— На этот раз сильно ближе. На Таити.

— На Таити? Что там есть, чего мы не знаем? — удивился Нырков.

Остров не являлся европейской колонией и вряд ли располагал ценным ресурсом запрещенным к вывозу.

— Во-первых нужно забросить туда наше посольство, — сказала Галина Ивановна. — Там теперь новый король Помаре Второй и мы собираемся расширять наше миссию.

— Но вашей главной задачей будет поиски устриц, — сказал Алексей Петрович.

— Устриц? — удивился Нырков.

— Местные добывают черный жемчуг и мы хотели бы… я бы хотел, чтобы вы попытались, во-первых, сманить пару ныряльщиков или людей, которые этим промыслом давно занимаются, а во-вторых, привезти живых устриц. Мы попытаемся выращивать их в лагунах наших островов. Найдите те виды, что производят жемчуг и доставьте живыми. Насколько я знаю, они любят проточную воду, так что в бочках их везти бесполезно. Лучше за бортом в сетке. Но и от холодной воды могут околеть. Так что изучите вопрос, присмотритесь и решите на месте.

— Лады, — кивнул Нырков.

— Если не выйдет с ними, а даже если и выйдет, то разнообразие не помешает, — подумал Тропинин вслух. — Тогда придется отправиться в Индию, вернее на остров Цейлон. А еще вернее пролив между ними, или залив, это как посмотреть.

— В Малаккском проливе тоже добывают жемчуг, — заметил Нырков.

— И там поищем тоже, — не стал спорить Тропинин. — Но, вроде бы, цейлонский ценится выше. Однако, это все после. Таити гораздо ближе, да и черный жемчуг выглядит перспективным.

— Кстати. Мы будем обсуждать это на конференции по колонизации, куда вы оба приглашены, — добавила Галина Ивановна.

— Гуано, кокосы, каучук, жемчуг, — загибал пальцы Тропинин. — Как раз там где из-за высокой влажности нет залежей гуано, хорошо должны расти каучуковые деревья. Всё это вдобавок к прежним промыслам котика и кита. Если на каком-либо острове смогут освоить хотя бы два из четырех направлений, считай, колония станет жизнеспособной и не будет зависеть от кризисов.

Галина Ивановна кивнула, соглашаясь.

— Полагаете, ракушки смогут производить жемчуг в чужеродной среде? — спросил Гриша.

— О, да, — Тропинин выдал одну из своих хищных улыбок. — Мы не будем надеяться на удачу и ждать милостей от природы. Мы станем выращивать жемчуг подсаживая затравку в раковины. Лишь бы они прижились. А если нет, то мы отправим экспедицию в Индийский океан.

Они прождали почти неделю, пока, наконец, не задул южный ветер. Васятка так и не появился и Митя скрепя сердце приказал выходить. Прощались с местными наскоро, боясь потерять вместе с ветром удачу. Мите захотелось в последний раз увидеться с Туликой, но никто не знал, где её искать.

— Вздорная девка, — сказал Коновалов. — Эх, жаль моей младшей Настёне только одиннадцать. А то бы с тобой отправил. Смышленая — жуть. В Университет поступит, даже не сомневаюсь. Но рановато одну отпускать. А то, заходи лет через пять со сватами…

Под смех Коновалова они и отдали швартовы. Отплыли благополучно, воспользовавшись отливом, который вынес шхуну из то ли пролива, то ли залива в открытое море.

«Незевай» сразу взял курс на Оаху. По пути они собирались обследовать несколько атоллов, присмотреть, не подойдет ли какой для якорной стоянки или под плантацию кокосовой пальмы. Воодушевленный проектом Коновалова по строительству крепости и плантаций на отмелях Кусая, Барахсанов загорелся идеей устроить искусственный остров где-нибудь на атолле. Складчина с удовольствием помогала осваивать необитаемые острова, а их оставалось все меньше. Барахсанов собирался предложить новый проект и найти пайщиков, но хотел заранее присмотреть удобное место.

Митя считал идею Барахсанова безумной и на атоллы плыть не хотел. Скопище рифов и отмелей — настоящая ловушка для кораблей. Порыв ветра, течение, прилив или отлив легко посадят шхуну на мель. Ещё хуже, если «Незевай» пропорет борт в узких каналах.

— Нам все равно по пути, — сказал Барахсанов. — А если потеряем шхуну, я из своих тебе возмещу.

