Однако, вражеский канонир, рассуждал иначе. Рядом с орудием явно находился кто-то с европейской выучкой. Он выбрал целью Раша и Митю, одетых в мундиры старших офицеров. И он оказался в шаге от успеха. Но из-за набежавшей волны шхуна немного сдвинулась и противник промахнулся. Ядро разнесло на куски двух гвардейцев и пробило дыру в груди Сарапула. Его безжизненное тело улетело за борт.

Палубу залило кровью, завалило кусками плоти. Кто-то упал, кто-то вскрикнул от ужалившей тело щепки. Затем кого-то вырвало, послышалась ругань, бесполезные выстрелы из мушкетов.

Митя вдруг ощутил, что некоторое время находится в оцепенении. Благо никто не заметил слабости, потому что шкипер продолжал привычно сжимать в руках штурвал.

Гвардейцы залегли, прячась за бочками и мачтами. Вражеская пушка выстрелила еще раз. Ядро отрикошетило от воды и ударило в борт. Раздался характерный треск.

— Пулька, Малыш! Готовьте пластырь, — прорвало Митю. — Барахсанов, бросай якоря!

Вскоре шхуна дернулась, натянув канаты, и встала.

— Я засек его, — произнес Раш и полез на казенку.

Погрузка во вторую лодку шла медленно. Несколько человек в суматохе вывалились за борт, их затаскивали в шлюпки товарищи.

— Оставьте! Пусть держатся за борт. — раздался сверху голос полковника. — Торопитесь парни, иначе мы все здесь потонем.

Прилетело еще одно ядро. Оно разбило в щепки лодку что лежала на крыше казенки. К счастью полковника обломками не задело. Он упорно выцеливал кого-то среди завала, не обращая внимания на хаос вокруг.

Раздался выстрел его винтовки. Среди веток и дыма Мите почудилось движение, более резкое, чем раньше. Видимо кого-то Раш все же подстрелил или хотя бы согнал с места.

— Вот так! — довольно произнес полковник,

Рядом с ним возник окинавец Тинен. Ему пришлось стрелять из обычного мушкета. С чем он великолепно справлялся — долгие упражнения во время плавания через Тихий океан не прошли даром. Выстрелив, он ловко засыпал порох, загнал пыж, затем пулю, вставил капсюль в гнездо и выстрелил еще раз. Третьим к с ним присоединился одни из гвардейских застрельщиков. Их обычно имелось по нескольку человек в каждом взводе — самых метких парней.

Некоторое время трем опытным стрелкам удавалось отгонять пушкарей с позиции. Вскоре те, однако, приспособились и стали откатывать пушку за склон или в какую-то яму, где в безопасности заряжать. Это сильно замедлило темп огня, но не прекратило его вовсе.

Ящик с паровой машиной дрейфовал в заливе пока не наткнулся на риф. Там он застрял на некоторое время, пока волна не накренила его слишком сильно. Из ящика пошел дымок, появилось пламя, а затем он взорвался.

— Горючее перелилось, а топка еще не остыла, — грустно пояснил Евражка.

Митю аж передернуло, когда он представил, что подобная жуть могла произойти пока машина толкала шхуну. Напряжение боя заставило быстро забыть этот страх.

Тем временем вторая шлюпка отправилась к берегу, а первая уже добралась до места. Парни вытащили лодку на пляж, достали орудия и начали обустраивать позицию прямо на песке.

— Вот черти! — выругался полковник. — Мы не должны расходовать снаряды на второстепенную цель.

— Вы сами приказали им прикрывать высадку, — возразил Митя.

Орудия десантников оказались мортирами, но не совсем обычными. Стволы были длинными но куда меньшего калибра чем встречается у мортир. Они опирались казенной частью на плиту, а стволом на длинные сошки. И разумеется, стреляли они не ядрами, а такими же оперенными снарядами, как все орудия Виктории. Выглядели снаряды не слишком внушительно, зато гвардейцы могли прихватить таких с собой куда больше. В конце концов, им предстояло идти к месту назначения по горным тропам.

Тем временем вторая шлюпка прошла половину пути до берега. Казалось бы высадка проходит по плану, несмотря на противодействие противника. Но тут «Незевай» получил ядро в борт прямо у ватерлинии. Новая пробоина соединилась с прежней. Заведенный было пластырь утянуло внутрь точно рыбешку в голодную пасть акулы. Конец шхуны стал очевиден.

