Галина Ивановна собиралась что-то возразить, но, вздохнув, махнула рукой.

Гриша тем временем развернут карту, раскрашенную разными цветами.

— Пока у нас оформлены девять континентальных и островных территорий. Ещё шесть в процессе колонизации и оформления. И есть обширные Северные территории, от Чукотского полуострова до земель тлинкитов, которые мы делим с Российской империей. Их, наверное, следует пока оставить за скобками.

— Всё что угодно можно оставить за скобками, но не Юкон, — заявил Тропинин.

— Но если туда придут русские или британцы, мы даже не сможем прийти вовремя на выручку, — возразил Гриша. — Ведь гарнизон в Белоконе всего десять человек, а все остальное по сути это горстка факторий Меховой компании и один крохотный городок.

— Он называется Клондайк. И мы его не бросим ни при каких обстоятельствах.

— Почему? — удивился Грига. — Я прочел в бумагах, там добывают самородную медь. Но источники меди у нас есть и ближе. И гораздо богаче.

Тропинин усмехнулся и переглянулся с коллегами, получив от них вежливые кивки.

— Там и правда добывают самородную медь, — сказал он. — Хотя больше выменивают у индейцев. Медь мы используем для прикрытия. Потому что главным образом на Клондайке добывают золото.

— Золото?

— Да. Его мы пока в дело не пускаем, собираем как резерв. Курс к серебру не очень выгодный. Но когда-нибудь придет его время.

— Теперь вас придется убить, Гриша, — пошутила Варвара Ивановна.

— Раз вы все равно собираетесь меня убить, скажите хоть, сколько золота там добыто?

— Ха! Парень не промах.

— Около десяти тонн.

— И никто об этом не знает?

— Там работают проверенные люди, а медь удачное прикрытие. Она тоже ценится. Но не на столько, чтобы сводить людей с ума.

— Вот поэтому Юкон мы не отдадим, — сказал Алексей Петрович. — В крайнем случае, обеспечим его с устья. Море нам не перекроют. Мы же талассократия.

Гриша внезапно осознал, что с этого момента стал своим для этих людей. Не просто младшим партнером, помощником, мальчиком на побегушках. Частью единого целого, равным среди равных. Единственным из них, кто не был сподвижником Ивана Американца и даже не знал его при жизни. Его приняли в узкий круг.

Он не удивился, когда ему предложили поставить подпись на первом историческом документе.

КОНЕЦ ВТОРОЙ КНИГИ