Среди дюн пряталось не больше сотни людей. У них имелись пушки и мушкеты. Они первыми открыли огонь. Почти сразу же им ответил фрегат и легкие орудия на шхунах, фальконеты и ружья на лодках. Над кипящем от весел морем теперь поднимались облака белесого дыма.

Дюны неплохо защищали обороняющихся от настильного огня.

— Мы можем накрыть их залпом, — произнес Хиггинс.

Раш отклонил предложение лейтенанта.

— У нас свой участок, — сказал он. — Когда противник появится там, мы вступим в дело. А сейчас не стоит тратить снаряды. Эта сотня людей ничего не решает.

Митя вспомнил карту. Если основные силы Камеамеа располагались в Эва они не успевали добраться на Вайкики до окончания высадки. Им бы пришлось или огибать Перл-Харбор или пересекать канал, а затем следовать вдоль берега под огнем Степановской крепости.

Но Камеамеа считался неплохим тактиком и вряд ли допустил такую ошибку. Он мог расположить войска, например, в строительном городке железнодорожников. Оттуда он успевал перебросить силы на обе стороны побережья.

— Возможно фрегату не стоило появляться так рано, — подумал вслух Митя. — Мы сами предупредили их.

Десант приближался. К пушечным выстрелам прибавились мушкетные, в дело вступили пращники, наконец, полетели копья.

Всё это выглядело в глазах гавайских воинов не более чем разминкой. Подобно европейским и азиатским аристократам они больше всего ценили холодное оружие. В их случае клинок заменяла дубинка леимомано, усыпанная акульими зубами точно пила.

— Похоже, они не собираются вставать полумесяцем, — заметил Раш, разглядывая поле боя. — Значит будут сражаться рассыпным порядком.

— У них недостаточно воинов для плотного строя, — предположил Хиггинс.

— Скорее всего.

Как уяснил из разговора гвардейцев Митя, европейское и американское влияние понемногу изменило характер туземных стычек. Они больше не устраивали поединков вождей, не били в барабаны, не совершали устрашающие ритуалы, призванные подавить волю противника. Война лишилась украшений, а огнестрельное оружие добавило крови.

— Движение в городе, — предупредил Полпуда, который не обращая внимания на битву осматривал окрестности.

Командиры навели трубы на Гонолулу. И правда, среди домов время от времени мелькали тени. Точно стая крыс воины Камеамеа пробирались среди домов, двигаясь к месту схватки.

— Поднимите сигнал! Противник в городе.

Хиггинс быстро пролистал книгу сигналов и отобрал из тюка два нужных флага. Вскоре они поднялись на мачте. А через минуту сигнал отрепетовали на фрегате.

Митя продолжал наблюдать. Городская застройка заканчивалась и противнику требовалось пройти около полутора-двух километров по открытой местности, прежде чем ударить по левому флангу десанта. Передовые бойцы, однако, в бой не спешили, а задержались у крайних зданий — довольно крупных сараев. И только накопив силы, все вместе рванули вперед.

В глазах зарябило от пестрых плащей. Некоторые сбрасывали их, другие использовали, чтобы размыть силуэт и сбить прицел стрелков. От ядер и снарядов такая уловка не помогала, однако, Степановская крепость стреляла на самом пределе дальности атакующие быстро проскочили опасную зону.

С фрегата стреляли редко. Противник умело прятался за дюнами, а когда десант достиг берега, армии смешались и залпы могли накрыть своих. Волна за волной гвардейцы, ополченцы, местные добровольцы прибывали на пляж. Сперва десант сильно уступал в численности обороняющимся, затем силы начали расти с обеих сторон, фронт столкновения ширился, пока наконец, весь Вайкики не покрылся сражающимися людьми.

Построение так никто и не создал. Ни в виде стены, ни в виде полумесяца. Битва распалась на множество отдельных очагов и поединков. По словам одного из местных бойцов такая тактика называлась у гавайцев макавалу. В ней наверняка имелся свой рисунок, своя поэзия, но Митя знал слишком мало о гавайской искусстве войны, чтобы понимать детали.

