Олег моментально ушел ниже, ударил под ребра, заставив зелюдика согнуться. Пока тот замешкался, парень подцепил стопой его голень и резким движением выбил из равновесия

Тело зелюдика рухнуло на каменный пол. Олег не дал ему и секунды. Сразу же прыгнул сверху, перехватил руку соперника, зажал ее между коленей и, упершись обеими руками в его запястье, начал заламывать локоть.

Рептилоид рыкнул, дернулся, пытался вывернуться, но не мог грамотно уйти из захвата. Олег только усилил давление, направляя поток ци в предплечья для большей хватки. Характерный хруст раздался в самом суставе. Зелюдик взревел и, наконец, сдался:

— Хватит!

Олег отпустил руку, встал на ноги. Рептилоид остался лежать, держась за сломанный локоть, сопя от боли.

В зале повисла гробовая тишина. Затем Олег медленно повернулся к трибуне великих шаманов и выразительно развел руками.

— Ну что, довольны, лопоухие?

Атерам поднялся, указывая своим посохом на Олега:

— Чистая победа!

Толстяк, тот самый, что предлагал пустить Олега на мясо, тоже встал и спросил, не скрывая любопытства:

— Кто тебя так драться научил?

— В прошлой жизни специально занимался рукопашным боем. А ваш верзила сильный, но техника нулевая. Да и реакция как у черепахи.

Толстый гоблин фыркнул.

— Первая твоя работа, верзила: обучить наших зелюдиков правильной драке. Делай из них бойцов без оружия, а я взамен научу тебя нескольким полезным заклинаниям высшего порядка.

— Согласен, -кивнул Олег. Предложение было более чем выгодным. Атерам поднял руку и ударил посохом в каменный пол.

— Испытание пройдено. Людик… теперь экхару.

Олег мгновенно вспомнил объяснения Хара. Экхару — не просто титул. Это признание. Друг племени. Не-ягуай, которому доверяют, которого принимают. Он слегка наклонил голову, принимая решение Схода.

И в этот момент сотни гоблинов ударили посохами, кулаками и пятками по деревянным и каменным настилам трибун, создавая оглушительный раскатистый гул — знак одобрения, уважения и включения в их круг.

Месяц Олег провел в учебных залах Утробы, общаясь с шаманами, обучая два десятка зелюдиков азам рукопашного боя, некоторым борцовским приемам. Гибриды оказались относительно толковыми учениками, сообразительными, но тормознутыми. Нужно было повторить раз десять, пока «„студент“» начнет хотя бы приблизительно понимать связку движений, и еще сотню на повторение. Сила есть, ума не надо — говорил Олег великим шаманам.

Возможно, недостатки «„конструкции“» зелюдиков обусловлены последствиями скрещивания двух разных биологических видов.

Рептильный мозг недостаточно подходит для сложной интеллектуальной деятельности в течение долгого времени. Поэтому большинство гоблинов такие рассеянные, быстро переключаются от одного к другому, слабо подвержены рефлексиям. С эволюционной точки зрения — эффективная оптимизация. С социальной — межрасовое недопонимание.

Учебные залы представляли собой ряд переходящих друг в друга помещений, каждый с собственными запахами, температурой и звуковым эхом. Шаманы утверждали, что правильный звук улучшает способность зелюдиков воспринимать новые связки. Олег не мог проверить это научно, но замечал: если тренировка шла в правильном зале, гибриды действительно реагировали чуть быстрее, чем обычно.

Сам процесс обучения оказался ближе к дрессировке, чем к полноценным тренировкам. Зелюдики не умели обобщать. Если показать им прием в лоб, они могли его повторить. Если изменить угол атаки на пять градусов, они терялись, словно перед ними возник новый, незнакомый мир.

Чтобы хоть как-то компенсировать это, Олег дробил каждый прием на минимальные элементы. Он перестраивал их обучение на мелкие этапы.

Зал становился подобием лаборатории проверки моторных реакций.

Он не объяснял, почему нужен подшаг под корпус, почему важно перехватить инициативу на долю секунды раньше соперника. Все эти слова гибриды пропускали мимо. Зато, если он многократно повторял движение сам, затем направлял их кисти, локти, плечи в нужное положение, они запоминали состояние тела, а не смысл действия.

