— Мы идем против чертова короля туземцев! — ругался Барахсанов, примеряя мичманский мундир. — Ему плевать на форму, разве что захочет срезать медные пуговицы у трупа.

Он зря ворчал. И мундир, и шпага его образу шли необычайно.

Незевайцы едва успели поправить оснастку, как пришла команда выступать. Сарапул удивил Митю и вернулся к самому отплытию. Его сосед, старик Ватагин, зашел проводить их.

— Как в старые добрые времена, а? — напутствовал он скрипучим голосом.

Его старые добрые времена, то есть войну с Кахе Кили, не застал ни Раш, ни Сарапул, не говоря уж о Мите и большей части команды. Но всем было приятно считать себя продолжателями дела первопроходцев.

«Незевай» вышел раньше эскадры. Раш нарочно не стал его перегружать, чтобы обеспечить более быстрый ход. Его отряду предстояло высадиться прежде основных сил. Только фрегат, имеющий паровую машину, опередил шхуну.

Они увидели горы Оаху, а затем и мыс Мокапу на исходе третьей недели плавания. Митя хотел взять немного южнее, чтобы обменяться сигналами с фрегатом и вообще убедиться, что тот на месте, но Раш настоял на немедленной высадке.

— Если мы будем маячить у берега, противник успеет подготовиться.

В его словах имелся резон.

— Как скажете, полковник.

— Будем спускать на воду машину? — спросил Барахсанов.

Отогнав последние сомнения, Митя кивнул. Волнение позволяло пустить в ход нелепое плавучее устройство. Во всяком случае Евражка был уверен в успехе. Но одной лишь машине шкипер доверять не мог. Он собирался замедлить движение плавучим якорем в том случае, если машина откажет, а ветер потащит шхуну на рифы. С помощью двух верповых якорей он мог удержать курс и пройти узкий канал, а высадив десант, развернуться прямо на месте, без риска напороться на скалы.

— Пулька, Сарапул, приготовьте плавучий якорь. Барахсанов, возьми японцев, на тебе два верповых.

Икаа и Гании строго говоря не являлись японцами. Их взяли гребцами на японский корабль с островов севернее Окинавы. Оба еще плохо говорили по-русски и Барахсанов сопровождал приказы жестами. В основном он использовал матросов для тяжелой работы, вязать узлы им пока не доверял.

Только когда якоря были готовы Митя распорядился опустить за корму паровую машину. Здесь пришлось поработать всей команде. Четверо медленно стравливали тали, двое удерживали ящик в нужном положении.

Окинавец Тинен с интересом наблюдал за приготовлениями. Полковник в подзорную трубу осматривал берег, выслеживая противника и подбирая место для высадки.

Когда машина оказалась за кормой, Евражка медленно, стараясь не пролить, залил через воронку горючую смесь. Затем, с помощью длинного факела он некоторое время разжигал топку, а когда пламя разгорелось, нацепил сверху трубу. Все это время матросам приходилось удерживать машину за рукоятку.

Пожара не случилось и Митя перевел дух. Однако, отметил, что подготовка отнимает слишком много времени, внимания и сил, чтобы использовать плавучую машину повседневно. Лучше уж выдавать такие прямо на рейде или перед входом во фьорды, чем тащить через половину океана, рискуя потерять во время шторма. Тем более, что обычно команда на шхуне меньше и у неё полно дел.

Чуть погодя, Митя решил, что в гаванях разумнее держать буксир с отдельной командой.

— Пулька, кидай лот без перерыва, мы подойдем к берегу как можно ближе, — распорядился он.

Тем временем труба задымила сильнее, машина набрала обороты и шхуну потащило в сторону берега.

— Держи ровнее, — крикнул Митя Евражке.

И чертыхнулся про себя, отметив очередную проблему. Теперь на шхуне оказалось два рулевых. Шкипер держал штурвал, а машинист направлял буксир. Куда это годится?

— Тридцать футов, — доложил Пулька.

— Барахсанов, Сарапул, уберите грот и встаньте к якорям.

Людей на все не хватало, к тому же они мешали друг другу. Приходилось одновременно управлять парусами, якорями и машиной. Поэтому Митя решил отказаться от парусов, а гвардейцам предложил самим спускать на воду шлюпки. В них уже погрузили тяжелые орудия и снаряды.