Деньги у него имелись. Он практически не тратил ни на что. За родственниками ухаживать не нужно, даже дома своего не имел. Жил между плаваниями у вдовы Сашки Загайнова. Но если они потеряют шхуну посреди океана, то деньги станут последней вещью, о чем им придется думать. С другой стороны, Митя не хотел терять помощника. Они ладили лишь потому, что он иногда уступал. А другого такого трудно найти. Такие сразу шкиперами становятся. Так что он сдался и выделил Барахсанову несколько недель на поиски.

— Нам придется пересмотреть вахты, — сказал Митя. — А по прибытии домой найти нового юнгу.

Без молодого матроса их осталось пятеро, а значит кому-то предстояло стоять за штурвалом без напарника. Обычно подобная честь выпадала именно шкиперу. В конце концов, он отвечал за всё.

Вскоре вопрос разрешился, но не совсем так как хотелось бы Мите. «Незевай» едва отошел от острова — вершина холма еще виднелась на горизонте темным пятном, как от форпика послышался шум. Это не походило на шорох крысы или стук сорвавшегося с привязи хлама, которым часто забивают носовой отсек. Так мог колотить по крышке люка только человек.

Митя улыбнулся, представив как Васятка появляется из чрева корабля и ничего не видит от яркого света.

— Пулька, открой люк! — распорядился он.

Матрос поспешил на бак, чтобы исполнить приказ. И вскоре из люка, щурясь от солнца, появилось знакомое лицо морячки.

— Вот черт! — прошептал Митя.

Барахсанов захохотал. Его смех подхватил Пулька и Малыш Тек. Появился из казенки заспанный Сарапул и присоединился к веселью. Тулика тоже заулыбалась, решив, видимо, что ей не угрожает быть выброшенной за борт прямо сейчас. Митя обвел всех пятерых свирепым взглядом. Потом пожал плечами.

— И куда мне теперь её девать? — пробормотал он под нос.

— Думаю, возвращаться мы не будем, — сказал ему Барахсанов. — Примета плохая, а завтра и ветра может не быть.

— Ты не веришь в приметы, — раздраженно бросил Митя.

— Зато теперь тебе будет с кем нести вахту, — сказал тот.

— Она даже не член команды и к тому же женщина! — взорвался Митя.

— Что с того? — спокойно возразил помощник. — Коновалов говорил, будто она лучше всех разбирается в парусах. Вот и посмотри на неё в деле!

Посмотреть на Тулику в деле Мите пришлось этой же ночью, когда наступила его вахта. Ну, как посмотреть? Едва моряки улеглись по койкам и они остались вдвоем, Тулика сбросила с себя те лоскуты, которые считала одеждой и, держа в одной руке конец линя, перебралась через борт на руслень. Надо сказать, что ради высоких скоростей русленя на шхунах Эскимальта ставили очень низко, всего в паре футов от ватерлинии.

— Что ты делаешь? — спросил Митя, не отводя взгляд от её фигуры.

— Мне пришлось слишком долго сидеть в трюме, — сказал она.

И молча прыгнула в воду.

У Мити аж дыхание перехватило. Он тут же набросил петлю на спицу штурвала и, закрепив трос, бросился к борту.

Тулика плыла на спине, держась за линь. Шхуна тащила её на скорости три узла точно кучу белья, отправленную за борт для стирки. Митя глубоко вздохнул и вернулся к штурвалу. У него просто не нашлось нужных слов.

Девушка вернулась на палубу свежей с блестящими в свете луны капельками на теле. Не спеша одеваться, Тулика прошлась по шхуне, отжимая руками длинные черные волосы.

— Чертова баба, — пробормотал Митя, поняв что испытывает жгучее желание оказаться прямо сейчас с ней в койке.

Но с этим пришлось подождать утра, смены вахты, а томление плоти лишь сделало его более страстным, чем раньше.

Так с того дня и повелось.

Митя каждый раз клялся себе прогнать вздорную девчонку. Все это нарушало заведенный на шхуне порядок. Да что там на шхуне, на всем флоте, будь он военный, торговый или промысловый, держать женщин было не принято. А что если по его примеру каждый обзаведется подругой, а что если пойдут дети? Митя вздрогнул, представив, как шхуна превращается в нечто вроде Сарапульского переулка с кучей галдящих детей, жен и мужей, выясняющих, кто чего сделал не так. Сарапул не зря сбежал в океан от этой птичьей колонии.