Поначалу их злила собственная медлительность по сравнению с Олегом. Шипели, топали, скалились.

В этом проявлялась их природа: быстрые эмоциональные всплески и отсутствие долгой рефлексии. Олег подмечал это с почти научным интересом, пробовал разные методы. Однако лучше всего работал ритм. Если он задавал устойчивый темп: шаг, разворот, удар, шаг, блок, захват — их моторика подстраивалась.

Через две недели Олег начал вводить элементы вариативности — то ускорение, то замедление, изменения дистанции, повороты корпусом. Первые попытки заканчивались тем, что двое-трое зелюдиков падали в кучу, пытаясь синхронизироваться с неправильной фазой движения. Но после сотен повторов организм гибридов адаптировался, и они начинали выполнять связки почти инстинктивно

За месяц они освоили восемь устойчивых боевых комбинаций: две для ближнего сближения, четыре силовых захвата, один бросок через бедро, один прием на удушение. На бросках они продолжали путаться: изменение центра тяжести требовало слишком тонких коррекций, а рептильный компонент их мозга не был создан для точной аналитики. Но грубая силовая техника давалась превосходно. Их плотные мышцы сокращались быстрее человеческих, а хват был почти звериным.

Иногда, наблюдая за их тренировками, Олег не мог избавиться от ощущения, что работает с биомеханическими конструкциями, которым просто дали форму живых существ. Но именно эта смесь простоты, силы и инстинктов делала их идеальными исполнителями. Им можно было вбить любую боевую программу, при условии, что у наставника хватит терпения повторить ее тысячу раз.

Великие шаманы с уважением смотрели на его труд. Для них обучение зелюдиков было не прихотью, а критическим элементом безопасности Утробы.

Когда через месяц двое из зелюдиков впервые синхронно провели тройную связку с броском через бедро без единой ошибки, старший шаман произнес:

— Человек. Ты изменил зелюдиков. Научил делать все быстрее.

Олег только пожал плечами. Он видел и слабость, и силу этих созданий, и понимал: если дать им задачи, совпадающие с их биологией, они станут идеальным инструментом. Если же попытаться сделать из них мыслителей, ничего не получится

Великий шаман Шод, тот жирдяй, грозивший пустить Олега на мясо, появился в учебных залах без предупреждения, словно возник из воздуха. На нем висели амулеты, кости, куски металла, тряпичные жгуты, все звенело при каждом его движении. Зал сразу наполнился запахом кислого мускуса и смолы.

— Человек, -произнес он. — Твоя работа получилась хорошей. Сходу нравится.

Он оглядел зелюдиков, которые в этот момент, тяжело дыша, пытались синхронно повторить связку, только что отработанную.

— И? Мне обычные похвалы не нужны.

Шод плюхнулся на широкую подушку, которую ему подстелили один из учеников под зад. Гоблин провел белым посохом по воздуху, и пространство рядом с ним будто сгустилось.

— Три заклятья высшего порядка, -сообщил он торжественно. — Дам тебе. Но предупреждаю: это не игрушки. Высшая магия любит пустые сосуды. Ты же сосуд… переполненный. Не убейся из-за самоуверенности.

Олег промолчал. Он знал, что спорить с шаманом бессмысленно.

— Начнем с самого опасного, раз уж ты людик, который любит сложности, — объявил Шод. — «„Голубое пламя“». Заучивание слов нашего древнего языка тебе не подходит. Атерам сказал, что Хар тебя научил читать узор напрямую. Цельный образ.

В воздухе всплыло нечто вроде голограммы геометрической модели. Узор «„голубого пламени“» оказался конструкцией чудовищной сложности. В отличие от привычных заклинаний, где структура была более плоской, линейной, здесь узор существовал в объеме. Это была сферическая модель, внутри которой вращались три спиральных контура, пересекающихся под углами, которые мозг отказывался удерживать. Каждая спираль имела собственный ритм, и нужно было одновременно удерживать поток внутренней силы, точки фокуса, внешний каркас для стабилизации, и саму сферу, чтобы она не расползлась и не захлопнулась назад.