– Мирослава Сергеевна Северская? – выделил он голосом не названную юристом фамилию моей сестры. – Любопытно. Согласно данным Имперской канцелярии, в составе рода значится один человек: Антон Игоревич Северский, глава рода. Никакой Мирославы Сергеевны в реестре нет. Вы будете настаивать? – спросил он у Браунштейна и мельком бросил взгляд на своего коллегу, который сейчас быстро тыкал пальцем в экран планшета и явно что‑то искал.

– Буду, – спокойно ответил Виктор Валерьевич и указал на Миру. – Мирослава Сергеевна перед вами.

Коллега Волгина вдруг удивленно округлил глаза, оторвал взгляд от планшета и покосился на Миру. Та стояла невозмутимо, не обращая внимание на эту суету. Как и положено урожденной графини.

– Хм… даже так… – проговорил Волгин, когда второй канцелярист показал ему экран.

Улыбка старшего инспектора стала хищной и он произнес, глядя на нас:

– Мирослава Сергеевна Северская, согласно архивным записям, погибла в ходе сражений войны родов в возрасте двадцати лет.

Он повернулся к Мирославе и буравя ее пристальным взглядом продолжил:

– Стало быть, перед нами либо самозванка, либо…

– Либо что? – холодно спросила Мира, когда канцелярист взял театральную паузу.

– Либо мы имеем дело с подделкой документов, – сказал Волгин и повернулся к своему напарнику: – Лейтенант Сухарев, зафиксируйте. Предположительная фальсификация родовой принадлежности с целью обоснования военных действий. Статья сто четырнадцатая Имперского Уложения о дворянских привилегиях, часть вторая.

Невысокий мужчина с аккуратными усами и бесцветными глазами принялся так же быстро стучать пальцами по экрану планшета.

Через Руну Ощущения я чувствовал, что сердцебиение Миры усилилось, и по энергетической системе пошли хаотичные волны. Девушка заволновалась, хоть внешне это никак не сказывалось.

– Виктор Валерьевич, – процедила она, не сводя глаз с канцеляриста. – Прошу вас, поясните господам нашу позицию.

– С удовольствием, – Браунштейн вовсе не выглядел обескураженным. Напротив, он, кажется, ждал этого момента.

Юрист извлёк из портфеля вторую папку, заметно толще первой, и раскрыл её на нужной странице.

– Дмитрий Сергеевич, я ценю вашу основательность, – произнёс он тоном, в котором «основательность» звучала как диагноз. – Вы совершенно правы: Мирослава Сергеевна Северская числится погибшей. Инсценировка её смерти была проведена по решению предыдущего главы рода, Игоря Александровича Северского. Вот архивная выписка из внутриродового реестра города Иваново, здесь копия свидетельства о смерти, здесь данные о том, кто именно подписал подтверждение.

Юрист положил бумаги на капот ближайшей машины, развернув их так, чтобы Волгин мог прочесть.

– Да, Игорь Александрович нарушил закон, – продолжил Браунштейн. – Подделка свидетельства о смерти члена рода является серьёзным правонарушением. Никто этого не оспаривает. Но позвольте мне обратить ваше внимание на несколько обстоятельств.

Он поднял указательный палец и сказал:

– Первое. Данное деяние было совершено прежним главой рода, который скончался более трех лет назад. Нынешний глава, Антон Игоревич, к этому решению не имеет никакого отношения.

Браунштейн выдержал паузу, выставляя второй палец.

– Второе. Род Северских уже понёс свое фактическое наказание за все свои действия во время той межродовой войны. Как вы знаете, род Северских потерял практически все – статус рода был понижен с графского до дворянского. Родовые активы были утеряны. Фактически род был низведен до состояния, в котором карать его дополнительно не за что.

И третий палец пошёл в ход.

– Третье, и самое существенное. Параграф семнадцатый Уложения о правопреемстве дворянских родов, пункт девятый: «Новый глава рода не несёт личной ответственности за деяния предшественника, если на момент совершения деяния не мог влиять на принятие решений».

Браунштейн захлопнул папку и поправил очки.

