— А станции пересадок станут точками роста, — добавил Гриша с воодушевлением. — Депо, обслуживание путей, пристань, заготовка дров или угля. А еще почта, товарные склады, лошади. А если подтянуть туда промыслы, о которых говорил Анчо, учитывая, что водный путь позволит сплавлять дерево с больших территорий? А вдобавок предложить меховой компании перенести туда же фактории? А там, как обычно, появятся кабаки, гостиницы. Выкупим немного земли у индейцев, чтобы всякую зелень растить, коров. Возникнут вполне себе симпатичные городки, достойные получить школу, госпиталь и администрацию от Складчины.

Гриша еще в Университете изучал, как на перекрестках дорог возникают, а затем развиваются поселения. Он был уверен, что дело закрутится само собой, как это произошло с Олимпией. Найдутся охотники поселиться в глуши, появятся индейцы, которым приглянется европейский образ жизни или разведение скота. Конечно на это уйдут годы. Но дело того стоит.

— Нью-Васюки, — пробурчал Тропинин раздумывая.

— Что?

— Неважно, — отмахнулся начальник. — В целом, неплохо. Если проложим приемлемый маршрут, Правление поддержит. Вот что, ты, Григорий составь список всего, что можно будет учредить при станциях, а я займусь трассировкой.

И все завертелось по новой. Следующие несколько недель прошли в новых визитах к старожилам, натуралистам и сотрудникам меховой компании. Вопросы Тропинина обрели конкретику. Карта не давала полное представление о реках, показывая лишь крупные водопады. Мели, быстрины, пороги, каньоны на картах не значились. Кроме того, водоемы замерзали в разное время, а весной на них могли возникнуть настоящие ледяные заторы. Тропинин искал подходящие для навигации участки, выяснял, где лучше климат, где подходящие переносы и перевалы между долинами.

Собрав нужную информацию он подключил к работе инженера Хартая с помощником Андреем Антипиным. Они разложили на большом столе копию генеральной карты и синей тушью отметили все водные пути. После чего, выбрав наиболее удачное направление, соединили озера и реки дорогами. В результате получился круговой путь, который охватывал внутренние районы рек Колумбия и Столо, а также их притоки. Включая Озерный путь и переход по Внутреннему морю. Полторы тысячи километров водного пути и около шестисот пятидесяти километров сухопутного — гораздо меньше того, что планировал Тропинин для дороги в Калифорнию.

С другой стороны, прибрежная дорога соединила бы два развитых региона, а территории на Круговом пути еще только предстояло освоить.

— Всего нужно будет поставить пятнадцать новых городков, — подсчитал Гриша. — Учитывая что на коротких волоках нужен только один городок на две пересадочные станции.

— Со временем там можно будет построить канал и пересадки не потребуется, — заметил Тропинин.

— Со временем можно и некоторые дороги соединить, — добавил Хартай. — Кольцевой маршрут будет хребтом. Позже от него можно сделать отводки в разные стороны к другим местам.

Так оно и было. Уже в таком виде, используя реки и озера можно было бы добраться до самых дальних уголков, а дополнительные дороги могли расширить сеть еще больше — в долину Оканаган, к истокам Колумбии. Река Столо в среднем течении была судоходна и выводила на плато Карибу, на запутанную систему озер и проток, по которым можно было уйти аж на пять сотен верст к северу.

— Что ж. Выглядит как план, — удовлетворенно заметил Тропинин. — Такой проект Складчина вполне может потянуть.

Идея явно уже охватила Тропинина. Гриша заметил, что начальника увлекают такие проекты, если они логичны, закончены. И получив общее представление, он начал накручивать на ней дополнительные детали. Так что некоторое время Тропинин не сдавался, пытаясь подцепить к ожерелью все материковые территории. Юкон, Калифорния, верхнее плато Змеиной и Соленое озеро пока оставались не охвачены Кольцом.

Варианты один за другим отпадали.

