— Что мы можем с ним сделать? — ответил вопросом на вопрос Тропинин.

В кабинете повисло молчание.

— Ладно, — махнула рукой Галина Ивановна. — На самом деле вторая новость важнее. Старик Анчо вернулся с границы.

Тропинин заметно оживился. К старику накопилось много вопросов.

Анчо занимался в Складчине тем же, чем занималась Галина Ивановна — колонизацией. Но только не островов, а внутренних территорий. Как и все члены Складчины он владел какими-то активами в торговых и промысловых компаниях, фабриках и прочем, но большую часть времени отдавал общественной работе. Должность Анчо предполагала долгие путешествия по лесам и горам, бесконечные переговоры с индейцами, заключение договоров, выкуп рабов и земли. Часто снега и морозы отрезали ему путь домой и он зимовал в факториях Объединенной меховой компании или среди индейцев.

Как и на этот раз. Только к концу весны ему удалось добраться до Виктории из верховьев Колумбии.

— Тебе стоит познакомиться с ним поближе, пока старик еще жив, — сказал Тропинин помощнику.

Хотя Гриша давно знал всех членов Правления, Анчо появлялся на общих заседаниях не так часто. Ему больше нравилось обсуждать дела на личных встречах, за хорошим ужином, куда Гришу, понятно, не приглашали. А на торжествах, когда заключались договоры и ставились подписи обычно бывало слишком много людей и шумихи, чтобы простой секретарь мог общаться с кем-то из высшего эшелона.

Старик Анчо был ещё достаточно бодр и силен, чтобы предпринять дальние путешествия. Все годы службы в Правлении и много лет задолго до того, как образовалась Складчина, его главной заботой было налаживание контактов между племенами и колонистами. Он не спешил и спешил одновременно. Осада индейских вождей могла продолжаться годами без видимых результатов. Добрые разговоры у костра ничем не заканчивались, кроме дружественных похлопываний по плечу или подобных знаков расположения, подарки отдаривались, наносились взаимные визиты. И ничего не происходило. А потом вдруг племя соглашалось вступить в союз, уступить часть земли под пашню или застройку. И вряд ли даже сам Анчо понимал, что становилось соломинкой сломавшей хребет верблюду.

«Капля камень точит, так говорят», — ухмылялся старик Мухоморщик.

Кстати, о камнях. С недавних пор с Анчо в паре работал индеец с восточного побережья, кажется ирокез, по имени Сакен, что на его языке означало камушек. Старик Мухоморщик переманил парня у Северо-западной компании и теперь они вместе встречались с индейцами по эту сторону водораздела. Сакен рассказывал местным вождям, как белые переселенцы на той стороне сгоняют природных жителей с их исконных территорий, не считают равными себе, принуждают заключать позорные договора. Рассказывал, между прочим, об армии генерала Салливана и большой войне белых, в которую втравили индейские племена. Тем самым переговорщики пытались показать преимущество отношений с Викторией. Территории, ресурсы и рабочая сила выкупались или нанимались на добровольной основе. Союз же гарантировал заступничество перед внешними силами или справедливый суд, если ссорились союзные племена. А также быструю и бесплатную помощь с едой в дни голода.

Не то чтобы пример восточного побережья заставил индейцев бросаться в объятия «других белых». Как большинство людей во все времена и на всех континентах, местные доверяли лишь личному опыту.

— Анчо подбросил пару идей нашим партнерам на той стороне, — сказал Тропинин Грише. — Возможно пришел с ответом. Кроме того, он исходил внутренние территории не меньше, чем меховые торговцы, а может и больше. Может, что-то подскажет на счет дороги.

Анчо весь состоял из морщин, как те засушенные грибы, которые он любил жевать или заваривать вместе с чаем.

Они встретились неформально в патио Императрицы — любимом месте высшего сословия Виктории. У Гриши из его зарплаты хватило бы средств лишь на один ужин в неделю. А несколько астр за вечер здесь и расходами не считались. Хотя на этот раз и Анчо и Тропинин вели себя скромно. Заказали мяса и хереса.

