— Успеем. До Оаху недели две пути даже если мы загоним машину как лошадь.

Процессия гавайской принцессы вызвала небывалое оживление в и без того оживленном порту. Все работы встали. Люди завороженно смотрели как несколько карет (собранных со всего Межигорья) остановились на Английской улице. Из первой и последней тут же высыпали молодые гвардейцы. Все в полной парадной форме, столь редко ими используемой. Часть выстроилась перед самой роскошной каретой, часть распределилась по сторонам, обеспечивая безопасность. Скорее демонстрируя рвение и подчеркивая высокое положение Капельке, так как в Виктории ей ничто не могло угрожать.

Подобрав юбки, принцесса Каполи ступила из кареты на брусчатку. Одежда в основном походила на европейскую, хотя несколько элементов явно имели гавайское происхождение. Следом за принцессой из кареты показалась девочка.

До Гриши дошли лишь отголоски этой истории. В девяносто пятом году, когда Ивана Американца и его подругу Дашу объявили погибшими, Варвара Ивановна, Галина Ивановна и Капелька сговорились завести по ребенку. Было ли это импульсивным решением, расчетом, или своего рода памятью о друзьях, кто знает. Барышни не собирались выходить замуж, но дурное дело не хитрое. Кто были отцами, Гриша, понятно, не знал. Не по возрасту и не по чину ему было расспрашивать о таких вещах. Впрочем даже члены узкого круга, похоже, подробностей не знали. Это был секрет трех подруг.

Хотя за последние дни бешеной подготовки Гриша уже немало узнал о предстоящем торжестве, дочь капельки он увидел впервые. Девочку звали Пуни. Имя предназначалось для публики. Истинное хранилось в тайне.

В свои девять лет Пуни умела читать и писать на трех или четырех языках.

Мать и дочь сопровождали две служанки, чуть старше Капельки, приставленные к ней когда-то Ипполитом Семёновичем Степановым. Старый дворянин считал что наследница трона Оаху должна жить, как благородная дама. Теперь служанки стали фрейлинами. Одну звали Махина (что означало не нечто огромное, а Луну), другую Моми (Жемчужина).

Рядом с Капелькой шел Экеваку — её личный телохранитель. Некоторые считали его принцем-консортом, но Гриша не поставил бы на это и четвертак. Жизнь Капельки была окружена таким множеством тайн, что обзавидывались бы и масоны.

Чуть позади шагал гавайский секретарь Капельки по имени Хайлама — второй кандидат на роль принца-консорта.

Слуги — гавайцы, русские, индейцы завершали процессию. Они несли в коробках и тюках всё, что могло понадобиться принцессе в пути — шляпы, платья, ковры и мебель.

— Всё же республике не хватает этой вот монархической пышности, — задумчиво произнес Алексей Петрович.

А Гриша подумал, что и до республики им ещё расти и расти.

Пока Капелька со своим небольшим двором устраивалась в адмиральской каюте фрегата, Алексей Петрович с командой секретарей подчищал хвосты в городе.

— К сожалению, я не смогу проводить вас к лагерю лично, — сказал Тропинин капитану Льюису. — У нас возникло неотложное дело на одном из островов. Однако, пароходы и переносы к вашим услугам. Господин Ильичев вызвался вас сопровождать до места. С ним мы также передадим дополнительное продовольствие для ваших людей.

Он протянул капитану запечатанный конверт.

— Вот наши предложения президенту Джефферсону. Мы предлагаем провести границу по водоразделу. Всё что на той стороне ваше, а по эту сторону гор наше. По-моему справедливо, учитывая что вам на освоение Луизианы потребуется лет пятьдесят. Но мы перестрахуемся и уже через год поставим крепости на каждом чертовом горном перевале.

— Наш новый дипломатический агент в Лондоне господин Книжник только входит в курс дел, — добавила Галина Ивановна. — Но если ваше правительство решит упорядочить наши отношения, дайте ему знать через своего посланника. Он отправится в Бостон или Нью-Йорк первым же кораблем. И подпишет от имени Складчины договор. Это будет быстрее, чем отправлять агента через Горн.

