– Ай да Михаил! – Через Руну Ощущения, я услышал с возвышенности восхищённый возглас Петровича. – Вот бы тебя Галина сейчас видела!

– Это не то, что нам обещали по контракту! – всё через ту же Руну услышал я голос одного из нападавших. Прячась за машиной, он нервно кричал на своего напарника. – Залесский обещал нам умирающий род с дырявой гвардией!

Залесский? Контракт?

Хм… обиженный бандит‑дворянин решил добрать ударной мощи среди наёмников?

Что хотел ответить крикуну второй боец, я никогда не узнаю – Рух спикировал на него и огненным клювом врезался в лицо, затем когтями вырвал глаза второму…

Мирослава тем временем сместилась за правый край дороги. Она двигалась низко, пригибаясь за кустами, словно охотящаяся кошка с хищной сосредоточенностью. Бывшая графиня Северская зашла наёмникам во фланг ровно там, где они её не ждали.

Первого противника девушка прикончила очередью из укороченного автомата, снова уплотнив правое предплечье, чтобы погасить отдачу. Второго – того, что бросился на неё с коротким ножом – она встретила моим подарком: клинок вошёл под рёбра снизу вверх, коротко и без лишних движений.

Мирослава тут же ушла вбок, ловко разрывая дистанцию с третьим противником. Уплотнение теперь шло не только по руке – оно распространилось на плечо и шею. Девушка нащупала второй узел, о котором я ей ещё не рассказывал, и подключила его сама, интуитивно, на ходу.

Следующего противника Мирославы срезал Петрович. Старик действовал теперь предельно экономно – по одному патрону на цель, без суеты. Каждый его выстрел ложился точно в цель и делал это беспощадно. «Слонобой» лежал у него под рукой и молчал. Пока молчал, во всяком случае…

Издали уже отчётливо доносился гул новых двигателей. Вторая волна приближалась, и до неё оставалось не больше трёх минут.

Игоша тоже не стоял без дела. Дар мальчишки и без того заметно окреп, а Метка лишь помогла ему раскрыться в нужную сторону, словно подпитала и направила Силу. Ведь Месту Силы, по сути, плевать какого «цвета» Дар. Оно одинаково хорошо взаимодействует и с чистой энергией, и с проклятиями.

Сперва малец взялся за тех, кто, прячась за перевёрнутыми машинами, всё ещё пытался нам сопротивляться – пальцы в перчатках вдруг начали цепляться друг за друга, путались, не слушались. Магазины выпадали из рук и катились по пыльной дороге.

Один из наёмников вскинул автомат к плечу – и в тот же миг оружие с силой ударило его самого в скулу отдачей, вырвавшись из ладони. Другой попытался бросить гранату, но чека выскользнула и упала прямо под ноги ещё до того, как граната покинула ладонь. Боец, изрыгая отборную брань, отшвырнул её в кювет – и сам рухнул следом, будто невидимая сила толкнула его в спину.

Удача отвернулась от них окончательно. Впрочем, удача всегда отворачивается от тех, кто бросает вызов Северским.

А с нами же всё было с точностью до наоборот. Я почувствовал, как под Меткой в ладони разлилось тепло. Петрович с возвышенности коротко присвистнул, будто вдруг увидел цели резче, чем полсекунды назад.

– Ох ты ж, – выдохнул старик. – Малец, ты это серьёзно?

– Серьёзно, Михаил Петрович, – выдавил Игоша, не открывая глаз.

Впереди показались новые три машины. Эти были бронированные, с решётками на радиаторах. Учитывая, что первыми прибыли наёмники, то это основные силы?

Тратить на них ещё одну большую ветровую волну было накладно. Зато Рух уже мчался навстречу.

Огненная птица летела на линии закатного солнца, и в первые секунды те, кто сидел в головной машине второй колонны, её просто не заметили. Они щурились на свет и пытались разглядеть, что за дым стоит над первой партией.

Рух, разогнав и усилив себя своей родной стихией, на огромной скорости врезался в головную машину могучим клювом.

Энергии мой друг вообще не жалел – напротив, потянул из Места Силы даже больше, чем стоило. В итоге бронированный капот головного тягача вспыхнул и провалился внутрь, будто его туда втянули. Машина осела на днище, проехала по инерции ещё метров десять и встала поперёк дороги, перегородив проезд остальным.

