Он положил на стол ключ от двери.

— Кабинет ваш. Не выносите отсюда ни единой бумажки. И запирайте перед уходом. Приходите когда считаете нужным, уходите когда захотите. Дежурный знает, что вы отныне работаете в северном крыле. Зарплату секретаря по-прежнему сможете получать в моей конторе. Срок не ставлю, но постарайтесь закончить к нашему возвращению.

Тропинин вышел.

На обратном пути незевайцам досаждали больше пассажиры и пленники, чем непогода. Два выживших самурая отказывались от еды и воды. Митя уже подумал, что они вскоре отправятся за борт, вслед за их умершими от ран товарищами. Но Дзинь Лун о чем-то поговорил с обоими и самураи стали неохотно пить воду и кушать рис. Пленники из простолюдинов сразу же разделились на две группы. Одни, попавшие на японский корабль помимо воли, люто ненавидели других, что поступили на службу добровольно. Возможно они принадлежали разным общинам, Митя не вдавался в подробности. Так или иначе их старые свары возобновились и Митя всерьез опасался, что дело закончится поножовщиной. Ножей пленным не оставили, но на шхуне при желании легко найти много чего, что можно использовать в качестве оружия.

В конце концов, Митя от греха подальше запер одну из сторон в носовом трюме и каждые пару суток менял на другую.

Наконец показался берег Америки и команда вздохнула с облегчением.

— Ты конечно можешь поселиться на островке с пальмами, — сказал Митя Барахсанову, когда шхуна миновала мыс Флаттери. — А я ни за что не променяю песок на наши красивые скалы.

— Здесь тоже песок, только черный. Он навевает на меня грусть, — ответил Барахсанов. — Но мы хотя бы проведем Рождество дома.

Вскоре шхуна повернула к Виктории.

— Что-то случилось, — произнес Митя.

Суета на рейде выглядела странно. Оживление здесь царило всегда: грузились и разгружались шхуны, бегал пароход Аткинсонов, сновали лодки, баржи; на берегу принимали товары, нанимали матросов, искали фрахт. Однако нынешняя атмосфера отличалась от привычной и Мите не потребовалось много времени, чтобы понять, чем именно.

Первое что бросилось в глаза — множество лодок совершали челночные рейсы от шхун к Пороховому острову, где ради безопасности города и порта хранились всевозможные боеприпасы. Такое не случается вдруг и со всеми сразу. При обычном плавании много пороха на борт не берут, а шхуны не отплывают в один день.

Затем он отметил, что на многих шхунах подняли синие вымпелы Морского резерва. Столько в резерве просто не состояло. Вдобавок на красавце фрегате, что стоял в глубине фьорда, курилась дымком труба. Очевидно, в котле постоянно держали рабочее давление. Во время тревоги это имело смысл — пока оставалась возможность доставлять уголь с берега, корабль не тратил собственные запасы. Зато мог в любой момент отвязаться от рейдовой бочки и сразу же выйти в море.

Молодые господа с Окинавы так и прикипели к фрегату взглядом. Вряд ли до сих пор они видели корабль с четырьмя мачтами, с изящными острыми обводами, так не похожими на очертания толстых джонок.

Места у пирсов не нашлось и «Незевай» встал на рейде. Шэнь перебрался в лодку и умчался с докладом на берег. Гости с любопытством смотрели на суету.

Вскоре на берегу появился адмирал в сопровождении гвардейцев. Его гребной катер направился с разъездом по шхунам. «Незевай» оказался одним из первых. Чихотка поднялся на борт и нахмурился, увидев большое скопление людей азиатской внешности.

— У нас общая мобилизация, — сказал он Мите. — Поднимаем все, что есть. Так что будьте готовы поднять вымпел. Позже пришлём гвардейцев и орудия.

— Что случилось-то? — спросил Митя.

— Если в двух словах, то верховного князца Оаху, нашего Каха Хана, убили вместе с семьей. А на Большом острове и на Мауи собирается целый флот.

— Понятно, — Митя вздохнул, поняв, что зимнего отдыха им опять не видать. — Но тут такое дело. У меня на борту иностранное посольство, надо решить вопрос с ним. И пленные.