— На Юкон пути нет, — признал, наконец, Тропинин. — Озерный край заканчивается непреодолимыми горными системами. Проще пустить пароход по самому Юкону. Тогда к устью можно добираться по морю на шхунах, а дальше уже пароходом.

— Пожалуй, — согласился Хартай.

— До Калифорнии пока тоже кроме шхун ничего лучшего нет. Потом пустим пароход. Надо только доработать машину двойного расширения и разработать другой винт. На половине пути сделаем угольную станцию и дело в шляпе. А вот что делать с Соленым озером и плато Змеиной, ума не приложу.

— Если до Калифорнии будет бегать пароход, то может проложить дорогу оттуда?

— Через пустынные земли?

Пустынные земли между Соленым озером и Снежными горами (Сьера Невада) до сих пор оставались неосвоенными. Индейские племена, что там обитали, жались к редким источникам пресной воды. Для земледелия или выпаса скота её не хватало. Даже меховая компания не удостоила эти скудные земли приличной сетью факторий. На большей части территории единственным промышленным мехом являлся барсук (его шерсть шла на бритвенные помазки и кисти художников). А барсуков компания могла наловить сколько нужно в других местах.

Пустыня Большого бассейна вклинивалась в относительно освоенные места отсекая верхнее плато Змеиной и район Соленого озера от приморских территорий. Поселенцы проникали туда лишь по индейским тропам через Голубые горы. Это было долго, неудобно и опасно, а главное по этой тропе нельзя было проложить железную дорогу, слишком много крутых спусков расщелин.

— Вспомнил! — воскликнул Хартай. — Тухуву, пайют, один из проводников меховой компании рассказывал про реку Гумбольдта, как она значится на картах Ивана Американца. Река вроде как течет через всю пустыню.

Разложили карту Пустынных земель. Река и правда пересекала пустыню почти полностью, оставляя небольшие переходы с той и другой стороны.

Позвали за Тухуву (ударение на первый слог). Он давно уже перебрался в столицу.

— Мы несколько раз проходили по реке, — сказал индеец. — Она мелкая. Даже на байдарке не везде проплывешь. Зато относительно спокойная, уклон невелик, порогов немного, а каньон сложный только один. Вот здесь.

Он ткнул пальцем в карту.

— Каньон не помеха, — сказал Тропинин. Если проложить дорогу вдоль реки, будет чем питать котлы и не потребуется много земляных работ.

Пайют покачал головой.

— Не выйдет. Примерно вот отсюда, — он показал на карте место, где река меняла направление с северо-западного на юго-западное. — Вода становится все хуже. Больше соли, мути. Горькая вода.

— Но это же половина длинны.

— Так и есть. А других рек там нет. Разве что весной какие-то ручейки возникают.

— Можно поставить опреснители, — предложил Антипин. Места вроде солнечные, иначе откуда столько соли.

Тропинин повернулся к индейцу.

— Солнечная погода там?

Тот кивнул.

— Многовато придется строить, — сказал Хартай. — Паровоз потребляет тонну воды на четыре версты. А опреснитель в лучшем случае даст два-три литра в день с квадратного метра. И потребуются люди, чтобы за ними смотреть.

Они замолчали. И молчали довольно долго.

— Вода становится горькой по двум причинам, — сказал Андрей. — От того, что течет через засоленные земли и потому что испаряется, концентрируя соли. Если убрать одну или обе причины…

— Покрыть реку крышей? — Тропинин пожал плечами.

— Триста верст с лишком? — хмыкнул Хартай.

— Её надо загнать в трубу, — предложил Андрей.

— Тоже не выход. Даже без учета огромных расходов, это не выход. При реке пойма, где растет трава, все это нужно для зверья и скота. Пайюты на этом живут. Они устроят войну, если у них отобрать даже плохую воду.

Тухуву кивнул, соглашаясь.

— А если не отбирать? — предложил Андрей. — Что будет, если просто положить трубу прямо в реку?

— Ничего не будет. Труба будет лежать в реке. Вот и всё.

— Что будет внутри трубы?

— Вода.

— Но какая вода?

— Речная. Такая же как в реке.