Он определенно имелся. Поле десятого или одиннадцатого раза стало понятно, что истощить ци стало труднее. Магический потенциал не особо изменился, возросла сопротивляемость к воздействию духа, каналы «„огрубели“».

Олег затруднялся определить точные проценты, поскольку здесь не существовало цифр с параметрами силы, маны, интеллекта. Все базировалось скорее на личных ощущениях.

Олег как выдавал пять-шесть огненных шаров без заметной усталости, так и продолжал выдавать примерно столько же. Иногда, хорошо отдохнув, получалось по семь-восемь.

Со способностями цуаня чуть лучше — парень стал быстрее бегать, меньше уставать, рефлексы немного улучшились, но это могло быть и просто результатом систематических медитаций, тренировок по улучшению контроля над внутренней ци.

Само тело дистрофичного пятнадцатилетнего подростка заметно окрепло, стало подтянутым и жилистым, несмотря на скудную диету из подножного корма, явный недостаток нужных микроэлементов, экстремальный расход калорий.

Парень встречал каждый день с радостью и оптимизмом. Он меньше чем за год перестал быть бездарным задохликом, обрел мощь, которая в Сизе доступна подавляющему большинству, но они не имеют знаний, желания что-то менять…

Олег вряд ли теперь погибнет от запущенной простуды или нападения работников ножа и топора, скорая старость тоже не грозит.

Хар сказал, что, судя по состоянию Искры, ци, он может легко прожить сотню лет, оставаясь относительно здоровым. С ягуайской грибной настойкой — на треть больше.

К сожалению, сам шаман начинал постепенно сдавать: постоянная одышка, начинало шатать после малейшей физической нагрузки.

Ближе к концу осени Хар позвал Олега на серьезный разговор:

— Кан, я чувствую, что скоро отойду в мир духов.

— Я не тупой и прекрасно вижу, как твое состояние с лета ухудшилось.

— Завтра отправляемся на Великий Сход.

— Уже? -удивился Олег. — Мы ж собирались через месяц-полтора. Вот говно…

— Ты все понял, ученик. Выспись как следует.

— Мы пойдем все вместе?

— Вдвоем, -заявил Хар. — Остальному племени в Утробе делать нечего.

— Утроба? Это место Великого Схода?

— Да.

— Племя без нас почти беззащитно, -не то, чтобы Олег испытывал к зеленым ушастикам особую любовь, но бросать их на произвол судьбы тоже неправильно. — Нагрянут какие-нибудь кровососы и…

— Твой дух защитит их.

— Она… -хотел было возразить Олег. Хар резко перебил.

— Сильная. Пропиталась твоей сулькой. Высосет жизнь из любого людика, кровососа, ягуая.

Из висящего на шее Олега амулета вылетело белое облако эктоплазмы, которое приняло человеческий облик. Копошившиеся рядом гоблины и ухом не повели, давно привыкли к часты появлениям «„белой тети“». Лэяо также стала для них своей.

— Я не против, -кивнуло привидение.

— К тому же, — Хар положил руки на пузо. — Духов-пожирателей в Утробе не потерпят.

— Так какой у тебя план, о величайший учитель? Просто похвастаться перед своими корешами, типа: смотрите я людика магии нашей обучил, какой я крутой?

— Мы предстанем перед Сходом. Покажешь, чему научился. Я расскажу про твои экспыр… экпыр… эксперименты. Это важно.

— Я и сам могу, -проворчал Олег. — Не ребенок.

— Глупый ученик не знает, как правильно говорить с великими шаманами. Я знаю.

— Ладно. К чему мне быть готовым там?

— Тебе предложат знания. Возможность стать сильнее. Взамен на работу.

— Какого рода, Хар?

— Понятия не имею…

— А ты предположи.

— Принести что-то из людиковского города. Купить на базаре. Украсть. Стать посредником. Людики, кроме тебя, не воспринимают ягуаев всерьез. Но с людиком-цуанем или колдуном говорить будут.

— Значит, Штирлица из меня сделаете.

— Не отказывайся, Кан… -необычайно мягким тоном говорил гоблин. — Это слишком важно.

— Колись уже, старый хрыч, в чем подвох? Или никуда не пойду.

