— Не вышло с дорогой, — признался он агенту Складчины. — Может построить здесь шлюзы, чтобы поднимать пароход?

— Мне кажется, проще пустить по верховьям еще один, — сказал Лелюхин. — Там много мелей и нужно что-то полегче вашего «Первого».

— Согласен.

Хлеба в долине на продажу почти не выращивали, так как Зерновая Компания закупала его в Калифорнии. Конкурировать с монополистом никто не желал. А вот говядину из Калифорнии пригонять было не выгодно, пусть даже там больше подходящих равнин для выпаса. Кроме того, частые наводнения убивали пашню, а вот пойменным лугам от них только лучше.

— Обычно зимой, как зарядят дожди, и снег в горах тает, так реки сильно разливаются, — рассказал Лелюхин. — Тогда скот отгоняют подальше, на склоны и сами с вещами уходят. Бывает что и дома сносит. Несколько раз сам наблюдал, как сруб с водопада срывался. Застрянет между камней, словно не хочет падать, а потом у-у-у-х… Но мы людей предупреждаем, так что редко кто тонет.

Помимо удобного положения, делающего его административным центром и перевалочным пунктом, имелось у Орегона еще одно преимущество. Недалеко от водопада в каньоне горная экспедиция нашла железную руду. Это было второе месторождение на побережье. И хотя Тропинин пока не спешил его разрабатывать, а других желающих не находилось, город явно ждало успешное будущее.

Караван «индийцев» шел примерно на широте Маскаренских островов, но значительно восточнее. До Мадраса оставалось пара недель пути. Начались дожди, иногда налетал шквалистый ветер (они потеряли один из парусов), волнение усилилось. Когда ветер стихал, океан погружался в туман. С палубы «Камберленда», который шел матилотом, было видно несколько плывущих впереди кораблей, хотя порой туман сгущался настолько, что казалось будто корабль плывет в одиночестве среди облаков.

Пассажиры боялись тумана. Рассказы о налетевших на рифы кораблях стали обычной приправой к обеду. Капитан Фаррер, будучи суеверным, как и все моряки, пресекал подобные разговоры. Поэтому истории продолжали будоражить воображение пассажиров в каютах или во время редких прогулок.

Как оказалось, пассажиры опасались не того.

Однажды около четырех часов вечера засвистели внезапно боцманские дудки. Это был длинный пронзительный свист, после чего мощный голос проорал: «Все по местам!» (All hands, ahoy!).

К этому времени большая часть пассажиров как раз совершала прогулку на полуюте после плотного капитанского обеда. Дождь прекратился, что и позволило морякам заметить приближающуюся угрозу.

— Сигнал с флагмана! — прокричал капитану матрос. — «Бленхейм» поднял синий флаг!

Корабли конвоя сблизились и начали перестраиваться в боевой порядок.

— Приготовить корабль к бою! — громко приказал капитан Фаррер. — Очистить палубу! Clear ship for action!

Ясютин, как и все пассажиры, поспешил в каюту. Вскоре в раундхаусе появились матросы, стюарды, слуги. Их действия были расписаны заранее, но как часто бывает на торговых кораблях, что-то забыли, что-то спутали, вышло много суеты. Перепуганных пассажиров (главным образом дам, детей, стариков) с ценностями в руках отвели вниз на орлоп-дек.

Ясютин надел перевязь со шпагой и поцеловал жену.

— Я останусь наверху, чтобы помочь. Не беспокойся за меня.

Мария лишь на мгновение задержала его ладони в своих. Заглянула мужу в глаза и, молча кивнув, отправилась со всеми.

Тем временем хаос нарастал. Матросы уносили вниз мебель, что-то сдвигали в сторону и принайтовывали, чтобы не мешала стрельбе и не летало по палубе. Из пазов перегородок выбивали клинья и нагели, сами перегородки снимали и укладывали плашмя на палубу или опускали в гамаковые сетки вдоль борта.

Вскоре раундхаус превратился в единое помещение. Без перегородок его потолок казался более низким. Зато множество окон и пушечных портов наполнили пространство светом. И сквозняком.

