Комната для медитаций оказалась простой и почти аскетичной. Гладкий каменный пол, несколько циновок, расстеленных вдоль стен, низкий столик с курильницей, из которой тянулся тонкий аромат трав. Ни лишней мебели, ни украшений. Воздух здесь был неподвижным, плотным, словно специально очищенным от посторонних колебаний ци. Это место явно использовалось по назначению и не терпело суеты.

— Садись, -коротко приказал Юйфэн, указывая тростью на пол.

Олег опустился на циновку, скрестив ноги. Мастер устроился напротив него, выпрямился и, не глядя в глаза, начал говорить ровным, скучным тоном, каким обычно читают заученную лекцию.

— Медитация — это когда ты сидишь спокойно и не дергаешься, -начал он. — Дышишь ровно, не думаешь о глупостях и гоняешь ци по меридианам, как положено. Не рывками, не силой, а плавно. Цель простая: чтобы энергия не выходила из-под контроля и не калечила тебя и окружающих.

Он говорил медленно, нарочито упрощая формулировки, будто обращался к умственно отсталому ребенку.

— Если в голове пусто, ци течет ровно. Если в голове каша, получаешь выбросы. Понял?

Олег понял сразу не только смысл слов, но и отношение. Пренебрежение сквозило в каждом жесте, в интонации, в том, как мастер даже не считал нужным скрывать свое мнение о «„деревенском цуане“», которого ему навязали. Олег молчал, но взгляд его стал тяжелым, злым, и он не пытался это скрыть. Юйфэн заметил это, его глаза сузились.

— Чего ты на меня смотришь как тупая корова? — раздраженно бросил он и, не раздумывая, поднял трость, целясь Олегу в лоб, явно собираясь «„вразумить“» ученика. Удара не последовало. Олег перехватил трость на полпути. Ладонь сомкнулась на древке. Он чуть подался вперед и тихо, почти шепотом, произнес:

— Не нужно так делать, мастер.

На лице Юйфэна мелькнуло короткое смятение, затем страх, тоже мимолетный, но заметный. В следующий миг его черты исказились злобой.

— Да как ты смеешь, поганый выродок, хамить мне! -прошипел он, вырывая трость. — Я тебя уничтожу!

Олег отпустил древко и спокойно выпрямился.

— Не думаю.

Юйфэн сорвался на крик:

— Пошел отсюда!

Олег поднялся на ноги, посмотрел на мастера с кривой усмешкой и ответил уже громче:

— Хорошо. Думаю, мне удастся найти нормального мастера в другом месте.

Это стало последней каплей. Лицо Юйфэна перекосило от ярости. Он резко взмахнул руками, делая серию быстрых жестов, и воздух в комнате пришел в движение. Голубые вихри ци закрутились перед ним, сжались в плотный поток и рванули вперед. Удар был мощным. Олега сорвало с места и впечатало в стену, он медленно сполз на пол, затем так же спокойно поднялся. Ни боли, ни повреждений не ощущал. Он усмехнулся прямо в лицо Юйфэну.

— Слабовато.

Мастер побагровел, губы дрожали от ярости, но он не стал продолжать. Лишь с ненавистью прошипел:

— Вон!

Олег развернулся и направился к выходу, не оглядываясь. Хоть от начальства потом влетит, урок не оказался совсем бесполезным. Кажется, парень сумел запомнить жесты и структуру примененного Юйфэном заклинания. Вряд ли он бы смог воспроизвести технику в полном объеме и с той же мощью, но общий принцип уловил. Есть некоторый шанс воспроизвести увиденное в упрощенной форме…

Вернувшись в казарму, Олег завалился на койку и погрузился в медитативное состояние, изучая структуру каналов. Маскировка сработала не идеально, но приемлемо, Юйфэн не стал глубоко копать, не увидел сидящего внутри духа с дополнительной Искрой.

— О, что-то ты быстро вернулся, -в комнате нарисовался Ван, жевавший кусок мяса. — Обучение закончилось?

— Ага. Едва начавшись.

— Почему?

— Мы не нашли с мастером общего языка. Он хотел мне двинуть тростью по лбу, я попросил его этого не делать… В общем, первый серьезный залет на службе.

