— Что тебя остановило? — улыбнулся Тропинин.

— Мне лень. И я уже стар. Но послушай, дело не только в лошадях. В каждом месте есть что-то интересное. На плато Карибу водятся северные олени. Это шкуры и мясо.

— До плато я дорогу не дотяну. Но… допустим.

— Почти везде растет лес. Разный. Но ель, сосна, пихта — это скипидар и канифоль. Где-то растут березы, это деготь. Всё прочее дерево даст уголь, метанол, поташ. У нас тут постоянная нехватка бочек, корзин и ящиков, так вот тебе обширные леса. Там же можно лису разводить, норку. При правильном подходе поселение способно дать хорошую прибыль.

Гриша мысленно согласился со стариком. Поселенцы не могли заниматься сплошной рубкой, не вызывая недовольство индейцев. Ближайшие к Виктории леса берегли, а брать понемногу то тут, то там, будет разумно и безопасно.

Тропинин подозвал официанта и заказал бутылку хереса.

— Обрисуй Григорию свою тему, если не трудно. Если что через него мой приемник дела не упустит.

— Помереть боишься? Не рано ли?

— Шесть десятков. Дело такое.

— Мне больше, — ухмыльнулся Анчо. — А я пока не спешу.

Он задумался и кивнул.

— Виктории повезло, что Иван Американец решил высадиться на юге Острова. Во-первых, местные салиши относительно мирное и осторожное племя. Они не рискнули начать войну, когда им на головы высадились русские. Во-вторых, они постоянно страдали из-за набегов тлинкитов и хайда, а город и крепости эти набеги прекратили. Вот почему салиши так быстро примкнули к нам.

— У нас в Калифорнии тоже никто не воевал, — заметил Гриша.

— Верно. Чем южнее, тем проще. Тем более там рядом испанцы, которые пытаются обратить их в католичество и приспособить к тяжелому труду. Однако есть и обратная сторона медали.

— Какая же?

— Мирные индейцы, южные или те, что в глубине материка, живут небольшими племенами. Иногда по нескольку семей. И нам, мне то есть, приходится договариваться о союзе с каждым в отдельности. Это хлопотно. И в военном смысле невыгодно. Мы обязуемся их защищать от внешних врагов, а они обязуются помогать нам. Но их силы и воинский опыт не велики. Мы обязуемся спасать их от голода, но они мало что могут нам дать.

— Мы выкупаем у них землю, — бросил Тропинин.

— Верно. Чем я собственно и занимаюсь. Но тут возникает еще одна проблема. Заключая договор с мирными индейцами, мы постепенно лишаем хайда и тлинкитов добычи. А для них охота за рабами это как для нас футбол или промысел калана. На севере их сдерживают русские, а на юге мы. Вот и возникает соблазн напасть на более сильного соперника. Тем более вождям нужно поддерживать авторитет. В прошлом году нутка напали на «Бостон» именно из-за этого.

Про резню, устроенную союзными индейцами на корабле торговцев пушниной, в Виктории знал каждый.

— Может оно и к лучшему, — сказал Тропинин. — Распугают конкурентов.

— Потом возьмутся за нас, — возразил Анчо. — Они считают, что отобьются от любого, а стало быть и в союзе нет нужды.

— В любом случае они стали буфером между нами и Российско-Американской компанией. Те с природными жителями мало считаются. А пока воюют с тлинкитами, к нам не сунутся.

— Да у нас и так вроде бы силы есть от империи отбиться. Чай, не девяностый год.

— Верно. Но нам не с руки воевать с империей, мы с ними торгуем, а так у них будет обычная война с непокорными туземцами.

— Причина в еде, — пришло в голову Грише. — В смысле причина воинственности. Голод прибрежным племенам не грозит. Если не накормит суша, накормит море. Они могут содержать больше воинов и рабов.

— Парень соображает, — заметил Анчо. — Но… все они думают, что мясо не кончится никогда. Шошоны думают что не кончатся бизоны в прериях, Нутка думают, что не кончатся киты в морях, Чинук, что лосось в реках. Однако придет время, когда ничего не останется. Даже чертовых китов переловят, съедят и пустят на смазочное масло.

— А мы думаем, что никогда не закончатся меха и кантонская торговля, — добавил Тропинин.

Они замолчали, думая каждый о своем. Затем так же молча выпили хереса.

