— Сколько будет нужно пароходов? Каких? Как доставлять котлы, машины, рельсы, шпалы, инструменты?

— Мы не будем возить отсюда шпалы. Нам хватит расходов на доставку рельсов, костылей и плашек. Все прочее будем делать на месте. Дерево растет повсюду. Пропитку также будем производить на месте.

— Мы собираемся сформировать строительный поезд, — добавил Хартай. — В нем будет вагон с котлом для пропитки, лесопилка и все прочее. Он будет продвигаться по мере строительства дороги.

— Как быстро мы сможем перевозить грузы? — спросил Афанасий Титыч.

— Когда везде, где нужно, положим рельсы, можно будет проходить Кольцо за две-три недели.

— Всё Кольцо?

— Да, причем с учетом пересадок и ночевок. Пока в ходу будут дилижансы и вьючные животные, то где-то за месяц. Даже если дорога сможет работать только девять месяцев, мы будем делать дюжину полных рейсов в год. А в остальное время осуществлять местные перевозки. В этом смысле проблем нет.

Убедить удалось почти всех. Так что прямо здесь учредили компанию, распределили паи. Половина досталась Складчине, которая таким образом получала контроль. Помимо прочего именно Складчина собиралась готовить группы переселенцев с выкупом земель, выдачей подъемных на обзаведение инструментами, пилорамами, печами для пиролиза.

Начальником строительства назначили инженера Хартая.

— Ну а теперь, дамы и господа, давайте посмотрим на подъем шара, — предложил Тропинин.

От особняка Ивана Американца, где проходило совещание, до Поляны идти всего ничего. Здесь для важных посетителей уже сделали выгородку со стульями и навесами от солнца.

Газ к этому времени уже заполнил оболочку и она приобрела форму шара. На Поляну, судя по всему, пришла половина города и множество приезжих зевак.

Настоящий свободный полет не предусматривался программой. Шар, опутанный сеткой с небольшой корзиной, все время находился на привязи. Лебедка стравливала веревку для подъема и наматывала для спуска. Порцию водорода Тропинин решил использовать с максимальной отдачей и поднять в воздух столько людей, сколько получится, пока водород не просочится через оболочку.

Билеты на полет (на самом деле на подъем, десятиминутное висение и спуск) стоили по астре с носа. И хотя желающих нашлось достаточно, первым лезть в корзину никто не хотел. Тогда распорядитель объявил, что первым пассажирам полностью вернут деньги.

Это сработало. Добровольцы нашлись и заняли места в корзине. Представление началось.

Шар поднимали на высоту триста метров — больше не позволял вес веревки. Окружающие город холмы были гораздо ниже. По расчетам, в ясную погоду из корзины мог открываться вид на шестьдесят километров вокруг, что позволяло увидеть разом всё Внутреннее море от Олимпии до Нанаймо.

— Мы могли бы использовать шар в военном деле, — заметил по этому поводу Раш.

— Не думаю, что войску будет удобно таскать с собой тонну железных опилок и множество банок с кислотой, не говоря уж о корзине, оболочке и лебедке, — возразил Тропинин.

Тем не менее, мысли о висящих в воздухе наблюдателях, будоражили умы военных. В конце концов, они могли предупредить о приближении противника или вывесить нужны сигнал.

Вскоре дело наладилось. Людей поднимали и возвращали. Зеваки понемногу начали расходиться, когда используя брешь в толпе, к группе начальников протиснулся оборванец лет десяти. Парни из охраны его перехватили.

— Записка Алексею Петровичу от Чихотки, — пропищал тот.

Тропинин сделал жест рукой, чтобы парня пропустили.

Записка оказалась короткой (Чихотка едва освоил грамоту и много писать не любил).

— Прочти, — Алексей Петрович передал клочок бумаги Рашу.

— Что там? — спросила Галина Ивановна.

— Индейцы напали на бостонский бриг, — пояснил ей и другим Тропинин. — Подробностей я не знаю, нужно наведаться в Адмиралтейство…

В этот момент сверху из корзины раздался истошный вопль. Все подняли головы.