— Не подвох. Ягуаи не так просты. Великие шаманы хранят знания древних. Наш род оказался слабее людиков. Нас изгнали в леса, горы. Мы выживаем. Прячемся. Нам нужны руки и глаза среди людиков. Свой надежный человек.

— И много было людей вроде меня?

— Нет.

— Хоть бы не пришлось пожалеть потом.

Гоблин оскалился в веселой ухмылке:

— Ты стал моим учеником. Стал сильным. Открыл магию. О чем жалеть?

— А до того Гух, Проныра и Сопля хотели меня зарезать и съесть. И сделали бы это, если б я не дал Гуху промеж глаз.

— Но сейчас ты — друг, часть племени. Ни один ягуай здесь не посмеет напасть. Людики убивают, калечат ягуаев. Ягуаи отвечают тем же. Это длится много поколений. Ты повел себя по-другому, мы тоже.

— Убедил, морда зеленая… только есть момент. Ты же со своим сердцем не осилишь путь. Мне тебя тащить на горбу придется.

Хар снова улыбнулся.

— Умный ученик. Ничего не нужно объяснять.

Олег шел быстрым, ровным шагом, будто был не подростком, а опытным скалолазом, привыкшим к многодневным маршам. На шее у него сидел Хар, свесив ноги, держась за лоб ученика, ворча себе под нос и периодически жалуясь на собственное сердце.

Горы вокруг росли с каждым пройденным километром. Сначала шли холмы с хвойными лесами, потом высокие гряды, поросшие редколесьем, а дальше снова начинались инопланетные биомы. Альпийские луга, усыпанные цветами странных форм. Одни сияли металлическим отблеском, другие складывали лепестки при чьем-то приближении

Живность попадалась такая, что порой приходилось сомневаться в собственной адекватности. Долгоносые зеленые козы, прыгающие вертикально по отвесным стенам. Перламутровые птицы с четырьмя крыльями. Мохнатые зверьки, которые при опасности группировались в кольцо и укатывались вниз по склону. Олег смотрел на все это с восторженной жадностью исследователя, Хар же лишь цыкал:

— Дичь не пугай, тупой ученик. Клювом щелкаешь, обед сбегает.

Олег охотился на ходу, метая огненные шары по местной фауне. Хар каждый раз критиковал:

— Это сыро!

— Это перегорело!

— Это… мм… ну ладно, это вкусно.

В редкие «„голодные“» дни они выкапывали коренья, находили съедобные грибы или ягоды. Хар показывал, что можно есть, что нет.

— Ягуай живет долго, -бурчал он. — Если не жрет каждую блестящую гадость.

За день они проходили по двадцать километров, иногда чуть больше. Олег практически не уставал, ци держала тело в тонусе. Хар же казался все слабее. Но на шее ученика он уверенно сидел, будто специально всю жизнь готовился к роли седока.

Ночевали где придется, под нависающими скалами, под деревьями, в ложбинках, защищенных от ветра. И каждый раз Олег делал шаману расслабляющий массаж пяток, приходится, поскольку только за него хитрый гоблин согласился научить парня рецепту бум-шариков.

Племя осталось далеко позади. Хар не беспокоился, дух-пожиратель был надежнее любого воина. Часто они, разбавляя молчание, вели долгие беседы на отвлеченные темы:

— Хар, вот скажи, почему из всего племени ты — самый умный? Даже Сах до тебя не дотягивает. Остальные шаманы ближе к Гуху или тебе?

— Эх, Кан, -глубоко вдохнул шаман. Больше из-за недостатка кислорода в высокогорье. — Людики много не знают о ягуаях.

— А ты не спешишь мне рассказывать. Все надо по крохе выуживать.

— Понимаешь, мой род не всегда был таким.

— Каким?

— Прятался по норам. Ссался от людиков. Жрал червей.

— У вас была развитая цивилизация? –спросил Олег. — Ты говорил, что ваши заклинания — отголосок древнего языка, который вы даже толком не понимаете.

— Циви… Хер знает, что это. Когда-то давно в мире не было людиков. Ягуаям принадлежала земля, горы, реки. Мои предки не в норах жили. Они камни резали, как людики рыбу. Города были. Ваши приперлись и разрушили Башни Пения… теперь от них только песни в бошках у шаманов остались.

— Башни Пения?

— Там хранилась мудрость.

— А, типа магических библиотек, -догадался Олег. — А шаманы потомки тех хранителей знаний. Понятно.