— В лагере помимо охраны есть защитные барьеры?

— Простейшие сигнальные чары. Ставить каждый раз что-то сложное в новом месте накладно.

— Справлюсь.

— Уверен? Я видел слишком многих юных цуаней, возомнивших себя богами.

Олег лишь кивнул.

— Один лазутчик не так заметен, как трое.

Взгляд парня еще раз прошелся по карте, отмечая каждую деталь и сопоставляя с увиденным на подлете к Лэнгу. Затем, не говоря ни слова, разворачивается, идет к выходу. Сяо с Фэн следуют позади.

— Ты с ума сошел, Кан? -начала причитать Фэн в коридоре. — В одиночку соваться в лагерь аверадской армии…

— Оставайтесь тут, — Олег не стал слушать возражения женщины. — Будете только мешаться.

— Твоя шестая с половиной ступень не защитит от когтей патриарха шанши или групповых заклятий пустынных ведьм!

— Я похож на самоубийц, Фэн? -спросил парень.

— Ты похож на слишком самоуверенного самоубийцу.

— Какая вам с Сяо разница? Мы всего неделю знакомы.

— Если ты сгинешь, нас опять вынудят работать с каким-нибудь выродком типа Чжана. Нормальный мужчина-цуань — такая же редкость, как пламенная птица.

— Как приятно слышать, но разговор окончен. Продолжишь спор, Чжана будешь вспоминать как самого отзывчивого, доброго командира.

Фэн скорчила недовольную гримасу. Олег, насвистывая полузабытую песенку из прошлой жизни, отправился на опасную миссю.

Олег двигался на юго-запад, удаляясь от Лэнга. Впереди расстилалась земля, уже успевшая познать ужас войны. Чем дальше он уходил, тем сильнее менялся пейзаж. Зеленые рисовые чеки, еще вчера казавшиеся бескрайними, сменились выжженными полями, где возделывали бобовые культуры.

Огонь прошелся здесь недавно. Трава обуглилась, редкие деревья стояли черными головешками, протягивая к небу обгоревшие ветви. В воздухе висел тяжелый запах гари, смешанный с чем-то приторно-сладким, от чего у Олега на задворках сознания шевелилось нехорошее предчувствие. Он ускорил шаг, переходя на легкий бег, экономил ци.

Впереди могло ждать что угодно, и подходить к вражескому лагерю вымотанным было бы верхом глупости.

Первая деревня попалась ему через час пути. Вернее, то, что от нее осталось. Олег остановился на околице, вглядываясь в пепелище. Хижины, сложенные из бамбука и тростника, выгорели дотла. От них остались лишь почерневшие остовы да груды золы, в которой еще тлели угли. Пожар случился не больше суток назад.

Он шагнул внутрь, стараясь не наступать на обгоревшие остатки утвари. В магическом спектре деревня была пуста. Ни одной живой ауры, только холодный, затухающий фон смерти.

В центре деревни, у колодца, он нашел их. Много тел. Они лежали беспорядочными грудами. Не сожженные, огонь пощадил эту часть деревни. Но смерть пришла сюда иначе. Олег подошел ближе, вглядываясь в лица.

Крестьяне. Мужчины, женщины, старики и дети. Много детей. Все они были мертвы, но смерть их не была быстрой или легкой. На шеях каждого зияли рваные раны, словно кто-то вгрызался в плоть с чудовищной силой, вырывая куски мяса вместе с кровью. Тела были обескровлены, кожа приобрела мертвенно-бледный, восковой оттенок. Остекленевшие глаза смотрели в никуда.

Олег медленно обошел груду тел, стараясь не смотреть в глаза детям. У одного мальчика, лет десяти, на шее зияла особенно страшная рана, почти отделившая голову от туловища. Кто-то жадно пил из него, не заботясь о том, что жертва еще жива.

Вторую деревню он нашел через пару часов. Она тоже была сожжена, но здесь огонь уничтожил все. Даже колодец был завален обгоревшими бревнами. В магическом спектре пустота. Ни тел, ни призраков, просто пепел и тишина, наверное, увели «„консервы“» про запас.

Третья деревня оказалась хуже всего.

Он понял, что что-то не так, еще за полкилометра. В нос ударил запах. Тот самый приторно-сладкий, который он уловил на выжженных полях. Теперь он стал в тысячу раз сильнее, тяжелее, невыносимее. Запах разлагающейся плоти, замешанный на запахе крови, которой здесь было так много, что она пропитала землю.

