И даже если преодолеть технические трудности, возникала проблема цели. Каньон уводил не столько вглубь территорий, сколько на север, где не имелось ничего интересного кроме мехов. А мехам, как много раз говорилось, железная дорога не нужна.

Штурмовать горы? Но это были не те горы, что стояли на пути в Калифорнию.

— Я сдаюсь. Так мы ничего не придумаем, — Тропинин раздраженно бросил карандаш и линейку. — Нужна цель. А ясной цели нет. Мы не можем строить дорогу ради пограничного пункта на водоразделе. Или ради лесопилки на мелкой речке.

После изнурительной недели им наконец-то повезло с ветром. Шхуна прошла оставшиеся три тысячи верст всего за месяц. На двадцать девятый день Барахсанов провел полуденную обсервацию и заявил, что остов должен быть уже виден, а раз его не видно и погода солнечная, то их лоции содержат неправильные данные.

Помощник редко ошибался, а его хронометр позволял определять долготу с высокой точностью. Чего нельзя сказать о шкиперах, что посещали Кусай раньше. Данные давно не обновлялись и далеко не каждый шкипер отправлял в Адмиралтейство поправки к картам.

— Во всяком случае широту они брать умели, — сказал Митя. — А мы как раз на ней. Значит, будем идти на восток, пока не наткнемся на остров.

План выглядел разумным. Случайно пропустить Кусай они вряд ли могли. В отличие от атоллов он обладал довольно высокими горами, которые в хорошую погоду были видны за многие мили. А на ночь «Незевай» убавлял паруса, чтобы не стать жертвой еще одного тайфуна.

— Обжегшись на молоке дуешь на воду, — заметил по этому поводу Пулька.

Только на исходе следующего дня они увидели остров, вернее вершины его холмов, но Митя не решился приближаться к опасным берегам в наступающей темноте. Шхуна легла в дрейф, а утром оказались почти на том же месте — примерно в десяти милях от острова. Океанские течения в этих местах были столь же непостоянны, что и ветра.

Кусай стал едва ли не первым островом Южных морей, где выходцы из Виктории основали колонию. А пожалуй, что и самым первым. Ещё до рождения Мити, когда легендарный Яшка Дальнобойщик с не менее легендарным Софроном Нырковым отправились с Тропининым в Индию на двух шхунах, каждая из которых была гораздо меньше «Незевая». О том плавании до сих пор ходили байки в портовых кабаках Виктории.

На пути из Индии, уже после посещения Кантона, Алексей Петрович вдруг изменил планы и решил исследовать острова возле самого экватора. Ему удалось отыскать никому не известный остров и основать на нем факторию. Вот только остров не случайно не был известен, он расположился далеко в стороне от проторенных путей (насколько пути вообще были проторены). И тем более находился в полосе неверных ветров. Отправляясь сюда Митя знал, что потеряет лишний месяц, а то и полтора ради его посещения. Но… клиент всегда прав, как любит говорить тот же Алексей Петрович. Особенно такой клиент, как Складчина. Три тысячи астр, лежащие на счету Мити в банке Виктории были убедительным доводом в пользу этого принципа.

Почти целый день шхуна подбиралась к острову, точно кот к мыши — медленно, крадучись, с остановками, когда ветер совсем стихал. Они чуть было не упустили слабенький дневной бриз — случись так ещё одну ночь пришлось бы провести в море, к тому же в опасной близости к рифам. Но как бриз поймали, тогда уже дело пошло быстрее. Вместо того, чтобы бросить якорь в ближайшем заливе они обошли остров с наветренной стороны, то есть с востока. Так мореходы обычно старались не делать — наветренная сторона опаснее для навигации. Но лоция утверждала, что иного пути нет.

Весь остров покрывали сплошные заросли. Если где-то среди деревьев скрывались постройки, с моря их было не разглядеть. Ни крыш, ни дымка над деревьями. Ни шума барабанов, ни голосов, ни криков птиц. Тишина заставляла волноваться больше, чем любые звуки.

— Наверняка черти следят за нами из-за каждой пальмы, — произнес Барахсанов.

Митя, как обычно, не смог понять по тону помощника, веселит его такое положение или беспокоит.

