— Смеешься?

— Нет, — в глазах Барахсанова не было и намека на смех. — Если ты настолько глуп, чтобы отказываться от такого моряка, то пусть другие её талантами воспользуются.

— В Морское училище девчонок не берут, — заявил Митя.

— Если поговорить с нужными людьми, возьмут.

Родионов не появлялся в Виктории довольно долго, что не удивительно, ведь его логово находилось в низовьях Колумбии.

Он был колонистом в первом поколении. С мешком мехов и двумя кадьякцами он сбежал на байдарке от Шелехова. Проплыл ни много ни мало шесть сотен верст по морским протокам до фактории старой компании. Продал меха и, нагрузив мешки обменными вещами и припасами, отправился вверх по Колумбии. Он забрался много дальше других промышленников, до самого водораздела. А там прошелся от долины к долине, собирая богатый урожай бобра.

На одном из водопадов Родионов основал факторию. Оставив там одного из кадьякцев, двинулся дальше. Добрался до озера Салишей, поставил там ещё один пост, сам исследовал окрестности и поднялся по Лебединой реке до озера, где срубил новую хижину и оставил второго подручного. Сам вернулся к озеру Салишей, подружился с племенем и женился на индианке.

Через три года, оставив на хозяйстве жену и кадьякцев, сплавился к океану с одним из новых родичей и грудой превосходных мехов. Потом сходил ещё в несколько мест, проложил горный путь к истокам Колумбии, а также открыл реку Спетлум [Биттеррут] и плодородную долину Горького корня.

Дела шли отлично. Когда образовалась Объединенная меховая компания, Родионов вздохнул с облегчением. Он давно хотел отойти от дел. Получив пай в обмен на свои три фактории, он решил осесть поближе к цивилизации.

Зная дороги внутрь материка, он выбрал для поселения то ключевое место, через которое со временем неизбежно попрут люди — нижние пороги Колумбии. Хотя Объединенная компания и доминировала на рынке мехов, монополистом она не являлась. Находилось много желающих урвать кусок пирога, обойдя индейские поселения собственными ногами, а то и самостоятельно занимаясь трапперством. Кроме того люди искали подходящие места для поселения, для пашни, искали уголь, медь, глину под кирпичное производство, слюду и кварц. Некоторые торговали лошадей у индейцев. В общем желающих проникнуть вглубь страны хватало.

Пороги и волоки находились во власти индейцев чинук. Поэтому Родионов начал с малого — с организации паромной переправы через Колумбию, способной перевозить лошадей и повозки. До этого все пользовались баркасами или морскими судами, что было не очень удобно, если требовалось перевезти крупные вещи или перегнать скот. Не желая вступать в конфликт с племенами, Родионов действовал осторожно. Он решил подождать, пока индейцы привыкнут к нему. Построил дом, конюшню, обзавелся лавкой, продающей путникам всякие мелочи.

Родионов продавал практичную одежду и обувь (не городские суконные сюртуки или сапоги, что не выдерживали даже одного сезона), продавал снаряжение от ламп до веревок и крючьев, продавал легкие практичные байдарки и весла, продавал карты с указанием опасностей и названий племен (заказав тираж в типографии Виктории), семена растений и саженцы, сопровождая торговлю полезными советами. Его знания рек и порогов манили клиентов. Даже старожилы или приказчики советовались с ним перед тем, как отправиться вверх по речной системе. Дела шли хорошо и не удивительно, что его избрали в Правление Складчины. Хотя мелких лавочников и судовладельцев туда до сих пор не избирали.

Пешие тропы в обход порогов стали следующей его целью. Родионов хотел завести мулов и устроить вьючную тропу. Когда индейцы привыкли к нему, он начал переговоры с вождями о совместном предприятии. В конце концов получил от них добро и пару человек в качестве компаньонов.

Едва узнав о прибытии Родионова, Алексей Петрович сразу же потащил Гришу на очередной ужин, который простому секретарю в обычных условиях был бы не по карману.

— Пришел уговаривать на счет дороги? — спросил Родионов. — Зря.

