Ручей оказался неглубоким, прозрачным, с гладкими камнями на дне. Вода журчала спокойно, и Олег почти физически почувствовал облегчение, от жажды не помрет. Он сделал пару глотков, набрал воды в самодельную флягу и огляделся. Следы мелкого зверья были повсюду: кроличьи лапки, следы какой-то местной куропатки, даже отпечатки маленьких копытцев. Отличное место для силков. Парень достал тонкие корешки, пару шнурков и начал расставлять ловушки.

Все объяснял вслух, медленно, распределяя движения, показывая наглядно каждый узел. Но стоило ему обернуться, как троица гоблинов стояла в ряд, навострив уши, и смотрела на него с выражением «мозг перегрелся».

— Вот, -сказал он, демонстрируя простейшую петлю. — Смотрите внимательно. Птица наступает сюда… петля затягивается… добыча никуда больше не денется.

Гух нахмурился.

— Кан, а почему петля сама тянется? Ты там духа поймал? Дух за веревку дергать будет?

Проныра уточнил:

— Или ловушка злится? Само злится и затягивает?

Сопля внес свой вклад:

— Может, это магия людиков? У них все как магия.

Олег вздохнул.

— Нет. Это сила ветки. Механика. Простая штука, магию я еще не открыл в себе, но завтра Хар должен ее зажечь.

Троица кивнула. Очень медленно. Было ясно, что они не поняли ни половины. Олег попробовал еще раз объяснить, показывая на пальцах.

Гоблины снова кивнули и снова с растерянными мордами. Хоть нелюди, а мимика, невербальные сигналы очень понятны.

«„Ладно. Завтра будем долбить заново. Кажется, придется начинать с основ физики уровня “„палка падает вниз, потому что тяжелая.“»

Олег разложил еще пару ловушек, проверил натяжение веток, подсыпал немного приманки и наконец решил, что на сегодня достаточно. Солнце уже опускалось за горы, воздух становился прохладнее, день сменялся сумерками.

— Все, идем обратно. На сегодня хватит уроков.

Гух зевнул так широко, что было слышно щелканье маленьких клыков. Проныра чесал бок о камень. Сопля дважды споткнулся о собственные ноги. Когда они добрались до пещер, троица немедленно разбежалась спать. Гоблины понятия не имели о четком режиме сна. Захотел спать — лег и вырубился. Задумываться о еде или отдыхе они умели только по необходимости. Олег попил воды, удостоил взглядом горку гоблинской жареной… чего-то… и решил, что желудок ему еще пригодится. Первое правило адаптации: не ешь то, что выглядит подозрительно. С этими мыслями он вошел в пещеру шамана.

Хар сидел, уткнувшись носом в деревянную ступку, что-то яростно растирая. Олег постоял пару секунд, не понимая, перебивать ли.

— Хар? -спросил он. — А где мне спать?

Шаман хлопнул себя по лбу так эффектно, что эхо отозвалось в дальнем туннеле.

— Ох ты ж яйцо тухлое! Совсем забыл! Людики же не ягуай. Вы же в дерьме не любить жить. Вам мусор под боком мешает, запах мешает, кости под жопой мешают. Странные вы.

Он ткнул пальцем в угол пещеры, где было удивительно чисто: ровный камень, без мусора, без костей, даже без запаха.

— Там твой угол. Спи там. Не перди сильно, пещера маленькая.

Олег улыбнулся.

— Нормально. Подойдет.

Он расстелил плащ, свернул мешок под голову, лег и позволил телу мгновенно расслабиться. Внутри было странное удовлетворение. Он больше не вонючий полураб, ему не надо делать «„ку“» перед высокородными господами. Это перед ним теперь делают.

Олег проснулся от тишины. В пещере царила полутьма, но судя по яркому свету, просачивавшемуся со стороны входа, на дворе давно не утро. Парень потянулся и ощутил приятную легкость в теле.

Затем медленно поднялся и оглядел пещеру. Хар лежал прямо у входа, на боку, обняв свой посох. Шаман стеклянным взглядом безмятежно пялился в потолок, по щеке на землю стекала слюна.

— Хар?

Ноль реакции. Только легкое сопение и аромат какой-то паленой травы.

— Понятно…-мыкнул Олег. — Великий архимаг сегодня недоступен.