— Это важно, — Анчо показал на пакет. — Мне намекнули на словах. Но лучше прочти.

Тропинин распечатал письмо. И некоторое время вчитывался в строки. Начальник редко писал сам и не любил читать рукописные тексты. Он не понимал любовь к завитушкам и нажиму на вертикальных линиях. «Каллиграфию оставьте китайцам», — любил говорить Алексей Петрович.

Прочтя он протянул письмо Грише, а сам полез за трубкой и табаком.

Новости о покупке бостонцами у Наполеона американских владений дошли до западного берега лишь в прошлом году. Сделка не обрадовала Правление Складчины. По сути Соединенные Штаты становились соседями, а молодая энергичная нация это не снулые испанцы, экспансия которых выдохлась уже в Калифорнии.

И вот опасения подтвердились. В письме сообщалось, что президент США Джефферсон еще до покупки Луизианы, организовал секретную экспедицию. А сразу после завершения сделки с Наполеоном, большой отряд отправился вверх по Миссисипи и Миссури. Официально ради того, чтобы изучить новые территории и привести в покорность индейцев. Неофициально, чтобы заглянуть за водораздел и застолбить земли на тихоокеанском берегу.

— Льюис и Кларк, — произнес Тропинин с такой интонацией будто фамилии были ему знакомы. — Мне нужны люди на той стороне, чтобы узнать, когда наши друзья начнут штурмовать водораздел. Ты многих знаешь, подскажи.

— Не уверен, что смогу помочь, — сказал Анчо. — Если тебе нужны глаза на перевалах, то стоит переговорить с Родионовым. У него были знакомцы в долине Горького корня. Они торгуют с шошонами на той стороне.

— Отлично. Так и сделаю! Подбросить тебя до дому?

— Э, нет. Дом пуст, а здесь в Императрице шумно и весело всю ночь и горничная согреет постель.

— Горничная? — Тропиин чуть не поперхнулся хересом. — Кровь играет, а? Вот уж не ожидал от тебя.

— Нет я не балуюсь горничными. Но они прогревают постель такими полотняными мешками с нагретым песком или солью. Я засыпаю как младенец.

Прежде чем отправиться домой и отпустить Гришу, Тропини зашел в Северное крыло. Благо идти почти не пришлось. Здесь он достал из личного сейфа карту и долго изучал её, не показывая Грише.

Представление о внешнем мире Гриша черпал из романов Свифта, Дефо, Прево, Шиллера, из книг или политических трактатов Монтескьё, Руссо, Вольтера, Адама Смита. Энциклопедия давала скудное представление о жизни, она лишь описывала те или иные объекты, явления. Учителя черпали знания о мире из тех же источников. Но вот Тропинин, казалось, знал много больше. У него имелось мнение по любому вопросу. И не только умозрительное мнение, но вроде как знание каких-то важных мелочей, способных перевернуть все с ног на голову. Он, конечно, побывал в Индии и Китае — об этом знал каждый в Виктории — но и его оценка европейских стран выглядела вполне целостной. И о США он вроде бы знал больше других. Очередной пример такого знания начальник продемонстрировал и в этот раз.

— Так-с. Что тут у нас. Ага. Льюистон и Кларкстон. Какое совпадение. Слияние Змеиной и Чистоводной. Бывал, бывал там.

Он свернул карту и, подойдя к большой, что висела на стене, ткнул пальцем в нужное место.

— Мы еще поначалу спутали направление и Чистоводную за Змеиную приняли. Там у нас… — он пригляделся. — Ага. Там неподалеку фактория меховой компании и рядом обитают наши братья из народа ниипуу. А наши саньки их сахаптинами кличут, ну они всех тамошних так называют. Итак, я знаю, где появятся американцы. Пока не знаю, когда они до нас доберутся, но знаю где мы их встретим.

— Похоже, мы опять пропустили зиму, — заметил Семен Барахсанов, проведя обсервацию.

Он сделал запись в судовом журнале, затем оглядел горизонт.

Первую зиму они пропустили, когда отправились на Нуку-Хива и потом на Галапагос. Затем экспедиция на острова Риау, которая заняла полтора года. И потом «Незевай» сопровождал еще три каравана туда же на Батам. Новый год они отмечали или на пути туда, или на пути обратно, или на Батаме, но никогда в Виктории.