В целом, если смотреть не предвзято, всё вроде бы обернулось к лучшему для обеих сторон. Вместо сплава на каноэ офицер, три солдата и гражданские путешествовали на пароходе. Им не приходилось грести, готовить на костре пищу, разбивать и собирать лагерь, вести переговоры с индейцами.

Хозяева тоже не оказались в накладе. За счет Корпуса открытий они строили городок в глубине территорий, сама экспедиция находилась под полным контролем Складчины, а контакт способствовал продвижению дипломатических отношений.

— Расскажите о президенте Джефферсоне, — предложил Тропинин капитану. — Вы ведь хорошо с ним знакомы?

— Имения наших семей в Вирджинии соседствовали, семьи дружили и породнились, — сказал Льюис. — Так что да, мы хорошо знакомы.

Капитан говорил осторожно, очевидно не касаясь щепетильных тем политики США в отношении западных территорий. Но про торговлю и отношения с индейцами рассказывал охотно. По большей части, как уяснил Гриша, взгляды президента не отличались от взглядов Складчины. Он видел в индейцах людей, которые просто вели не слишком эффективный образ жизни, кочевали, охотились, вместо того, чтобы осесть на земле, обзавестись собственностью, выращивать пищу. И рассматривал торговлю, как инструмент влияния цивилизации, способный изменить общественное устройство дикарей.

Однако, в речи капитана Гриша почувствовал и нотки несогласия с президентом. Видимо, поход не прошел даром и личный опыт взаимодействия с индейцами внес поправки в отношение к ним. Льюис, разумеется, не вдавался в подробности, придерживаясь официальной линии.

Крупные азиатские тараканы скрывались до поры в щелях, но с наступлением жары пробил их час. Сперва их появилось немного, однако, они проявили небывалую активность и размножались с удивительной быстротой.

Вскоре твари ползали повсюду, падали в пищу, за шиворот, забирались на руки и лицо, особенно во время сна. То и дело посреди ночи на весь раундхаус раздавался женский визг или мужские проклятья.

Клопы появились ещё раньше. На них не обращали внимания, пока усталость и морская болезнь вытесняла из сознания прочие неудобства. Но наглые твари расплодились сверх всякой меры и вышли на первое место среди кошмаров.

Ясютин поставил под каждую ножку кроватей миску с водой, а над кроватями натянули балдахин из камбрика. Он вез с собой целый тюк этой ткани — тонкой, но с плотным плетением, как раз на случай защит от мелких тварей. Европейцы еще не применяли сеток против москитов, тогда как Университет Виктории после ряда опытов рекомендовал использовать именно этот вида ткани в тропиках для защиты от комаров и других насекомых. По слухам местные туземцы прибегали к похожей защите. Ясютин решил применить занавес и против клопов.

Миски с водой, однако, оказались сухопутным решением. Они неплохо показали себя на постоялых дворах, но в море незакрепленные кровати принялись ездить по каюте от каждой волны. Билли принайтовал кровати линем. Тогда клопы воспользовались привязью, точно мостом, и перебирались по нему к жертве.

Ясютин выпросил у старшего помощника немного серы и принялся регулярно окуривать каюту. Пользы вышло немного. Наконец, Билли нашел решение. Он сунул боцману крону, чтобы тот еще раз тщательно покрасил стены и перегородки. На время гнёзда и ходы оказались запечатаны и люди вздохнули с облегчением.

В сражение с пассажирами вступили другие виды мелких тварей. Некоторые из них облюбовали влажную землю цветочных горшков, как отличное место для обитания. Ясютин едва поборол желание выбросить растения за борт. Насекомые представляли не меньшую опасность чем цинга, а возможно и большую. Он дотерпел до стоянки в Мадрасе, где «Камберленд» пополнил запасы лимонов. Плыть оставалось не так долго, а лимоны сохраняли полезные свойства не меньше двух месяцев. Так что Ясютин срезал последние веточки петрушки и с удовольствием отправил рассадник насекомых за борт.

