– Старпёрский ремонт. Слышь, Петрович, тебе бы понравилось там!

– Тьфу на тебя! – ответил наш старик в своём репертуре.

В общем, как я уже понял, большинство ресторанов города выглядят куда проще и свежее.

«Старпёрский ремонт»… Всё идет по одному и тому же кругу – в эпоху Предтеч похожие заведения встречались в крупных городах лордов. Там тоже любили нависающие потолки из темного камня, приглушенный свет и дорогую посуду. Правда, вместо портьер вешали боевые знамена, а вместо латунных светильников горели магические факелы. Но суть была та же: в таких местах сильные мира сего ужинают, решают дела и демонстрируют друг другу своё благополучие. У кого толще и тяжелее столешница и массивнее стены – тот и круче.

Едва я переступил порог, навстречу вышла официантка в облегающей белой блузке, через которую просвечивало кружевное белье. Юбка заканчивалась значительно выше колен, а каблуки добавляли и без того длинным ногам еще сантиметров семь.

Она окинула меня оценивающим взглядом, задержавшись на перстне и тут же расцвела профессиональной улыбкой.

– Добрый вечер, ваше благородие, – промурлыкала она, слегка склонив голову. – Вас ожидают?

– Да, спасибо, я сам найду.

– Что вы, буду рада вас проводить. Вы, наверное, к… – оборвалась она, когда я двинулся, и обогнала меня, покачивая бедрами с амплитудой, явно рассчитанной на зрителя. – Ваш столик в глубине зала.

Она обернулась через плечо и снова улыбнулась, на этот раз чуть шире:

– Сейчас принесу меню. Если понадобится что‑нибудь особенное, зовите. Меня Марина зовут.

«Особенное»… И что ты можешь можешь мне предложить, женщина? Похлебку из краснозадого ограина?

Народу было немного. Я прощупал Источники вокруг Руной Ощущение – одаренных хватало, для охраны это естественно, а что касается гостей… Среди них парочка тоже выделялась, но серьёзных противников, хотя бы уровня Стального Пса, сейчас среди них не было.

За столиком на двоих в дальнем углу зала, к которому меня подвела официантка, нервно ерзал худощавый парень лет двадцати пяти. Костюм сидел на нём так, будто был куплен на два размера больше. На столе перед ним стояла рюмка водки и тарелка с нетронутыми соленьями.

Пучков Геннадий Борисович. Мой должник.

Перед выездом я попросил Игошу найти его фотографию на сайте Ярославской Медицинской Академии – в которой когда‑то работал настоящий Антон Северский. Фото нашлась без проблем – среди списка преподавателей факультатива по ботанике. На фото Пучков выглядел чуть бодрее и чуть толще, но лицо было его.

– Смотрю, без меня начал, – усмехнулся я. – Здравствуй, Гена.

Пучков уставился на меня, боясь шелохнуться. Он явно ждал Северского, но тот, кого он увидел, мало походил на знакомого ему человека.

Неудивительно, учитывая, что тело у меня не Северского, а не пойми кого.

Хотя, с другой стороны, с тех пор как я переродился, это тело активно меняется, постепенно обретая черты Первого Предтечи Анхарта. А у настоящего Северского были черты лица довольно похожие на мои.

– Чего напрягся? Не узнаешь, что ли? – спросил я и сел напротив. – Ну значит скоро разбогатею. Народная примета.

Пучков нервно сглотнул и уставился на мои руки. Точнее на родовой перстень Северских.

– Ты… Антон? – выдавил он.

– А ты ждал кого‑то другого?

– Нет, я просто… Но ты же…

– Изменился? Долгая история, – пожал я плечами. – Жизнь в Ярославле меняет людей. Свежий воздух, физические нагрузки, ну и монстры, которые пытаются тебя сожрать. Один такой сильно заехал мне по лицу. Потом было долгое лечение редкими зельями и… Лекари предупреждали, что побочные эффекты могут быть непредсказуемыми. Как видишь, я слегка изменился. Но оно и к лучшему же, да?

Пучков был ботаником, а не целителем. Впрочем, я бы и целителя уболтал – можно создать эликсиры, которые и не так внешность поменяют. И, судя по нервозности Пучкова, он пришел сюда не для того, чтобы устраивать экспертизу моей личности. Ему нужен был Северский, и перстень на пальце давал достаточно оснований верить, что перед ним именно он.