«Незевай» тонул. И тонул быстро. Благодаря якорям они встали на относительно глубоком участке и теперь Митя не успевал выбросить шхуну на мель. Последнюю десантную шлюпку они потеряли, поэтому Пулька спустил на воду чудом уцелевшую гичку и побросал туда вещи с оружием.

Митя приказал команде покинуть шхуну. Евражка посчитал себя частью команды и забрался в лодку одним из первых. Гвардейцами распоряжался Раш, а он был занят стрельбой. Его парни ждали приказа на палубе.

Тем временем вода уже добралась до неё. Задраенные люки не позволяли воздуху свободно покидать трюм, создавая внутри пузырь. Но и щелей с отверстиями имелось достаточно, чтобы все же затопить шхуну.

Следовало спешить. У них имелось всего несколько минут. Хуже всего, «Незевай» мог завалиться на бок, утянув гичку с собой. Хотя вода поступающая в трюм пока не создала сильный крен, любая волна могла изменить положение.

Барахсанов с матросами и машинистом сидели на банках и выжидательно смотрели на шкипера.

— Плывите, я догоню, — сказал Митя.

— Валите отсюда, — рявкнул на своих Раш.

Последняя часть десанта не могла целиком поместиться в маленькой лодке. Большинству пришлось прыгать в воду. Снаряжение и паника тянули людей на дно. Кто поумнее держались за лееры гички. Пулька с Малышом оттолкнули её от тонущей шхуны и взялись за весла.

Митя метнулся в каюту. Сбросив все лишнее, он оставил на себе только штаны и рубашку. Достал из тайника деньги, из ящика стола бумаги. Ценности сунул в мешочек, затянул шнур и надел на шею. Бумаги запихал в тубус с картами. Тот был сделан из непромокаемого картона с плотно прилегающей крышкой.

Раш, застрельщик и окинавец продолжали стрелять по противнику, прикрывая гичку с остатками десанта. Маленькая лодка едва двигалась, облепленная гвардейцами, как китоловное судно тушами китов после удачной охоты.

Тем временем мортиры на берегу начали, наконец, обстрел противника. Их стрельба оставляла желать лучшего. Карта восточного берега не отличалась точностью, а боковой ветер оказался достаточно сильным, чтобы сносить снаряды.

Тем не менее им удалось отвлечь вражеское орудие на себя.

Казенку заливало. Только крыша и мачты торчали теперь над водой. Митя бросил за борт последний мешок с капоком.

— Четверых выдержит, — сказал он стрелкам. — Но все железо придется оставить.

Полковник нехотя бросил винтовку в воду. А затем и сам осторожно ступил с крыши.

Они добрались до пляжа благополучно. Полковник не захотел расставаться со шпагой и мундиром и это чуть не стоило ему жизни. Одежда набухла, тянула его вниз и сковывала движения. Раш едва выбрался на сушу. Вода стекала с него ручьями.

Большая часть гвардейцев пряталась в зарослях, но позиция для стрельбы находилась на открытом месте. Пушкари продолжали опускать оперенные снаряды в жерло мортир. Всякий раз через секунду те с воем взмывали в воздух. На песке уже лежало несколько пустых ящиков.

— Прекратите стрельбу! — набросился Раш на лейтенанта.

Хиггинс развел руками.

— Я хотел помочь.

— Помогли и чудесно. Но теперь вы зря тратите боеприпасы, — сказал Раш. — Мы все равно не собираемся атаковать эту гору. Она нам не нужна. Отправимся по своим делам. А эти пусть сидят здесь хоть до Страшного суда.

— Раз они устроили здесь логово, то наверняка захватили уже весь остров, — сказал Барахсанов.

Ему никто не возразил, ввод был очевидным.

— Мы предполагали, что так будет, — произнес Раш устало. — Будем надеяться, что крепости еще в наших руках.

Ядро ударилось в песок в двух десятках шагов от них.

— Пора уходить! — сказал полковник.

Митя еще раз взглянул на море, где виднелись верхушки мачт. Вскоре корпус затянет песком или окончательно разобьет волнами. И не останется ничего.

— Так даже лучше, — подумал он вслух. — Лучше закончить жизнь в бою, чем в топке в качестве дров.