— Не угадал, — улыбнулся Тропинин. — Мне понадобились глаза и уши на перевалах. К нам отправили экспедицию с той стороны и я бы хотел узнать заранее, когда и где бостонцы перемахнут горы?

Старожил заказал молочного поросенка, фаршированного гречневой кашей, луком и потрохами. И, кажется, собирался съесть его целиком. Тропинин довольствовался рыбой, а Гриша из скромности заказал жаркое.

— Перевалов много… — Родионов вытер жирный рот салфеткой и откинулся на спинку кресла.

— Да, — Тропинин кивнул. — Но экспедиция почти наверняка выйдет к Чистоводной, затем сплавится к Змеиной и потом по Колумбии к океану.

— Тогда помогу. Вообще-то там несколько путей, но почти все проходят через долину Горького корня. А у меня там знакомцы есть. Отправлю кого-нибудь.

— С меня магарыч.

Родионов усмехнулся и, решив, видимо, что достаточно передохнул, отрезал себе большой кусок поросенка.

— Дело общее, — сказал он. — Так что там с дорогой? Не сгоните меня с места?

Первоначальный план Тропинина как раз предусматривал возведение моста через Колумбию в том месте, где работал паром Родионова.

— Нет. Складчина решила прокладывать путь вглубь материка. Вот только через эти горы вести дорогу… проще рельсы из золота отливать. Тоннели, выемки, террасы. У нас не хватит средств. Если я не представлю реальный план, никакой дороги вовсе не будет.

Выслушав Тропинина и съев очередную порцию, Родионов задумался, словно восстанавливая в памяти собственные пути-дороги.

— Ты выбрал не тот вид машин, — сказал он, наконец. — Тебе следовало начать с пароходов, а не железных дорог.

Предложение было неожиданным. Дело в том, что реки Северо-Запада были наименее всего приспособлены для транспорта, тем более для пароходов. Водопады, пороги, узкие стремнины, глубокие каньоны, где даже выйти на берег не представлялось возможным — все это препятствовало свободному плаванию. Неудобств добавляли приливы в устьях, паводки, наводнения от дождей или таяния горных снегов. Кроме того, большинство крупных рек проложили русло в долинах между хребтов, которые повторяли изгиб побережья, а значит уводили путника не вглубь страны а в стороны.

Алексей Петрович перечислял проблемы, а улыбка на лице Родионова становилась все шире.

— Это верно. Спускаться по всем этим рекам с мехами проще, чем подниматься с железом. Грузы приходится перетаскивать на каждом пороге. А с мехами да по течению можно рискнуть, проскочить. Но ты забыл, что кроме рек есть еще и озера. Вспомни Озерный путь.

Озерный путь представлял собой интересную комбинацию водных и вьючных путей. Он вел вверх по реке Столо [Фрейзер] в Нижнее озеро [озероГаррисон] и затем по всей его длине. Затем, переложив груз на мулов можно было подняться в горы вдоль ручья, текущего по ущелью. Ручей дважды перекрывают каменные завалы, образуя продолговатые озера, по которым опять же можно плыть на лодке — между озерами имелся небольшой перенос. Затем опять вьючная тропа, которая преодолевала местный водораздел и попадала на два верхних озера с небольшим переносом между ними. Эти озера через протоку впадают в ту же реку Столо, но сильно выше по течению, а главное обходя гибельный каньон. В конце озерного маршрута поставили форпост Лилуэт, из которого агенты меховой компании расходились, кто на север, кто на запад по многочисленным горным путям.

— Я имею в виду вот что, — продолжил Родионов. — У нас много полноводных рек и озер, по которым можно пустить пароходы. Тебе стоит сделать ставку именно на них. Эти озера тянутся иногда на сотню верст. Они не сплошные, это верно. Но! Если водные пути соединить железной дорогой, то можно забраться очень далеко, вплоть до самого водораздела. Я же не зря рядом с волоками обустраиваюсь. Дело верное.

— В этом что-то есть, — произнес Тропинин после продолжительной паузы, за время которой в брюхе Родионова исчезли остатки поросенка. — Непрерывное паровое сообщение! То что нам надо!