Учитывая паузу перед последним словом и то, как после майор многозначительно обвёл взглядом территорию, он, вероятно, в курсе ночного нападения.

А если нет, то уж точно считает «монстрами» не только порождения Срезов.

– Благодарю за добрые слова, Михаил Фёдорович, – учтиво ответил я. – Монстров в округе и правда хватает. Стараемся делать, что можем, чтобы защитить от них подданных Империи.

Корчагин усмехнулся, затем поднял руку, взглянув на часы.

– Антон Игоревич, если позволите, я попрошу подать свою машину прямо сюда на вашу территорию. Не хотелось бы пешком идти до трассы.

– Конечно, – кивнул я. – Ничего против не имею.

Как и думал, вряд ли майор приехал с Браунштейном от самого здания Канцелярии.

Корчагин достал телефон и коротко произнёс:

– Подъезжай.

Убрав аппарат, он повернулся ко мне и негромко сказал более приглушённым и доверительным тоном:

– И напоследок, Антон Игоревич. Не в рамках службы, а просто как добрый совет. Ваш… недавний оппонент, чьи интересы пострадали в ходе событий последних дней, сейчас крепко увяз на другом направлении. Противостояние, которое он ведёт параллельно, отнимает у него и ресурсы, и внимание. Подпольные силы, которые он бросил на вас, были существенны, и их потеря для него ощутима. Хоть и не критична. Прямо сейчас он не в состоянии организовать полноценный ответ, однако это лишь вопрос времени. Рано или поздно другие дела утрясутся, и внимание это господина вернётся к вам. Притом учтите, ходят слухи, что силы, которыми он располагает, совершенно не исчерпываются теми, что действуют из тени. Говорят, он обладает и вполне официальными рычагами давления. Так что будьте осторожнее.

Я молча кивнул в ответ, переваривая услышанное. Расшифровка была несложной – Андерсон увяз в войне с кем‑то вроде брагинских. А потеря Стального Пса и других бойцов за один вечер ударила по нему чувствительно, но не смертельно. Все‑таки большая часть нападавших была простыми дешевыми наемниками, плюс гвардейцы Бестужева.

Но произошедшее Андерсон так просто не оставит. Может не сейчас, но в дальнейшем он обязательно вернется, чтобы отомстить мне.

– Услышал вас, Михаил Фёдорович, – произнёс я. – И ценю откровенность.

– Не стоит, – Корчагин чуть качнул головой. – Это не откровенность, ваше благородие. Империя заинтересована в том, чтобы её дворяне развивались, а не гибли.

Через ворота на территорию Чёртовой Лапы вкатился неприметный серый автомобиль и плавно остановился рядом с нами. Корчагин повернулся к Мирославе, которая всё это время стояла чуть поодаль, и учтиво поклонился:

– Мирослава Сергеевна, был рад знакомству. Надеюсь, наши следующие встречи пройдут при более спокойных обстоятельствах.

– Взаимно, Михаил Фёдорович, – кивнула она и добавила с еле заметной усмешкой: – Хотя «спокойные обстоятельства» в Чёртовой Лапе пока не в моде.

Корчагин позволил себе короткий смешок, затем выпрямился и повернулся ко мне, но прежде, чем он открыл рот, я произнес:

– Михаил Фёдорович, позволите вопрос?

– Внимательно слушаю вас, Антон Игоревич, – подобрался майор.

– Как настоящая фамилия этого «господина», которого вы назвали моим оппонентом? – спросил я, пристально глядя в глаза Корчагину.

То, что человек его специальности и опыта в беседе использовал именно это слово – говорит о многом. Просто так называть главаря бандитов «аристократом» Корчагин бы точно не стал.

Я сейчас на его лице я видел доказательство своих мыслей. На секунду во взгляде майора показалось что‑то вроде…

Сожаления? Боли поражения?

– Я поделился с вами слухами, – через секунду спокойным тоном произнес Корчагин. – Но сам их не привык распускать. И уж точно я не могу обвинять какого‑то благородного господина без… – он не удержался и скрипнул зубами: – Доказательств. Честь имею, господа.

Коротко козырнув, Корчагин сел на заднее сиденье своего автомобиля и закрыл дверь. Машина покатила в сторону города. А мы все некоторое время молча смотрели ей вслед.

Браунштейн, провожавший Корчагина вместе с нами подошёл ко мне и сказал:

– Что ж, Антон Игоревич, подготовка не прошла даром. Признаюсь, я рассчитывал на худший сценарий.