Между тем в Мадрасе на берег сошли пехотные части и несколько пассажиров. И хотя корабль взял на борт еще несколько человек, в раундхаусе стало немного свободнее. Конвой разделился. Часть кораблей отправились к Калькутте, другие, сопровождаемые «Бленхеймом» к Малаккскому проливу, чтобы дальше проследовать в Китай.

После стычки с французами и выговора адмирала, капитан Фаррер стал более оживленным собеседником.

— На этот раз нам не светит награда, — улыбнувшись говорил он. — Все закончилось слишком быстро.

— Зачем Линуа атаковал конвой полный солдат? — спросил Ясютин. — Ведь при абордаже их бы встретили плотным огнем.

— Верно, мистер Ясютин. Линуа не пошел бы на абордаж, он даже не стал бы долго сражаться на дистанции пистолетного выстрела. Если бы ему удалось отбить один или два корабля от конвоя, он измочалил бы их дальним артиллерийским огнем, после чего ему оставалось бы лишь забрать сундуки с серебром, снасти, оружие с порохом.

Но на самом деле главная задача Линуа — отвлечение сил от европейского театра. Королевский флот будет вынужден усиливать эскорт. Караваны будут идти медленнее, дожидаясь отставших. Все это повлияет на акции Компании, на её расходы. Даже неудачная атака наносит ущерб.

— Исчерпывающе, господин капитан, — Ясютин кивнул.

Смогут ли новые фрегаты Виктории, о которых он пока мало что знал, нанести серьезный ущерб индийским конвоям? Вопрос требовал дополнительных исследований и размышлений. Разрывные снаряды в теории могут полностью изменить баланс сил, даже если их будут посылать легкие корабли. Но на практике…

Чем ближе конвой подплывал к Пинангу, тем больше воодушевления проявлял Дандас. Вице-губернатор был полон энергии. Он собирался превратить небольшой форпост в настоящую жемчужину в короне Достопочтенной Компании.

— Что вы скажете об азиатской торговле, мистер Ясютин? — спросил он пребывая в хорошем расположении духа после плотного обеда.

— Я больше по дипломатической части, не по торговой, господин Дандас.

— Оставьте! — отмахнулся тот. — Дипломатия обслуживает торговлю, а торговля стоит во главе политики. Особенно в Азии.

— Возможно вы правы, однако, я возвращаюсь из Европы. И все мои помыслы касались признания нашей страны правительством Его Величества.

— Ладно. Как хотите. Но ваш Порт-Эмонтай, я правильно назвал имя?

— Вполне, — кивнул Ясютин.

— Так вот, этот ваш порт быстро превращается в сосредоточие местной торговли.

— Для этого его и поставили, — улыбнулся Ясютин. — Кому из купцов охота простаивать на рейде в Жемчужной реке, ожидая благосклонности цинских чиновников? Свободный порт сохраняет всем время, деньги и душевное равновесие.

— Верно, — сказал Дандас. — Мы собирались сделать тоже самое на Пинанге, то бишь на острове принца Уэльского. Но так как не предвидели конкуренции, никто не озаботился развитием. Чиновники Компании воспринимали Пинанг скорее как станцию на краю Индийского океана, а не как ворота в Южно-Китайское море. Я собираюсь изменить подход.

— Вот как? — заинтересованно переспросил Ясютин.

— Да. Когда я приму должность, то сразу отменю все пошлины и ограничения на поселение для восточных наций. Пусть город развивается и торгует свободно.

— Вы станете нашему порту серьезным конкурентом, — заметил с улыбкой Ясютин.

— Вы сами не верите в это, — усмехнулся Дандас.

— Не нам тягаться с Ост-индийской Компанией, — серьезным тоном продолжил Ясютин. — Но мы не торгуем опиумом, мы предлагаем местному рынку то, чему Британия не придает большого значения или выставляет слишком высокую цену. Всякие простые товары: бочки, железные изделия, стекло, шкуры морских животных, ворвань.

— А кроме того вы позволяете вести торговлю азиатам между собой, — напомнил губернатор.

— Так же как и европейцам. И заметьте, мы не поставляем товары в Европу, а значит не представляем никакой угрозы европейским компаниям.