— Надеюсь, ты не убил и не покалечил мастера? -забеспокоился командир десятка.

— Нет, и пальцем не тронул. Это он меня пытался покалечить. Жахнул заклятьем каким-то, меня в стену так впечатало…

Ван застыл на месте, задумавшись, потом воскликнул:

— Собака недорезанная! Нападение на представителя стражи — серьезное преступление… Пошли!

— Куда?

— К капитану. Расскажешь, все как было.

— Может не надо? -заупрямился Олег. — Зачем ворошить осиное гнездо? Я Юйфэна хоть не тронул, но сказал ему кое-что хамское.

— Что?

— «„Думаю, мне удастся найти нормального мастера в другом месте“». Вот, в ответ он магию применил.

— У старого пердуна будут большие проблемы.

— Еще раз давай уточним. Все было ровно так, как ты и рассказал, Кан? -переспросил капитан Си у Олега. — Ничего не переврал, не исказил, не упустил?

— Нет, командир.

— Пойми, при дальнейшем разбирательстве важно честно поведать про каждую деталь случившегося.

— Я понимаю, -вновь произнес Олег. — И мне нечего скрывать. Старый придурок решил, что перед ним очередной мешок для битья.

Си слегка поморщился.

— Только не вздумай ляпнуть подобное при начальнике стражи. Каким бы Юйфэн ни был гадким, он пока является почтенными мастером Пути Воздуха.

— Какое его наказание ждет? Если его вина будет установлена?

— Не знаю… Зависит от судьи. Выговор, порицание, штраф, в худшем случае — запрет обучать искусству управления ци…

После разговора с капитаном Си дело действительно покатилось дальше уже не на уровне слухов и пересудов, а по всем положенным канцелярским рельсам. Для городской стражи подобные инциденты были неприятными, но далеко не уникальными. Мастера ци, особенно признанные и обеспеченные, нередко начинали путать собственный статус с безнаказанностью. Империя это терпела ровно до того момента, пока подобные выходки не затрагивали служивых при исполнении. А в данном случае затрагивали напрямую.

Олег формально находился не просто в отпуске и не по личной прихоти явился к Юйфэну.

Он был направлен приказом начальника городской стражи на дополнительное обучение, то есть выполнял служебное распоряжение. С юридической точки зрения он оставался стражником при исполнении. Любое применение силы против него автоматически переходило в разряд тяжких проступков, а если речь шла о магическом воздействии, то категория нарушения поднималась еще выше.

Капитан Си доложил обо всем Ли Бану в тот же день, без попыток что-либо сгладить или утаить. Начальник стражи, выслушав доклад, лишь мрачно хмыкнул и велел вызвать Кана к себе. Разговор вышел обстоятельным, без повышенных тонов. Ли Бан расспрашивал методично, возвращался к деталям, уточнял формулировки, но ни разу не попытался прижать Олега или поймать его на слове. Выговора не последовало.

Наоборот, Ли Бан дал понять, что прекрасно осведомлен о нравах некоторых мастеров ци и что это далеко не первый случай, когда подобные люди позволяют себе лишнее, полагая, будто их умения ставят их выше имперского закона. В этот раз, по его словам, он не собирался ограничиваться устными предупреждениями или закрывать глаза ради чьего-то титула и репутации. Дело получало официальный ход.

Материалы уходили дальше, в соответствующие инстанции, где уже разбирались не только в том, кто на кого накричал, но и в том, какие техники применялись, с каким намерением и с какими последствиями.

Для Юйфэна это означало как минимум разбирательство с риском дисциплинарного наказания, а при неблагоприятном раскладе — серьезные ограничения в статусе, вплоть до запрета на преподавание. Для мастера его уровня это было чувствительным ударом, почти равным изгнанию из приличного общества.

Олег вышел из кабинета Ли Бана с двойственным ощущением. С одной стороны, он отчетливо понимал, что оказался на опасно близком расстоянии от людей, способных разглядеть в нем куда больше, чем положено обычному цуаню. С другой, впервые за все время пребывания в Империи Дракона он увидел, что система, при всей своей жесткости и деспотичности, все же работала не только в интересах сильных.