Про себя я хмыкнул. Тему личности Андерсона юрист не стал поднимать.

– Без вас и Михаила Фёдоровича сценарий и был бы худшим, – ответил я.

– Ну, Мирослава Сергеевна тоже внесла свой вклад, – Браунштейн улыбнулся, глядя на мою кузину. – Знание закона порой бьёт сильнее артефактного ружья. Но меня сейчас занимает другой вопрос.

– Договора аренды? – спросила Мирослава.

– Волгин и Сухарев приехали сюда неспроста, – покачал головой он. – Кто‑то навёл их, и навёл быстро. И нет, едва ли это мог быть Бестужев. Горе‑ректор похитил члена вашего рода – жаловаться в канцелярию после такого означает самому подставиться со всех сторон. Каким бы дураком ни был Бестужев, на это он бы не пошёл. Нет, тут кто‑то другой. Кто‑то, кому выгодно натравить на вас имперскую машину, – он задумчиво уставился в сторону выезда из Чертовой Лапы. Туда, где еще стояла столбом пыль после колес автомобиля Корчагина.

– Таких хватает, – нахмурился я, прикидывая в голове варианты.

– Я поинтересуюсь у Михаила Фёдоровича, – кивнул каким‑то своим мыслям Браунштейн. – Корчагин наверняка узнает, откуда пришёл сигнал для Волгина. Если узнаю что‑то новое, немедленно сообщу.

– Буду вам очень признателен, – сказал я. – Но главное, что вопрос решён.

– К слову, Волгин и Сухарев не впервые проявляют подобное рвение, насколько мне известно, – спокойно продолжил юрист. – Причём обычно в тех случаях, когда их рвение хорошо оплачивается заинтересованной стороной. Михаил Фёдорович подобные вещи категорически не любит. Так что, полагаю, в ближайшее время у их отдела начнётся весьма насыщенная служебная жизнь.

– И нам их совсем не жаль, – хмыкнул я.

– Мне тоже, – кивнул Браунштейн. – Ну что ж, Антон Игоревич, если ко мне других вопросов нет, я бы поехал. Дел сегодня невпроворот. Кстати, неплохо вы тут… – сделал он паузу, оглядывая территории, – обустраиваетесь. Красивое место, если вдуматься.

– А вскоре будет ещё красивее, – ответил я.

– С превеликим удовольствием навещу вас позже, – улыбнулся он.‑ Остаёмся на связи!

Браунштейн попрощался с Мирославой, пожал мне руку и направился к своим машинам. Я провожал его взглядом и одновременно прислушивался к его энергетической системе через Руну Ощущения.

Внешне юрист выглядел безупречно, как и всегда. Вот только Руна Ощущения показывала другое: каналы Браунштейна были воспалены, а узловые точки снова пульсировали.

Виктор Валерьевич, похоже, сам того не осознавая, задействовал свой Дар во время разговора с канцеляристами. И этого хватило, чтобы его система получила ещё одну порцию нагрузки. Вероятно, Дар Браунштейна активируется рефлекторно каждый раз, когда юрист чувствует угрозу для себя или своего клиента со стороны лживых оппонентов.

Это помогает ему выигрывать сложные дела, но вот тело юриста за такие рефлексы расплачивается…

Что ж, очередное подтверждение, что с лекарством для Виктора Валерьевича затягивать не стоит. И не только с ним, кстати…

– Мира, я в лабораторию, – повернувшись к девушке, сказал я. – Нужно кое‑что сварить.

– Поняла, – кивнула она. – Только, надеюсь, ты не выпадешь из реальности снова на двое суток?

– Попробую управиться за час, – усмехнулся я.

Первое, чем я занялся, зайдя в лабораторную комнату – оценил наличие ингредиентов на текущий момент. Перебрал травы и контейнеры, а особое внимание уделил органам ветрового монстра. Все сохранилось – жаберные отростки, грива, кровь в герметичной ёмкости. И самое ценное – главный сердечник Дара, извлечённый из грудной полости зверя.

Именно в нём сконцентрировалась ветровая энергия, которая при жизни монстра управляла потоками воздуха через жабры. После смерти твари эта энергия не рассеялась, а впиталась в плоть, став частью ткани. Такое случается только у тварей, чей Дар успел стать частью тела. И именно из такой плоти получаются эликсиры, способные усилить стихийный Дар одарённого человека.