Пассажиры-мужчины остались, пополняя собой команду. Вставали к пушкам, брали в руки мушкеты. С Ясютиным вышла заминка.

— Думаю вам здесь не место, господин Ясютин, — произнес капитан Фаррер, отвлекаясь от подготовки. — Вы дипломат.

— Я офицер флота, пусть сейчас и вне службы. Так что волен, как и все, присоединиться к драке.

— Вы иностранец, господин Ясютин, и не союзник Англии.

— Моя жена англичанка. Среди моих слуг двое служили в Королевском флоте.

Понимая, что ничего не добьется, капитан Фаррер махнул рукой.

— Оставайтесь на квартердеке. Возьмите мушкеты и помогите парням вон у той шестифунтовки.

— Да, сэр!

Ясютин поправил шпагу и направился к небольшой пушке.

Тем временем с нижних палуб наверх высыпали пехотинцы Пятьдесят третьего в красных мундирах. Страха в их глазах не было, только веселье. Скорее они радовались возможности подышать свежим воздухом и насладиться дневным светом. Повинуясь полковнику Моби и офицерам, пехотинцы распределялись, выстраивались, проверяли мушкеты. Подготовка к бою у «Камберленда» заняла около получаса, но на других кораблях конвоя суета еще продолжалась.

Ясютин осмотрелся. Возле пушки, к которой его направил капитан, стояло двое матросов. Один коренастый с черными длинными волосами, второй, что повыше, был светловолосым. Еще несколько шестифунтовых пушек и карронад оставались пока без прислуги. Обычно батарею квартердека использовали для ближнего боя. Поэтому большая часть моряков суетилась у двенадцатифунтовых орудий главной палубы. На торговом корабле не имелось столько матросов, чтобы одновременно управлять парусами и стрелять из орудий. Однако на этот раз пехотный полк помог с людьми и красные мундиры перемешались с пестрыми рубашками моряков компании, среди которых изредка мелькали синие мундиры офицеров.

Нескольким матросам, пехотинцам и пассажирам, включая Ясютина, предстояло играть второстепенную роль. Вклад в общий залп легких орудий и мушкетов мог иметь вес только при сближении на пистолетный выстрел. Иначе они просто зря потратили бы порох.

Оба его спутника Билли Адамс и Сэм Рид были ветеранами флота и отправились на опердек к большим орудиям. От них там было больше пользы.

Взамен на квартердек прибыли юнга, один из пассажиров нижней палубы, несколько пехотинцев. Они принесли ядра, пыжи, мешки с порохом. В особых бочонках закурились фитили. Помощь Ясютина пушкарям не понадобилась, а командовать бывалыми матросами было бы с его стороны слишком самонадеянно. Принял из рук стюарда мушкет, он проверил затравку и встал возле борта.

Тем временем конвой лихорадочно выстраивался в линию. Тревога началась по сигналу с флагмана и на многих кораблях противника ещё даже не видели. Туман позволил ему подобраться довольно близко.

С «Камберленда» корпус трехпалубного линейного корабля увидели раньше других. За кораблем показался фрегат.

— Флаг отсюда не видно или его еще не подняли, но вооружение явно французское, — заявил один из помощников капитана, что распоряжался на квартердеке.

Ясютин мог уверенно различить пятую и шестую серии шхун Эскимальта, но что касается европейских проектов, то он не настолько тонко в них разбирался. Ещё больше его смутила тактика вражеских кораблей. Они явно не намеревались прорезать строй «индийцев», а атаковали с хвоста. Но с какой целью? Корабли компании даже вооруженные не представляли опасности для линейного корабля и фрегата. Противник мог пройти через линию, как нож сквозь масло, выдержав слабые залпы торговцев. Или мог без особого риска атаковать конвой с головы и смешать построение в кучу.

Однако, линейный корабль заходил в хвост, словно какая-нибудь пиратская бригантина.

— Я не понимаю что он делает, — признался Ясютин.

— Весь конвой лягушатникам не по зубам, — ответил коренастый матрос. — Поэтому они пытаются отбить от стада пару овец, чтобы потом разделаться с ними.

По его тону Ясютин понял, что «Камберденд» матрос к овцам не причисляет.