Деревня не была сожжена. Она стояла нетронутой, хижины, амбары, даже тростниковые изгороди, все было на месте.

Олег шел по единственной улице, стараясь дышать через раз, приглушая обоняние волевым усилием. Тела лежали повсюду. У порогов хижин, у колодца, прямо на дороге. Они не были растерзаны, как в первой деревне. Они просто лежали, будто уснули. Но цвет их кожи, неестественно бледный, почти прозрачный, и полное отсутствие крови в жилах говорили сами за себя.

Вампиры. Не простые шанши, солдаты, а, видимо, кто-то из высших. Они пришли сюда не за добычей для армии. Они пришли поохотиться, для удовольствия. Олег заглянул в одну из хижин. Внутри, на циновках, лежала семья. Отец, мать и трое детей. Самый младший, совсем еще младенец, был аккуратно уложен в плетеную колыбель. Он тоже был мертв. Обескровлен. Даже младенца не пощадили.

В груди клокотала холодная ярость, но он заглушил ее усилием воли. Злость — плохой советчик. Злость затуманивает разум, заставляет ошибаться. А здесь, в нескольких ли от вражеской армии, ошибка стоила бы жизни.

— Это хуже, чем я думала, -тихо сказала Лэяо, первой нарушив молчание. — Намного хуже.

— Я знаю, -мысленно ответил Олег, продолжая идти. — Я знаю.

— Империя… -продолжила она после паузы. — Она жестокая. Несправедливая. Но здесь… здесь люди — просто скот. Еда.

— Поэтому они и воюют так отчаянно, -продолжил Олег. — Аверад — это не просто другое государство. Это другая реальность. Реальность, где правят хищники, а люди — стадо. Империя хотя бы дает иллюзию защиты. Подобие прав, возможности. А здесь… здесь у людей нет ничего. Только страх и смерть.

Он поймал себя на мысли, что впервые за долгое время почти испытывает нечто вроде… патриотизма? Нет, слишком громкое слово. Скорее понимание. Понимание того, почему Империя Дракона, при всей ее деспотичности и косности, держится так долго. Потому что альтернатива — вот она. Лежит мертвыми детьми в обескровленных деревнях.

— Идем, -оборвал он свои размышления. — Нужно найти этот чертов Компас.

К вечеру он вышел к болотам. Местность вокруг Лэнга была настоящим кошмаром для наступающей армии. Топи, поросшие осокой и камышом, тянулись на километры, перемежаясь редкими островками твердой земли. Вода здесь была черной, застойной, пахла гнилью и тиной. Тучи москитов и мошки висели в воздухе, но Олега это не беспокоило, цуаньская плоть была слишком плотной для их жал. Он двигался осторожно, то и дело проваливаясь по колено в жижу, но упорно преодолевая метр за метром. Лагерь аверадцев должен быть где-то здесь.

Болото кончилось внезапно, уступив место полосе выжженной земли. Аверадцы методично расчищали пространство вокруг своих временных стоянок. Олег выполз на край твердой почвы и замер, вглядываясь вперед. В магическом спектре, на фоне ровного, спокойного свечения земли и редких растений, пульсировали десятки, сотни огней. Живые голубоватые ауры людей. И среди них темно-алые, густые, как свернувшаяся кровь, сгустки. Много шанши.

Лагерь аверадской армии раскинулся на широкой равнине, примыкая к подножию невысокой гряды холмов. Это не был хаотичный табор, как можно было ожидать от дикарей. Все было организовано, продумано, подчинено строгой логике. Ряды шатров и палаток тянулись ровными линиями, разделенными широкими проходами для передвижения войск. В центре возвышался огромный шатер, явно командный, украшенный какими-то вымпелами и флагами.

Он лежал в грязи на краю болота, вглядываясь в лагерь сквозь редкий кустарник. Люди внизу кишели как муравьи. Он впервые видел аверадцев так близко и понял, что генерал был прав — смешаться с ними не вышло бы ни при каких обстоятельствах. Они были совершенно не похожи на уньцев. Более темная кожа, но не как у негроидов, а с красноватым, медным оттенком. Черты лица резкие, хищные: орлиные носы, тонкие губы, глубоко посаженные глаза. Волосы черные, жесткие, у многих заплетены в тонкие косички или убраны под тюрбаны. Высокие, жилистые, с длинными руками.