— Пленные? — удивился адмирал.

— Нам пришлось сражаться с японцами.

— Вот это новость, — Чихотка задумался. — Сделаем вот как. В Главной гавани есть место у набережной возле морского училища. Мы там загружаем десант. Я напишу вам записку. Встанете, где свободно. А пока добираетесь, я отправлю мальчонку к Галине Ивановне и к коменданту старой крепости. Пусть заберет ваших пленных. Потом поступите в распоряжение Раша, он командует десантом. И готовьтесь. Дело серьезное.

Чихотка нацарапал несколько слов на клочке бумаги и отправился дальше.

— Ну что, парни, похоже, нам предстоит война, — сказал Митя.

Он встретил усталые взгляды матросов. Сарапул особенно расстроился отмене отпуска. Он так хотел провести хоть эту зиму в кругу многочисленной родни. Все обратное плавание только и говорил об этом.

— Мы все же опять остались без снежного Рождества, — подвел итог Барахсанов.

Они перегнали шхуну и заняли место у набережной. Раш сразу же заметил старых знакомых и помахал им рукой с крепостной стены. Похоже, полковник выгребал все запасы оружия, включая музейные экспонаты. На шхуны одной с «Незеваем» серии грузили пушки, ядра, снаряды, мушкеты. Целыми телегами привозили продовольствие, запасную парусину, канаты. Со всего города пригоняли лодки. Их поднимали на борт или привязывали за кормой. В теории каждая шхуна могла доставить до Гавайских островов роту гвардейцев. Сравнительно короткий переход не требовал больших запасов воды и продуктов. Впрочем гвардия предпочитала иметь запас снаряжения и пространства. И даже для высадки одного взвода требовалось несколько шлюпок — в Виктории предпочитали небольшие конструкции на шесть-восемь человек.

Сарапула Митя отпустил к семье. В принципе он мог легко обойтись без старика. Так что даже надеялся в тайне, что тот дезертирует. Заменить его будет не трудно. Несколько пленников уже предложили свои услуги. Им все равно пришлось бы искать место в чужой стране, так что они просто выбрали менее хлопотный путь.

Посольство Рюкю и пленные самураи оказались достаточно важной причиной, чтобы власть имущие отвлеклись от приготовлений к морскому походу и лично наведались на скромную шхуну.

Пленников увели, кроме двоих, что вступили в команду. С молодыми сподвижниками короля поговорили здесь же с помощью Дзинь Луна.

— Можете отправиться с нами на фрегате, — предложил им Тропинин. — Мы покажем всё, что у нас есть из оружия. Причем в боевой обстановке.

Галина Ивановна заявила, что брать иностранных послов на войну неразумно. И им самим и Складчине будет гораздо больше пользы если они останутся в городе. Алексей Петрович возразил, что главной целью посольства являлась именно военная сила, а где как не в реальных боях её можно эффективно продемонстрировать.

Решение оставили за молодыми господами. Они посовещались и разделились. Южанин Тинен по прозвищу Чоки попросил оставить его на «Незевае», а Мияги отправился с Тропининым на флагман.

Едва вопрос с послами уладили, как на борт «Незевая» поднялся полковник Раш с отборным отрядам из двух десятков гвардейцев. Бойцы имели при себе мушкеты с гранатами, ящик взрывчатки, а Раш отправился на дело с многозарядной винтовкой. Такие пока не выпускали большими партиями, из-за слишком сложного механизма прилегания барабана к стволу и предохранения от случайного спуска. Но Раш мог себе позволить штучный товар. С гвардейцами прибыли пушкари с четырьмя небольшими орудиями, упакованными в тюки для облегчения переноски. Легкая конструкция предназначалась специально для десантных операций и переходов через горы.

— У нас будет особое задание, — объявил полковник. — И ваша шхуна подходит для него лучше всего.

Скорее всего он имел в виду не шхуну (подобных в гавани стояла дюжина), а команду с которой сработался еще во время их совместного плавания на острова Риау.