— Ваша Складчина похоже неплохо справляется, Алекс, — произнес капитан. — Но мой вам совет: если хотите признания независимости, вам следует обзавестись настоящим правительством, а не обществом бизнесменов.

— Мы работаем над этим, — улыбнулся Тропинин и хитро покосился на Гришу.

Гриша втайне радовался отбытию бостонцев. Француз так и не дождался возвращения Птички. Как только экспедицию спровадят, индианка с малышом окажутся безопасности. Одновременно он с ужасом думал о предстоящем плавании на Гавайские острова. Его укачивало даже во время небольших прибрежных плаваниях, даже в дельте Колумбии. А до Оаху тысячи верст пути отрытым морем. Даже паровая машина не спасет от изнуряющей качки.

Посадив бостонцев на пароход «Темза», идущий до Олимпии, Тропинин обернулся к Грише

— Пойдемте, Григорий, пока у меня нашлось несколько лишних минут во всей этой кутерьме.

Они взяли извозчика, быстро доехали до Главной набережной и вскоре уже заходили в Северное крыло старой компании.

В этой секретной части здания Гриша совсем недавно выступал с информацией о заговоре против Складчины. Здесь же несколько месяцев назад он изучал подробные карты материковых территорий в поисках подходящий трассы железной дороги. И именно в Северном крыле пять лет назад Тропинин посвятил его в тайну. Тогда начальник показал ему красную папку, с изложением видения будущего, на какое опирался Внутренний круг, принимая те или иные решения.

На этот раз, однако, будущее предстояло писать самому Грише.

Алексей Петрович взял со стены ключ и открыл дверь небольшого кабинета. Его единственное окно, ведущее судя по всему во двор, было заложено кирпичом. Но рядом с входом стоял подсвечник с десятком стеариновых свечей. Тропинин неспешно зажег их одну за другой. В кабинете стоял стул, стол с чернильным прибором. На одной из стен висела пробковая доска с булавками, у другой стены стоял небольшой шкаф.

— Садитесь, — сказал Тропинин, открывая шкаф.

На средней полке лежала пачка писчей бумаги, а на верхней стопка каких-то старых документов разного формата и желтизны. Красная папка находилась среди них.

— Садитесь, не стесняйтесь, — повторил начальник.

Гриша сел на единственный стул.

— Капитан Льюис прав, — сказал Тропинин перебирая бумаги. — Складчине в её нынешнем виде вскоре придет конец. Или её захватят жадные, или покинут равнодушные, или забросят разочаровавшиеся. Старики уйдут, у молодых появятся иные интересы. Мы окажемся неготовыми перед захватом извне или изнутри. Поэтому…

Он выложил на стол перед Гришей стопку пыльных папок и прошитых нитью листков.

— Вы не отправитесь с нами на Оаху.

Гриша выдохнул с облегчением.

— Кроме того, я освобождаю вас от обязанностей личного секретаря и назначаю на особую должность. Пусть она называется… неважно. В красной папке излагались готовые рецепты. Их недостаточно для нашего нынешнего кризиса.

Вот здесь соображения и отдельные записки. Мои, Ивана Американца и некоторых других наших коллег. Все они касаются административного, политического и экономического устройства территорий на так, сказать, разумных основаниях.

— Государственного устройства? — уточнил Гриша.

— Можно и так сказать, — кивнул Тропинин. — Иван не любил государство как таковое и все время хотел снизить его значимость в жизни колоний. Но все это вы найдете в бумагах. Здесь же есть текст конституции США и старой конституции Вермонта, законы некоторых европейских стран. Задача у вас будет такая — свести всё вместе, разрешить противоречия и выстроить стройную, устойчивую, но способную развиваться систему.

Тропинин помолчал и добавил:

— Сразу скажу. Мы годами обговаривали эти вопросы и к общему мнению прийти не смогли. Если вы справитесь… — он пожал плечами. — Хотя бы так, чтобы это не вызвало отторжения ни у кого из нашего круга, значит вас ждет великое будущее.