– Параграф семнадцатый… – процедил канцелярист. – Это спорная трактовка, господин Браунштейн. Пункт девятый применяется к случаям полной смены главы рода, а не к…

– А именно полная смена и произошла, – мягко перебил юрист. – Граф Игорь Александрович скончался. И ныне дворянин Антон Игоревич стал главой рода Северских. Если вы ставите под сомнение легитимность, это уже совсем другой разговор, и вести его нужно не здесь, а в родовом суде. Вы правы, по некоторым преступлениям наследники отвечают за своих предшественников. Но у нас явно не тот случай.

Несколько секунд Волгин буравил взглядом своего оппонента, а затем медленно закрыл папку и посмотрел на меня. Затем на Мирославу.

– Лейтенант Сухарев, – повернулся он к напарнику. – Зафиксируйте, что господин Браунштейн фактически только что устно подтвердил, что нынешний глава рода знал о подлоге. Знал, что Мирослава Сергеевна жива, и при этом не уведомил Канцелярию. Более того, он использовал факт её существования как основание для немедленного начала боевых действий. То есть воспользовался плодами преступления в своих интересах. А все представленные документы потребуют дополнительной проверки и…

– Не потребуют, – раздался спокойный голос позади.

Все обернулись.

Дверь машины Браунштейна открылась, и из неё неторопливо вышел мужчина лет сорока пяти с короткой стрижкой и аккуратной седой полоской на висках. Лицо было суховатым и загорелым. Серый мундир Имперской канцелярии сидел на нём как влитой, и на плечах отчётливо блестели майорские звёзды.

Источник этого человека, который я ощущал ещё издали, вблизи произвел на меня ещё большее впечатление.

– Майор Корчагин, – представился он, коротко козырнув мне. – Михаил Фёдорович. Старший инспектор Особого отдела Ярославской канцелярии.

Волгин, увидев его, вытянулся по стойке смирно. Сухарев рядом побледнел и тоже принял стойку.

– Господин майор, – голос Волгина потерял всю свою прежнюю самоуверенность. – Не знал, что вы… Нас не предупредили о вашем участии.

– Потому что моё участие не требовало вашего предупреждения, – ровно ответил Корчагин. Он обвёл взглядом канцеляристов, спецназовцев у броневика и гвардейцев за нашим забором. – Старший лейтенант Волгин, ответьте мне на один вопрос. Это второй раз за последние недели, когда вы вызываете полицейский спецназ для визита к господину Северскому. Оба раза без санкции Особого отдела. Вы находите это нормальным?

Волгину ответить было нечего, и он просто молчал.

– Я ознакомился с линией защиты, которую представил господин Браунштейн, – продолжил майор. – Ещё по дороге сюда. Документы составлены грамотно, архивные выписки подлинные. Антон Игоревич Северский даже если и узнал, что его кузина жива, был не обязан сообщать об этом. Аристократка выбрала для себя жизнь представительницы непривилегированного сословия – кто мы такие, что мешать ей так жить? Устои Империи попраны не были, как если бы ситуация сложилась кардинально обратным образом. В отличие от вас я так же удосужился послушать аудиозапись, которую Антон Игоревич сделал во время своей беседы с господином Пучковым. Представитель рода Бестужевых сам напирал на то, что кузина Антона Игоревича в плену его подельников. А стало быть род Бестужевых должен был быть готов к тому, что военные действия против них начнутся сразу же после объявления войны. Так что я не вижу оснований для задержания, ареста или иных принудительных мер в отношении главы рода Северских или членов его рода.

Он говорил спокойно, но каждое его слово вбивалось в голову других канцеляристов как огромный гвоздь тяжелым молотом. Лицо Волгина постепенно наливалось нездоровым румянцем. Челюсть ходила из стороны в сторону, но слов подходящих он не находил.

– Господин майор, – наконец выдавил он. – Так мы… отбываем?

– Отбываете, – подтвердил Корчагин. – Рапорт по результатам проверки представите мне лично завтра до полудня. Спецназ вернуть в расположение. Лейтенант Сухарев, вас это тоже касается.

– Есть, – выдавил Сухарев, кивнул и, развернувшись, засеменил к броневику.