Кричала женщина. Мужчина, который находился с ней в корзине достал нож и размахивал им, что-то доказывая подруге. Их спор продолжался не больше минуты и закончился тем, что мужчина просунул руку с ножом между прутьями корзины и отрезал веревку, скрепляющую шар с землей.

Толпа охнула.

Канат струйкой сбежал вниз, где улегся перед лебедкой аккуратной горкой. Шар, напротив, устремился ввысь.

— Кто это? — потребовал ответа Тропинин.

К нему привели распорядителя.

— Какой-то мужик из Нанаймо, — сообщил тот. — Вроде бы крикнул, что так они быстрее доберутся до дома.

— Вот только ветер отнесет их в океан, — сказал Алексей Петрович. — Ну раз уж мы все равно собирались в Адмиралтейство, заодно отправим кого-нибудь на поиски бедолаг.

— Мы могли бы использовать шары для изучения ветров, — подумала вслух Варвара Ивановна и пояснила. — Как бутылки с записками в море выпускаем, только на шарах.

— Такое удовольствие обойдется гораздо дороже пустых бутылок, — сказал Алексей Петрович.

Тем временем шар уже скрылся за горизонтом.

— По крайней мере будет о чем написать в газете, — заметила Галина Ивановна.

— Про их дальнейшую судьбу, можно сочинить целый роман, — сказал Тропинин. — Как они попали на необитаемый остров. А там, как оказалось, скрылся от цивилизации наш Иван с Дашей.

Варвара и Галина вздохнули. Дарья была их лучшей подругой.

Тропинин поднялся с раскладного стула.

— Поймайте пролетку, нам нужно спешить.

Новости вдоль побережья разлетаются быстро. Часто индейский телеграф опережает даже голубиную почту. Шхуны патруля имели голубей на борту, но на больших дистанциях птицы часто терялись, становились жертвами хищников. Индейцы же передавали новости от племени к племени, а их быстрые лодки сновали по прибрежным протокам словно угри.

Адмиралтейство отслеживало перемещение иностранцев в прибрежных водах. Северный патруль, меховые торговцы, союзные индейцы поставляли крупицы информации из которой складывалась достоверная картина.

На большой карте силуэты своих и чужих кораблей крепили булавками. Но из-за больших расстояний и низкой скорости информации, точность оставляла желать лучшего.

— На бостонский корабль, предположительно это «Атауальпа», напали где-то в шхерах между нашими территориями и островами королевы Шарлотты, — Чихотка обвел на карте довольно обширный район.

— Странное название, — заметил Герасим Береснев.

— Назвали в честь кого-то из инков, — сказал Тропинин. — Сколько сейчас у наших берегов всего бостонских кораблей?

— Семь или восемь, — Чихотка прошелся длинной указкой по пришпиленным к карте силуэтам.

— Выпиши мне названия. А что русские?

— Лисянский должно быть ушел в Кантон, — ответил адмирал. — Ежели поправил оснастку. Но в точности сказать не могу. Компанейские корабли отстаиваются на Кадьяке, на Ситке.

Воинственные индейцы занимали почти всё побережье от полуострова Олимпия до Кадьяка. С этими племенами, как правило, не удавалось заключить прочный союз. Даже Объединенная меховая компания имела там всего несколько факторий. Не случайно именно здесь обычно искали удачу бостонские и британские торговцы пушниной. Севернее их не пускали российские промышленники, а южнее задирали закупочные цены меховые дельцы Виктории.

Однако дикая торговля несла свои риски. Первое плавание брига «Атауальпа» принесло по слухам огромную прибыль. Второе, видимо, закончилось резней.

— Бостонцы наверняка захотят покарать индейцев, — предположил Тропиинн с тревогой в голосе. — А учитывая их значительные силы это приведет к большой войне. Чего нам лучше избегать. Где сейчас Северный патруль?

Сын Тропинина, Петр Алексеевич, служил капитаном шхуны «Новая Колумбия».

— Если они придерживаются графика патрулирования, то думаю, в районе Славороссии присматривают за шелеховцами. — Чихотка показал на залив Беринга [Якутат].