Высота палубы не превышала пяти футов. Приходилось ходить пригнувшись. Даже в разгар дня здесь царил полусумрак. Свет проникал лишь через люки, забранные решетками, но на время шторма или боя их закрывали плотными крышками. Лишь несколько ламп в одну свечу разгоняли тьму. Мрачности добавляла угольная пыль, проникшая в каждую трещину. По пути на Оаху здесь складировали уголь сверх того, что разместили в бункере.

Туземцы сидели плотно, как засоленные грибы в кадке. Они не жаловались. Их собственных ваа осталось слишком мало, чтобы разместить всех, а строить новые не осталось времени.

Вслед за Тропининым гости спустились в трюм. Паровая машина не работала и они смогли внимательно её осмотреть. Два котла, три цилиндра. В первый поступал пар высокого давления, в два других отработанный. Затем пар уходил в конденсатор, где вновь превращался в воду.

Вал проходил под цилиндрами и упирался одним концом в огромный блок с двумя подшипниками, а другой выходил через сальник наружу, за корму.

Митя, однако, заметил что между упором и цилиндрами оставалось много свободного места. Это выглядело неразумной тратой пространства и утяжеляло вал.

— Верно подмечено, обрадовался Тропинин. — Мы собирались поставить здесь магнето, чтобы вырабатывать электрический ток для дуговой лампы. Это сделало бы безопасным ночное плавание в самых сложных условиях. К сожалению оборотов оказалось недостаточно для уверенного горения. Дуга постоянно гасла. Поэтому, как дойдут руки, мы поставим мультипликатор и тогда все получится.

Половины терминов, если не больше, и Митя, и его подчиненные, и гости впервые услышали. Кроме Барахсанова. Старший помощник, похоже, отлично разбирался и в этом вопросе. Наверняка выписывал какой-нибудь бюллетень Университета.

Так или иначе все остались довольны осмотром. Особенно окинавцы. Кажется, на этом направлении дипломатию Складчины ждал успех.

Флотилия сильно растянулась. Легкие туземные парусники ушли вперед, шхуны с баркасами на привязи плыли медленно. Большая часть прошла между ближайшими островами и устремилась на Мауи, меньшая завернула на Молокаи, что бы проверить, не затаились ли там остатки армии Камеамеа.

Фрегат сильно опередил прочих даже не используя паровую машину. Утром он оказался единственным приближающимся к Мауи большим кораблем. Рядом шло лишь несколько катамаранов.

Митю пригласили на шканцы. Командиры, не обращая внимания на крепкий ветер, рассматривали карту острова и сравнивали с тем что видели воочию. Остров представлял собой два огромных вулкана с перемычкой между ними. На горных склонах люди селились неохотно, в основном жизнь проходила возле воды.

В заливе на рейде стояло несколько иностранных кораблей. Скорее всего пушные торговцы перебрались сюда на зимовку с северных промыслов.

— Отлично! — произнес Тропини. — Заодно и белым друзьям покажем, на что способно наше оружие.

— Мы их самих не заденем? — озаботился капитан.

За два десятка лет на берегу вырос небольшой городок для обслуживания иностранцев.

— Кабаки и бордели не трогать, они нужны при любой власти! — распорядился Тропинин и рассмеялся от собственной шутки.

— Шлюпки на воду! — крикнул Раш.

Лодки занимали все свободное место на верхней палубе и полуюте. Они лежали вверх дном и чем-то напомнили Мите колонию черепах на пляжах Галапагос. Лодок оказалось даже больше, чем на первый взгляд. Многие вкладывались одна в другую. Теперь их переворачивали, ставили на место банки и спускали на воду. Гвардейцы спешили занять места и оттолкнуться от борта, чтобы освободить место следующей партии.

— Приступим к артподготовке, — произнес Алексей Петрович.

На этот раз фрегат не стал крейсировать вдоль берега, предупреждая о десанте. Тропинин решил начать с сокрушающего удара, чтобы сломить волю Камеамеа.

Довольно крупный отряд противника расположился на берегу. Скорее всего это была та часть воинства, что отступила из Оаху в последний момент. Пока команды фрегата и шхун принимали участие в коронации, отрезанные от своих на западном берегу отряды Камеамеа воспользовались возможностью удрать. Очевидно им пришлось грести двое суток, без остановки на Молокаи. Теперь они спали прямо на земле рядом с лодками, которые даже не потрудились оттащить далеко от воды.