Среди дюн мелькали красные шлемы и красно-желтые плащи вождей, бурые накидки и голые спины воинов. Поднимались облачка от мушкетных выстрелов. Черный порох давал гораздо более густой белый дым, чем тот, что производили в Виктории. Только по размеру и цвету клубов можно было определить, где свои, где чужие.

Этим и воспользовался Раш.

— Так, лейтенант, бейте вон по тем дюнам, — показал он и обозначил ориентиры вслух: — Шагов пятьдесят к востоку от трех камней и болотца.

— Да, сэр.

Вскоре мортиры открыли огонь. Хиггинс смотрел в трубу и вносил поправки. Единственная проблема заключалась в опасности зацепить своих, поэтому полковник и лейтенант выбирали отдаленные цели.

— Всегда бы так воевать, — произнес Барахсанов, принюхиваясь к пороховой гари выстрелов.

Он с удовольствием наблюдал, как гвардейцы отправляли в полет снаряд за снарядом, оставаясь в полной безопасности от ответного огня. Воины Камеамеа в дюнах Вайкики скорее всего даже не подозревали, что их обстреливают с горы за спиной.

— Снаряды закончились, сэр, — доложил Хиггинсу сержант.

Тот посмотрел на полковника.

— Что ж, — произнес Раш, пригладив ладонью ершик на голове. — Наши очевидно близки к победе. Если поспешим, то успеем к раздаче наград. Морячки, вы как, с нами?

Предложение полковника бойцы восприняли с воодушевлением. Незевайцы присоединились к гвардейцам. Быстро разобрав мушкеты и копья, все вместе начали длительный спуск по долине Палоло.

Каха хан не оставил прямых наследников и после победы пришло время поставить нового короля. Или королеву. Многое если не всё решало наличие у претендента силы, в том числе маны. Сила сейчас была на стороне Капельки. И в виде вооруженных отрядов, и в виде богатства, и в виде развитой промышленности с огромным числом рабочих.

Что касается маны, то она у гавайцев считалась тем сильнее, чем больше великих предков, мог предъявить кандидат. И тут Каполи тоже оказалась на недосягаемой высоте. Её дед по материнской линии был королем Оаху, а отец императором Мадагаскара. Беньовского здесь еще помнили, хотя далекий остров, ставший его могилой, многие воспринимали как сказочный. Это лишь придавало образу принцессы больше загадочности. А где загадочность, там ещё больше маны. Вдобавок способность оградить своих подданных от лихорадки являлась весомым свидетельством того, что боги на её стороне.

Кто стал бы спорить с богами?

На Оаху, в отличие от других гавайских островов, алии (удельные князья) обычно принимали участие в выборах короля. Вождей убедили довольно быстро. На самом деле их осталось в живых не так много. Некоторые погибли, другие удрали с Камеамеа, один попал в плен и теперь присутствовал на торжествах, связанный по рукам и ногам. Кажется, его собирались принести в жертву.

Шаманы держались независимо и в принцпе могли бы оспорить духовный вес женщины. Но не решились. Наверное потому, что у смельчака было мало шансов увидеть следующий рассвет в случае противодействия.

Коронацию проводили на скорую руку, так как война еще продолжалась. Разгром не бы полным. Камеамеа с большим отрядом удалось оторваться от преследования фрегатом. Он вполне мог собрать на южных островах новую армию. Затягивать период безвластия в таких условиях было опасно.

Митя мало что понимал в местных обычаях. Впрочем о европейских коронациях он тоже читал только в книгах.

То что происходило здесь и сейчас выглядело как дикая смесь гавайских, американских и европейских традиций. Шаманы, вожди, воины, колонисты, гвардейцы при параде, знатные гости из Виктории — все были расставлены на большой поляне согласно каким-то хитрым расчетам. В целом, конечно, влиятельные люди оказались рядом с принцессой, а простолюдины поодаль. Митино положение капитана морского резерва оказалось ближе к первым, чем ко вторым. К счастью на «Виктории» нашелся запас униформы и ему не пришлось портить церемонию рваной одеждой.