Ведь в этом мире действует непреложное правило – нельзя надеть чужой Родовой перстень и выжить. Ты либо в принципе его не натянешь, либо умрёшь сразу после «успеха».

– Ладно… – он выдохнул и нервно поправил очки. – Закажем, может?

– Закажем, – отозвался я, с помощью Руны отслеживая его реакцию.

Сильно нервничает. Да, тысяча рублей сумма крупная…

Но как будто бы терзает его кое‑что гораздо крупнее.

Я открыл меню. Цены кусались, но кормили, судя по описаниям, достойно. Когда вернулась Марина, я заказал стейк, салат и морс. Пучков взял закуски, селедку под шубой и снова водку.

– Будешь? – предложил он, когда графин с огненной водой появился на столе.

– Не сегодня.

Пучков налил себе рюмку и опрокинул, сразу закусил огурцом и чуть расслабился. Затем сразу налил вторую, выпил. Скулы его порозовели, а в глазах появился блеск.

– Тут хорошо, – сказал он, обведя взглядом зал. – Спокойно. Можно посидеть, никто не лезет.

– Приятное место, – согласился я. – Часто здесь бываешь?

– Ну… иногда. – сказал он и отвел взгляд. – Нравится кухня.

Врёт, конечно же. Или недоговаривает. Преподаватель факультатива по ботанике в Медицинской Академии вряд ли может позволить себе регулярно ужинать в ресторане с такими ценами. Иначе бы не стал некогда клянчить в долг у коллеги.

Еду принесли быстро. Стейк оказался неплохим, хотя и выдающимся я его бы не назвал. Пучков ковырял селедку и наливал очередную рюмку. С каждой порцией он становился смелее, начинал активнее жестикулировать, правда разговаривал всё так же односложно. Один раз даже нагло уставился в декольте Марины, когда та наклонилась забрать пустую тарелку.

– Северский, – начал в итоге он, и голос его обрёл некую фальшивую уверенность, которую дает алкоголь трусливым людям. – Давай к делу.

– Давай, – произнес я, отхлебнув морс.

– Я хочу, чтобы ты вернул мне расписку. И заплатил сверху ещё пять тысяч.

К чему‑то подобному я был уже готов – место встречи и само внезапное приглашение намекали на то, что Пучков не один ко мне пришел.

Так что мне осталось только усмехнуться:

– Нет, Гена. Ты же знаешь, что я не соглашусь. С чего бы?

– С того! – он выпалил это чуть громче, чем следовало, и сам себя одернул, понизив голос. – У меня есть… основания.

Пучков дрожащей рукой полез во внутренний карман пиджака, вытащил белый конверт и положил его на стол передо мной.

Я взял конверт, открыл его и вынудил из него фотографию.

Снимок запечатлел молодую девушку с русыми волосами. Её руки были туго связаны за спиной грубой верёвкой, а ноги стянуты клейкой лентой. Вокруг царила тьма, лишь смутно проступала шершавая кирпичная кладка. Несмотря на путы, в глазах девушки не было паники.

Скорее – холодная ярость.

Я видел её впервые в жизни, и тем не менее что‑то было такое в этом лице… Что‑то неуловимо знакомое… Или даже родное? Структура отозвалась странной вибрацией. Это было не предупреждение об опасности, а лишь неясный глубинный отклик.

Я отогнал наваждение и, подняв глаза на собеседника, спокойно спросил:

– Кто это?

Пучков нервно хихикнул.

– Не валяй дурака, Северский. Она уже все рассказала. Так что если хочешь увидеть свою кузину живой, завтра в десять вечера приноси деньги под железнодорожный мост через Волгу. Тебя будут ждать.

Кузина, значит? Как интересно… В самом деле двоюродная сестра настоящего Антона Северского? За все время, что я ношу его имя, ни в документах, ни в записях мне не попадалось упоминание о родственниках.

Она скрывалась?

А может поддерживала связь с братом, а потом он по естественным причинам перестал ей отвечать? Стало быть, теперь она слишком рьяно начала его поиски и вместо этого сама угодила в западню?

Я ещё раз посмотрел на фотографию. Связанная, но при этом злая и гордая – смотрит в камеру так, что фотографу в тот момент явно хотелось всё бросить и уехать куда подальше. В деревню например – смотреть на небо и пасти коз, а не фотографировать пленниц.