Кухня в "Императрице располагалась посреди обеденного зала, так что посетители могли наблюдать за готовкой. Разве что головы курам сворачивали где-то на заднем дворе.

Прежде всего Анчо протянул пакет, упакованный в кожу.

— Письмо с той стороны.

— Что сразу ответили?

— Это не ответ. Это предупреждение.

Тропинин аккуратно отложил пакет на край стола.

— Что до ответа, то наверное он придет только в следующем году. Здесь быстро дела не делаются. Мы встретились, я предложил им наш план. Но…

Анчо развел руками.

Идея Тропинина заключалась в том, чтобы создать новый рынок мехов — а именно меха для людей со средним достатком. Дело в том, что фермы по выращиванию лисиц, песцов и норок могли дать огромное число шкурок. Но заваливать ими Китай было глупо. Это просто сбило бы цены. Пока что меха со звероферм понемногу «подмешивали» в обычные партии, стараясь не навредить. Однако, ни в Китае, ни в Российской империи не имелось значительного среднего класса для подобного рынка. А вот в Британии, британской Северной Америке и США он имелся. Но действовать напрямую из Виктории Складчина не могла, только через посредника в лице Северо-западной кампании.

Тропинин предлагал продавать меха в разы и даже на порядок дешевле существующих цен, причем сразу готовые изделия — шубы, плащи с капюшонами, шапки, манто, муфты, горжетки, варежки, отделанные мехом сапоги, пальто, как по отдельности, так и собирая их в различные сеты с одинаковым оттенком мехов. На любой вкус, под любой кошелек, для женщин, мужчин и детей.

С учетом того, что объявления в газетах стоили несколько шиллингов в неделю, при умном подходе к делу они могли захватить рынок, вернее создать его с нуля. А заодно обрушить доходы компании Гудзонового залива (хадсонбейской, как называли её в Виктории) через демпинг. Её дела и так пошатнулись и удачная интервенция могла бы положить конец монополии.

Массовые поставки мехов потребовали бы от Северо-западной компании перестройки всей организации, но Тропинин надеялся, что возможная прибыль и удар по конкурентам склонят их к сотрудничеству.

Кроме того, Алексей Петрович искал партнеров для патентования изобретений в США. Это дело обещало миллионные прибыли, однако, акт 93 года хотя и сильно облегчал процесс, сохранил запрет на допуск к патентованию иностранцев. Да и защищать патент из Виктории было бы несподручно, а без этого его сможет нарушить любой ушлый малый. Требовался партнер с возможностью промышленного производства и защиты прав. Поэтому Северо-Западной компании предложили присмотреться к мастерским, которые они могли бы использовать в качестве базы.

Проектом поменьше была продажа северозападникам пеммикана. Этот концентрат, приготовленный из измельченного вяленого мяса, жира и кислых ягод очень ценился у бродячих народов и пушных торговцев. Тропинин решая вопрос избытка китового мяса, открыл небольшое производство концентрата. На этой стороне водораздела индейцы предпочитали лосось (его готовили похожим образом, то есть вялили и измельчали) и Тропинин подумал, почему бы не снабжать продуктом союзников по пушному бизнесу.

Такой товар, как и поставки мехов требовали наличия легкого пути к водоразделу, но все же не такого затратного, как строительство железной дороги.

На неё вскоре и перешел разговор.

— С дорогой, увы не вышло, — сказал Тропинин. — Складчина считает, нужно прокладывать путь вглубь материка.

— Звучит разумно, — согласился Анчо.

— Звучит, как звон монет, выпадающих из моего кошелька, — усмехнулся Тропинин. — В горах нет ничего интересного.

Анчо в задумчивости посмотрел вверх. Под дебаркадером летало несколько голубей. Владельцы гостиницы боролись с ними, так как птицы могли нагадить прямо в еду постояльцев. Но пока безуспешно.

— Не скажи, — произнес, наконец, Анчо. — Индейцы Палуса разводят отличных лошадей. Выносливых не чета местным, а ростом повыше якутских. То что нужно для наших мест. Я бы озолотился перепродавая их. Думаю, если скрестить их с ослами выйдут отличные мулы.