— Восемнадцать футов.

Раш показал лейтенанту рукой на удобное для высадки место. Шхуна вряд ли могла подойти к нему близко. Буруны на рифах очертили зону, куда лучше не соваться, а там, где бурунов не имелось, виднелись на темной воде светлыми пятнами песчаные отмели.

— Восемь футов, — доложил Пулька.

Глубина приближалась к опасным значениям.

— Малыш, возьми футшток и отправляйся на нос.

Гвардейцы взялись за тали, чтобы спустить шлюпки. Ветераны неплохо разбирались в морском деле, но их скопилось на палубе слишком много. Веревки путались, цеплялись за шкоты. Когда пришло время отдавать якоря, возле обоих бортов уже покачивались лодки и места попросту не оставалось.

— Чёрт! — крикнул Митя. — Давайте живее! Вот что значит лезть на рожон, без подготовки.

Им стоило отточить тактику у родных берегов, прежде чем отправляться на Оаху, где помимо прочего их запросто могли встретить огнем.

Как бы подтверждая его опасение с берега выстрелила пушка. На «Незевае» не сразу разобрались, свои приветствуют или стреляют чужие (на полуострове могли быть и те, и другие), пока второе ядро не ударило по форштевню.

Массивный нос к счастью выдержал удар.

— Девятифунтовка, — определил Раш, ориентируясь лишь по силе толчка.

Корабельные карронады не могли достать до берега, а пушки десанта лежали в лодках. Вытаскивать их оттуда, устанавливать на палубе и снаряжать не осталось времени. Это только добавило бы неразберихи на борту.

— Отчаливайте, отчаливайте быстрее! — заорал Митя.

— Нужно прикрыть погрузку от орудия, — сказал ему полковник.

Мите, напротив, хотелось развернуть шхуну носом к огню противника, уменьшить, так сказать, силуэт и подставить под ядра более массивную и прочную конструкцию. Он также хотел защитить огнеопасную плавучую машину. Но полковник тоже был прав, следовало прикрыть шлюпку. К тому же палубу по-прежнему переполняли люди, а продольный огонь мог выкосить половину отряда одним ядром.

Митя довернул руль, шхуна немного изменила курс и встала к вражескому орудию левым бортом. Теперь казёнка прикрывала от огня лодку по правому борту.

— Первый отряд! — скомандовал Раш. — Хиггинс старший. После высадки будете прикрывать остальных.

— Евражка! — крикнул Митя. — Избавься от своего чудовища. Оттолкни его!

Тот не сразу послушал. Пулька быстро его убедил, пообещав отвесить леща. Топливо перекрыли. Труба продолжала дымить, но машина быстро утратила мощность. Пулька оттолкнул плавучий ящик. Его тут же понесло течением и ветром в сторону.

Следовало поспешить с высадкой. Гвардейцы уже заполнили шлюпку. Товарищи передали им мушкеты, припасы, личные вещи и чуть было не потопили лодку. Пулька мощной рукой прекратил посадку и оттолкнул первую шлюпку. Тем временем Малыш перегнал на левый борт вторую. Погрузка продолжилась.

Полковник уходить не спешил, Он вглядывался в трубу, пытаясь обнаружить позицию врага. Разглядеть её долго не удавалось. То, что пушка стреляет со склона горы Улупау, венчающей мыс, стало ясно довольно быстро. Противник определенно прятался за завалом из старых веток и стволов, устроенном прямо на склоне. Незадолго до начала стрельбы вражеские канониры подожгли сырую траву. Пороховая гарь растворилась в белесом дыму, не позволяя точно определить место выстрела. Возможно даже, что пушка была не одна.

— Хитро, — оценил находку Раш. — И что хуже, мы их оттуда легко не выбьем.

Митя согласился с его оценкой. Десанту пришлось бы пробираться до вражеской позиции через отмели и прибрежные болота, а потом карабкаться на гору. Людей не хватало для прямого штурма и они имели иную задачу.

Первая лодки с гвардейцами и пушкарями устремилась через мели к берегу. На некоторое время она превратились в легкую цель. Попадание ядра гарантированно топило и саму лодку и припасы в ней. Раненным тоже было бы нелегко добираться до берега.