Из задних машин на дорогу ринулись бойцы. Огневик в кожаной куртке выставил ладонь, и в нашу сторону полетел сгусток пламени размером с бочку.

Но не долетел.

Рух рванул наперерез вражеской атаке – один взмах крыла, и пламя огневика втянулось в клюв птицы, будто мусор, затянутый пылесосом. Рух тут же взмыл к небесам, развернулся в воздухе и выдохнул пламя обратно.

Поток огня накрыл две задние машины сразу. Из кузовов выпрыгивали люди, пылающие, как факелы. Кто успел – бросались в кювет и, катаясь по земле, пытались сбить пламя. Кто не успел – уже оставался лежать.

А тем временем голем Мишка двигался быстро – даже быстрее, чем имело право существо такой массы. Метка на его лбу горела теперь ровным синим светом. Он ловил нападавших по одному, отрывал от земли и с короткого размаха бросал в ближайший кювет.

Ну а я двигался рядом с Мирославой, и мы неплохо дополняли и прикрывали друг друга.

«Неплохо для молодой аристократки», – подумал я, когда она, уклонившись от меча одарённого бойца, поравнялась с ним и, несмотря на вражеское усиление плоти, легко рассекла ему горло до позвонков.

Отчего‑то параллельно с этим я подумал, что Шиза бы, глядя на эту картину, выдала бы что‑то в духе:

«Истинная леди и горло врагу перережет с правильной осанкой!»

В ноздри вновь ударил запах гари и пепла.

В кабине «Волка» на южном направлении Лапа перезаряжал магазин и недоумённо посматривал вниз.

Последние двадцать секунд боя он выполнял на одном дыхании. Не в том смысле, что быстро. А в том, что одного глотка воздуха как будто хватало на все движения. Цель попадала под прицел сама. Рука опять же не дрожала. Повернул корпус – и уже видишь следующего.

Рядом Муха клал одиночными из снайперки, и в его движениях была та же неестественная точность.

Клин у «Волка» держал сектор короткими очередями и между делом успевал следить за обстановкой, как будто у него в голове была карта.

По центру шёл Святогор: топор в правой, автомат в левой. Шестнадцать лет Хабаровского рубежа отпечатались в каждом его движении. Атака с обеих рук – и одарённый враг в броне валится наземь. Без паузы, почти машинально бывший капитан Горцев уже нацелился на следующего.

– Капитан, – крикнул Лапа, когда по южному направлению стихли выстрелы. – Это что было?

– Это и было, – коротко ответил Святогор, вытирая топор о куртку какого трупа.

– У меня впервые за десять лет колено не болит, – негромко добавил Клин. – Я вчера хромал, сегодня бегу.

– А у меня слух такой, что я щелчок предохранителя за десятки метров слышу, – пробормотал Муха.

Все трое посмотрели на свои левые ладони.

– Подарочки, – подвёл итог Лапа. – Вот что господин нам выдал.

Святогор оглядел южный рубеж одним хозяйским взглядом. По обочине и в кювете лежали тела противника. Машины врага стояли посечённые, с выбитыми стёклами и дымящимися капотами. А гвардия рода Северских держалась на ногах, и это было главное.

Лапа стирал с щеки кровь из неглубокого пореза на виске. Муха прижимал к боку ладонь, и этого вполне хватало, чтобы унять кровь из осколочной раны.

Остальные были целы.

Святогор прикинул количество уничтоженных врагов и покачал головой. Подсчёты ещё не точны, но минимум под тридцать противников. И ни одного убитого у своих.

Раньше такой расклад он встречал в учебных сводках, которые зачитывали младшим офицерам в качестве мотивации. Но чаще там было: «Идеальное соотношение потерь при грамотной позиции и численном превосходстве…» Только численного превосходства у них как раз не было. Всё было наоборот.

– Раненые есть? – спросил он громко.

– Царапины, капитан, – отозвался Лапа за всех.

– У Клина рука, – подсказал Муха.

– Сквозная, – поморщился Клин. – Кость не задета. Повязку наложу и дальше воевать буду.