— На первом же острове ссажу! — в очередной раз твердо пообещал себе Митя.

Но каждый раз, когда Тулика приходила к нему и забиралась под простыню, он не мог устоять.

Уже через неделю пути «Незевай» подошел к тому месту, где на европейских картах значилась цепочка мелких островов. Их координаты различались от карты к карте из-за неточности приборов. Мореходы Виктории тоже не часто сюда заглядывали, предпочитая более северные пути. Таки образом воды считались неизведанными.

Довольно долго суши не было видно и незевайцы тщетно всматривались в горизонт. Пока в какой-то момент не вмешалась Тулика. Она долго разглядывала воду, словно изучая волны, а затем указала направление.

— Нам нужно туда, — просто сказала девица.

— Почему туда?

— Там острова.

Митя менять курс не желал, но Барахсанов принял сторону морячки.

— Давай сделаем, как она предлагает. Ты ровным счетом ничего не теряешь, а мы посмотрим, на что она годится.

— Тогда сам вставай за штурвал, — сказал ему Митя и ушел в казенку.

Менее чем через сутки они увидели буруны рифов. Казалось те возникали всюду. Барахсанов некоторое время вел шхуну вдоль них, держать впрочем на безопасном расстоянии. Но разрыва в бурлящей полосе так и не увидел. Где-то за ней шхуну ждала спокойная вода лагуны, требовалось лишь найти проход.

Тулика помогла еще раз, показав путь.

Дождавшись, когда волны стихнут, Митя приказал убрать все паруса, спустить шлюпку и взять шхуну на буксир. На весла он отправил Барахсанова с Пулькой, а вооруженному футштоком Малышу приказал измерять глубину.

Вскоре они миновали опасный участок и оказались среди относительно спокойной воды.

— Теперь вон туда, — указала Тулика.

— Как далеко?

— Нужно проплыть день и ночь, и еще половину дня, — прикинула она.

— Мы что попали не в ту лагуну?

— Нет, попади куда надо, но это очень большая лагуна.

Так оно и вышло. Оказалось, что местные атоллы были огромны, и только несколько песчаных кос, поросших пальмами, виднелись над водой, все остальное скрывалось или показывалось только в отлив. В любом случае рифы представляли опасность.

Митя весь день просидел над картами. Видимо, именно этот атолл значился как Лос-Хардинес. То есть, Сады. Старые испанские карты, однако, расходились относительно его точного местоположения, поэтому Митя записал его атоллом Девятого градуса. Хотя лагуна запросто могла простираться на целый градус выше. Здесь можно было разыграть Битву у Нила со всеми кораблями и маневрами и даже не приблизиться к окружающим лагуну островам.

При таких расстояниях буксировать шхуну лодкой не имело смысла и Митя приказал поставить несколько парусов. Чтобы уменьшить риск Малыш Тек и Сарапул все время лежали на бушприте, всматриваясь в воду — днем в прозрачной воде было видно на десяток саженей в глубину. Митя взмок от пота и тихо под нос проклинал Барахсанова за авантюризм. Повинуясь указаниям Тулики «Незевай» двигался сперва на север, затем повернул на запад. Шли осторожно, а как только стемнело бросили якорь.

Перед самым закатом, Сарапул высмотрел вдали туземную лодку, поэтому и спать пришлось в напряжении с оружием на изготовку.

Впрочем нападения не случилось.

— Здесь не опасно, — заявила Тулика.

Не то чтобы Митя был склонен поверить ей.

Утром продолжили путь, постоянно бросая лот или пользуясь футштоком. Из-за той же прозрачности определить на глазок глубину не удавалось. Казалось бы дно рядом, а опусти шест, он уходил на всю длину. Но примерно половина лагуны оказалась достаточно мелкой, чтобы осуществить мечту Барахсанова.

— Навезем кирпичей, песка, земли, — говорил он, измеряя глубину, беря пеленг на ближайший клочок земли и делая пометки в журнале.

— Лучше построить город на сваях, — сказал Митя.

— Его смоет штормом. А землю везти недалеко, на Кусае её полно. Камня целые горы. При хорошем ветре меньше недели пути.