Появление фрегата не осталось незамеченным, однако, пока он находился вдали от берега, от него не ожидали опасности. Настоящую дальность стрельбы орудий «Виктории» даже на борту фрегата мало кто знал.

— Цель скопление лодок на берегу! — дал вводную первый лейтенант. — Дистанция три пятьсот шестьдесят. Поправка на ветер плюс четыре.

Артиллеристы крутили колесики, выставляя нужные значения.

— Огонь!

Двенадцать орудий бортовой батареи открыли огонь.

Несмотря на волны первый же залп вышел довольно точным. Снаряды рвались среди катамаранов и каноэ. Там и здесь поднимались султаны песка, носились в воздухе, подхваченные ударной волной и ветром обломки, сорванные паруса, тела людей.

Нынешние залпы оказались гораздо мощнее того, что Митя видел на Вайкики. Тогда фрегат стрелял изредка, боясь задеть своих. А орудия гвардейцев имели меньший калибр. Здесь же он увидел настоящую мощь корабля.

Вскоре весь берег оказался изрыт воронками. На песке не осталось ни уцелевшей лодки, ни живого вражеского воина. Кроме тех из них, кто заранее догадался убежать в горы.

Десант с фрегата захватил плацдарм на берегу но вглубь острова не пошел. Через шесть часов подошли первые шхуны. Началась вторая волна высадки.

Теперь война пошла всерьез. Гавайцы с Оаху не сдерживали себя. Они мстили. Мстили в том числе женщинам и детям. Правда их убивали редко. Большую часть победители забирали в плен, что по понятиям природных жителей означало рабство. Никто из Виктории не вмешивался. Простые жители, кто поумней, убежали в горы сразу, едва появился фрегат. Некоторые укрылись среди европейцев и бостонцев. А с остальным пусть разбирается королева.

Тем не менее преследование остатков местного населения произвело на Митю удручающее впечатление. Он был рад, что не пришлось лично участвовать в резне.

Тропинин нашел его на кормовой галерее.

— Не хотите перейти на боевой флот, Чеснишин? — спросил Алексей Петрович. — Вы раз за разом превосходно себя проявляли. А мы собираемся расширять флот Строить новые фрегаты. Вы все равно уже пять лет выполняете задания Складчины.

Митя вздохнул. По сути он и правда не совершил ни одной удачной торговой сделки. Весь его доход образовался с заказов Складчины. А теперь он потерял шхуну и предложение Алексея Петровича избавляло его от покупки новой. Сбережения можно было использовать для других дел. Правда тогда он потерял бы и независимость. Но что изменилось бы?

Митя вспомнил Сарапула. Затем юного Джека. И хотя моряки гибли не только в бою, военные потери выглядели неестественными. Может Барахсанов прав и стоит осесть на каком нибудь тропическом островке, чтобы выращивать кокос и ни о чем не думать. Мысли путались, но одно Митя определил для себя наверняка.

— Я вернусь к торговле, как только война закончится, — ответил он.

«Государство обходится дорого и нам оно не по карману,» любил говорить Иван Американец. Члены внутреннего круга часто повторяли эту фразу. Она несла множество подтекста и смыслов. Самый прямой из них подразумевал расходы на государственные институты. Создания властных организаций старались всячески избегать, опасаясь, что если возникнет какая-то из них, её аппетиты потом трудно будет умерить. Но Складчина не могла взять на себя всё. Потребность в функциях, которые в других странах относились к ведению государства, сохранялась.

Члены Правления и люди внутреннего круга понимали, что скрытая, «мягкая» власть Складчины не сможет длиться вечно. С одной стороны общество разрасталось, становилось сложнее и требовало эффективных механизмов управления. С другой стороны, европейские страны и США вряд ли позволят каким-либо территориям находиться в неорганизованном состоянии. Такую территорию рано или поздно приберут к рукам. Виктория и колонизированные ею земли находились в самом дальнем углу мира, поэтому до них не сразу дотянулись жадные руки завоевателей. Но если пустить дело на самотек, кто-то обязательно попробует переиграть историю.