Трогать обкуренного гоблина он не стал. Судя по состоянию, тот мог провести так еще пару часов, а то и дольше.

Гоблины, вероятно, считали это нормой. У них вообще многое было нормой, что для людей выглядело как повод для тревоги.

Парень вышел наружу. Племя уже шевелилось: кто-то копался в куче костей, выискивая съедобные, кто-то спорил, тыкая друг друга пальцами, кто-то просто сидел и смотрел на солнце, будто проверял, светит ли оно сегодня так же ярко, как вчера. Ни порядка, ни режима, ни понятия времени, они жили одним днем.

Олег оглядел возившихся зеленокожих и сразу нашел нужного.

— Гух! Идем. Проверим силки.

Гух подскочил будто все утро только и ждал команды. Уши торчком, глаза блестят.

— Идем, Кан! Я готов! Я очень готов!

Олег улыбнулся и направился в сторону ручья, наслаждаясь отсутствием хоть какой-то необходимости торопиться. А рядом, переминаясь от возбуждения, топал Гух.

У воды становилось прохладнее. Ручей петлял между валунами. Олег сразу пошел к первому силку. Лесные звуки вокруг стихли, и было слышно только плеск воды и сопящего гоблина.

Первый силок сработал идеально, в петле вяло трепыхалась упитанная куропатка. Гух разинул рот, потом захлопнул его и подпрыгнул.

— Свежак! Кан, это свежак! Настоящий свежак! Мы не ели свежак очень долго!

— Ага, со вчерашнего дня, — Олег снял добычу, быстро свернул ей шею. — Это только начало. Идем дальше.

Второй силок поймал более серьезную добычу. В петле висел местный аналог сурка — серый толстый зверек с пышной шубой. Признаков жизни не подавал, задохнулся, бедолага.

Гух подпрыгивал, топал ногами, бил себя лапами по груди.

— Кан лучший! Лучший из людиков! Это еда! Настоящая еда! Не дохлая, не гнилая, не жук! Это много еды! Очень много!

Олег спокойно сказал:

— Если ты научишься ставить такие же силки, сможешь добывать свежак каждый день. Будешь кормить племя. Станешь уважаемым ягуаем.

Гух замер, глаза распахнулись.

— Я научусь! Я обязательно научусь! Кан покажет, я повторю! Только не сейчас… сейчас я просто радуюсь…

И он снова подпрыгнул так, что чуть не плюхнулся в ручей.

«„И почему-то я ему верю. Гоблины не тупые… их просто надо правильно замотивировать.“»

Олег набрал свежей воды, умылся, потом задумался. А почему бы сразу не искупаться? Сбросил одежду и быстро окунулся в холодную воду. После вылазки они с счастливым гоблином вернулись на стоянку.

Олег отдал сурка Гуху и дальше, как они разделят тушу, кто вцепится кому в ухо, кто украдет кусок, уже не волновало. Главное, свежак у них появился. Куропатку он оставил себе. Ее можно было ощипать, выпотрошить и поджарить на костре, отличный завтрак.

Пока он занимался птицей, то долго обдумывал: можно ли здесь выживать в долгосрочной перспективе? Как ни странно, он уже доказал это. Он пережил зиму в одиночку, без посторонней помощи, с минимальными знаниями.

Сейчас же у него появилась целая стая гоблинов, пусть странных, но все же союзников. Добавить к этому повышенную выносливость, что появилась после медитаций или тех лунных лепестков, и перспектива выглядела не такой мрачной.

Только одна серьезная проблема постоянно маячила — еда.

Дичь закончится, и Олег окажется на грани голода. Гоблины способны эффективно выживать на подножном корму, человек — не факт. Нужен стабильный источник белка.

Он подвесил куропатку над каменным кострищем, подложил хворост, поджег. Долго смотрел на огонь и поймал себя на мысли: вообще жить здесь можно.

Позади послышалось шарканье. Хар проснулся. Точнее, раскрыл глаза и поднялся едва ли не одним рывком. Он подошел к костру, втягивая носом запах жареной птицы. Глаза у него горели, как у ребенка, нашедшего сладости.

— Хороший ученик, -пробурчал он, усаживаясь рядом. — Добыл еду для учителя. Пока учитель общался с духами. Духи, знаешь, утомляют.

Олег повернулся к нему и без малейших сомнений сказал:

— Куропатку делим пополам. Одну зверушку я уже отдал остальным.