Ракитин и его молодая жена особенно пристально всматривались в берег. Им предстояло провести на Кусае многие годы. Складчина обычно предлагала открытый контракт сотрудникам колоний и факторий, они могли вернуться уже через три года службы с ближайшим же кораблем. Но так быстро люди возвращались редко, так как после трех лет жалование начинало расти. А вот Фа Юн Сай смотрел на новый дом спокойно, наверняка уже прикидывал в уме, где можно высадить привезенные им растения. Судя по пышной зелени, здесь могло вырасти все, что угодно.

Подойти ближе к берегу они не рисковали. Белая полоска сплошных бурунов окружала остров, очерчивая опасную зону. Она выделялась на фоне воды даже при слабом ветре. За рифом расположилась полоса отмели, саженей в сто, затем небольшой пляж и только потом начинался поросший деревьями берег. Шхуна двигалась вдоль рифа, точно Тесей, ведомый нитью Ариадны. (Историю про лабиринт Минотавра, как и многие другие древние сказки Митя слышал все от того же Барахсанова).

Примерно через час они увидели несколько местных женщин, расставляющих на мелководье сетку. Их одежда состояла из куска ткани, прикрывающего лишь бедра. Опытные незевайцы подобной радости уже навидались на Оаху и на том же Нуку-Хива, а вот Васятка уставился на обнаженные груди, словно на сундук с пиастрами. На Батаме большинство женщин кутались в ткани до горла, а на других островах парень ещё не бывал.

— Шел бы ты, Васятка, на нос, — пробурчал стоящий за штурвалом Барахсанов. — У тебя глаз молодой, вот и высматривай мель или камень. А ну, как покажется. И футшток прихвати.

Матрос безропотно взял футшток и отправился на нос.

— Раз расставляют сети, значит сейчас отлив, — предположил Митя.

— Похоже на то, — согласился Барахсанов. — Но если расставляют, а не снимают, значит и прилив вот-вот подойдет.

Адмиралтейство до сих пор не смогло составить точный график приливов и отливов по всему Тихому океану. Из факторий стекались данные по времени и высоте воды, но предсказывать следующий прилив все равно точно не получалось. Лоции сообщали лишь, что обычно подъем здесь не превышает трех футов даже в сизигию. Приливная волна заодно с ветром запросто могла вынести их на рифы. Так что следовало спешить.

Очередной холм сперва показался им продолжением берега, но затем незевайцы увидели разрыв в сплошной зелени. Холм обернулся отдельным маленьким островом, а линия рифа завернула вглубь, как бы приглашая корабль последовать в пролив.

Фарватер между Кусаем и островком, который назывался Лелу, был обозначен вешками. Между берегами в самом узком месте выходило не больше половины версты. Но отмели с рифами сужали безопасный проход примерно до полутора сотен метров. Мели виднелись тут и там, в отлив многие из них обсохли, но в остальном акватория выглядела подходящей для стоянки. Во всяком случае горы закрывали гавань от ветра с трех сторон.

На берегу малого острова, они увидели площадку и несколько пушек на ней. Батарею поставили под склоном у самого пляжа, а не на холме, что позволяло вести эффективный настильный огонь. Даже старые шестифунтовые пушки Виктории могли простреливать всё здешнее пространство от берега до берега.

Едва намерения «Незевая» войти в гавань стали очевидны, одна из пушек выстрелила. Судя по всему уменьшенным зарядом. Одновременно с выстрелом над батареей на высоком флагштоке поднялся знакомый синий флаг со звездами.

— Малыш, подними Большую Медведицу, — распорядился Митя, а сам поднес горящий фитиль к сигнальному фальконету.

Они вошли в гавань. Вода между островами выглядела спокойной, лишь мелкая рябь возникала то тут то там от порывов ветра. Но и ветер, хоть и задувал с востока, тоже утих, а небольшое встречное течение замедлило ход. Шхуна едва двигалась.

Крохотный порт расположился под холмом, занимающим примерно половину малого острова. Как раз в этом месте ширина коралловой отмели уменьшалась сажень до десяти, а склон холма отступал от берега, позволив построить несколько амбаров и мастерских. Здесь же расположилось небольшое плотбище, где тесали бревна и пилили доску. Через отмель от берега протянулись мостки на сваях. С одной стороны пирса стоял баркас с мачтой и бушпритом, с другой несколько небольших лодок европейского типа, то есть без балансира. Для крупных парусников отводилось место на глубокой воде.