дорогу в тележную, пустим дилижанс, почтовые кареты. На следующем этапе подравняем ландшафт, где нужно, срежем, так сказать, углы, перекинем мосты и положим рельсы. Пусть поначалу по ним тащат вагоны все те же лошади, это будет быстрее и легче. К вашему сведению лошадь способна везти по рельсам в двадцать раз больший груз, чем по грунтовой дороге…

Тут голос Тропинина сорвался на хрип и он сделал глоток воды.

— Постепенно построим станции, разъезды, водокачки, дровяные или угольные сараи и тогда уже пустим паровой поезд.

— Если начинать с лошадиной тропы, как тогда вы доставите котлы и машины для парохода к следующему водному участку? — спросил Пег Аткинсон. — Лошади не смогут протащить по степи и горам котлы с машинами, дилижансы не возьмут большой груз.

— Верно. Но так как поначалу мы ограничимся небольшими пароходами с котлом и машинами от парового трамвая, то это железа мы сможем протащить даже на волокушах. А расширение дороги — это работа на много лет.

Аткинсоны явно намеревались прибрать к рукам часть пароходного сообщения. Однако монополия хотя бы на части Круговой дороги ставила в зависимость от одного собственника всю систему. Но и конкуренция посреди малонаселенных территорий привела бы лишь к разорению участников. Однако и этот вопрос они продумали заранее.

— Тарифы следует определять Складчине, — заявил Тропинин. — А оператора определят торги. Важно ориентироваться не только на возмещение расходов, но в большей степени на развитие местной экономики.

С этими словами, Алексей Петрович передал слово Грише.

Гриша впервые выступал с самостоятельным докладом, а не как ассистент Тропинина. Он рассказал, как могут развиваться городки на пересадочных станциях; перечислил местные ресурсы и обосновал экономическое развитие.

Многие слушали его даже более внимательно, чем технические подробности строительства. Возможно уже прикидывали, куда вложить деньги.

Затем перешли к вопросам и ответам. Они в основном касались технической части, так что и отвечали в основном Хартай и Тропинин