— На чем везти? Мы на борт тонн семьдесят возьмем. А дерево легче и много не нужно — сваю забить, настил сделать. А поверх настила разводи себе огород в ящиках.

— В ящиках… — фыркнул Барахсанов. — В ящиках, допустим ты овощ вырастишь, а пальму как?

— И пальму спокойно вырастишь в ящике.

Они заспорили. Команда в спор не вмешивалась, она с куда большей охотой направилась бы сейчас прямо в Викторию.

Еще несколько раз они видели лодки на горизонте, но к шхуне местные жители не приближались. Ничего подходящего тоже долго не находилось. Островки оказались разрознены, а прибрежные отмели слишком маленькими. К полудню они видели рифы с обеих сторон. И лишь когда они уперлись в мелководный западный угол, то поняли что нашли то что нужно. Во время отлива вода оголяла обширные отмели между двумя косами.

Местных жителей здесь обитало не больше двух десятков. Внешне они выглядели как кусайцы, но вели более простую жизнь. Никаких усыпальниц, каменных стен, царей с вельможами и холопами. Их легкие хижины могло сдуть сильным ветром, а островок затопить во время шторма. Зато мореходами они были отменными и не боялись пускаться в дальние странствия на маленьких лодках.

В разговоры они вступали неохотно. Но пара пустых жестянок из-под консервов стали ключиком к их сердцам. Тулика пыталась переводить. Языки выглядели похожими, но не одинаковыми, поэтому с пониманием возникали накладки.

— Отмель можно превратить в большой остров, соединив несколько мелких островов и засыпав промежутки. Построить дамбу и засыпать. Версты две в поперечнике выйдет, а по длине так и все шесть-семь. И место для большой гавани останется. Насадим пальм, разведем кур…

— Местный ирудж, это пилимва по-нашему, не даст тебе дамбу строить, — сказала Тулика. — А если даст, ему верховный ирудж, по-нашему токосра, по шее настучит.

— Мы привезем им еды, консервов, — предложил Барахсанов. — Договоримся, что наша земля будет та, что отвоюем у моря.

— А где они рыбу будут ловить без отмелей? — спросил Малыш Тек.

— В лагуне. Подарим им нормальные крючки, лесы. Не пропадут.

— Лучше строить на столбах, — сказал Митя. — И материала везти меньше, и рыба с ракушками никуда не денется.

Они опять заспорили. Спорили просто так, по привычке, потому что сейчас ничего построить все равно не смогли бы. А как там к идее отнесется Складчина или богатеи, даже предполагать не имело смысла.

— А ты что думаешь, Сарапул? — спросил Митя.

— Я так думаю, что селиться на островах затея глупая, — ответил тот. — У нас матерой земли сколько угодно. Хочешь в Калифорнии селись, хочешь, в Виктории. Не нравится, то можешь в горы уйти или в снега. Уж совсем на острове если хочется посреди океана жить, то Оаху, чем не остров? Тепло, ром, фрукты, женщины…

— Нет у тебя, Сарапул, широты понятия и общественного интереса! — засмеялся Барахсанов.

— Чего нет, того нет. Зато целая улица есть в Виктории!

Сарапульский переулок состоял из трех домов, во всех жило его многочисленное потомство и родня. Он ужасно этим гордился.

Дальнейший их путь к Оаху лежал навстречу дующему почти круглый год северо-восточному пассату. Поэтому Митя, не желая потерять полосу ветра, направил шхуну на восток, чтобы позже повернуть к северу. Он любил иакое спокойное, но быстрое плавание, когда паруса не требовалось менять сутками. А самих парусов можно поставить по максимуму.

— Почему бы не использовать рингтейл ещё и на фоке? — задался вопросом Барахсанов.

Ему было скучно, а когда помощнику было скучно он выдумывал и изобретал.

— Очевидно, что рингтейл можно использовать только на последней мачте, так как на любой другой он будет мешать. Особенно тогда, когда надо перебросить парус на другой галс. Он просто упрется рингтейлом в другую мачту.

— Верно, но наш стаксель заходит за мачту и мы тем не менее его перебрасываем.