Дух не ответил напрямую.

— Мы наблюдали из крон деревьев, из тени гор, из потоков воды. Мы видели, как трескается скорлупа от небесного огня.

— То есть я вас заинтересовал? -уточнил Олег.

— Люди не ищут мудрости нашего племени… Вы ищете. Самое крупное семя в вас ищет. Пробужденное семя.

— Нас вообще-то двое. Я и Лэяо. Кан не третий. Он просто часть меня.

— Мы видим три семени.

Олег вздохнул.

— Как скажешь.

— Крупное семя проросло под другим небом, -продолжил дух. — Но пробудилось здесь.

— Да. В другом мире. Под другим солнцем.

Фигура слегка наклонилась вперед, и голубой свет вокруг нее дрогнул.

— Тогда слушай, носитель трех семян, и отвечай. Мы будем спрашивать.

— Спрашивай.

Голубое свечение озера усилилось, отражаясь на стенах грота неровными бликами. Тени зашевелились, вытянулись.

— Мы не зовем это разговором, мы зовем это взвешиванием.

Олег скрестил руки на груди.

— Проверка, испытание?

Несколько глаз духа одновременно моргнули.

— Слишком узкое определение, мы не проверяем знания, мы слушаем, как звучит внутренний ветер.

Лэяо напряглась:

— Он смотрит не на тебя одного, он смотрит на всех нас.

— Пусть смотрит, -также тихо ответил Олег. Дух медленно обошел озеро, не касаясь воды, но и не отрываясь от нее окончательно.

— Ты пришел не просить, не торговаться. И не убегать. Это редкость.

— Я пришел потому, что меня привели, -пожал плечами Олег. — Без понимания цели. Ну и немного интересно

Из пасти духа вырвался звук, отдаленно напоминающий смешок.

— Интерес — хорошее состояние. Оно не закрывает уши.

Он остановился напротив Олега. Один из глаз уставился прямо ему в лицо, другой на грудь, третий куда-то глубже, туда, где находились Искры.

— Мы зададим вопросы. Не для того, чтобы получить ответы. А чтобы увидеть, как ты отвечаешь.

Шод, до этого молчавший, слегка сместился в сторону и оперся на посох крепче. Он явно понимал, что сейчас начнется, и вмешиваться не собирался.

— Некоторые слова будут кривыми, некоторые тяжелыми. Не спеши их выпрямлять.

— Хорошо.

— Тогда слушай, носитель трех семян, и отвечай так, как дышишь. Первый вопрос будет простым. Остальные нет, — голос духа изменился, стал вязким, тягучим. — Первый вопрос. Когда плод поднимает глаза вверх, что над ним: крышка сосуда или распахнутая рана?

Олег не сразу понял, о чем речь. Он нахмурился, прокрутил вопрос в голове, затем медленно выдохнул.

— Если ты про небо, то чаще это просто небо. Голубое. Иногда серое. Иногда темное. Оно не рана и не крышка. Оно просто есть.

— Рыбы, что плавали рядом с тобой в том пруду… они едят друг друга из голода или из привычки?

— Люди? -уточнил Олег. — В моем прошлом мире?

— Ты сам дал им имя.

— Тогда и так, и так. Иногда из нужды. Иногда потому, что иначе не умеют, но в целом они обычные. Не лучше и не хуже здешних.

— Привычка сильнее клыков, -пробормотал дух. — Когда ты под другим небом зовешь реку, а она не отвечает, значит ли это, что реки нет?

Олег растерялся от постановки вопроса

— Ты спрашиваешь, есть ли в моем родном мире магия?

— Дай ответ.

— Ни капли магии, никаких чудес.

— Глухой мир, -медленно повторил дух. — Но живой. Ночной страж твоего неба смотрит на тебя или спит с открытыми глазами?

Олег задумался.

— Луна? Она мертвая. Камень. Но люди все равно смотрят на нее, будто она живая.

— Иногда достаточно, чтобы смотрели, -несколько глаз моргнули разом. — Семена света, разбросанные по черной ткани зовут тебя или просто терпят твой взгляд?

— Звезды?.. Они молчат. Мы знаем, что они далеко и огромны. Слишком далеко, чтобы им было до нас дело.

— Молчание расстояния. Оно честнее обещаний. Какого вкуса движение воздуха там, где ты вырос? Он режет или ласкает?

— Когда как. Если выехать от города, то почти нетронутая природа. В городах может быть вонь выхлопных газов, дым, мусор, но есть и чистые, тихие места.

— Большие города, меньше гармонии. Когда твой род сжимает боль в горле, он выпускает ее звуком или глотает до хруста?

— Э-мм… Боль в горле? Ну… у нас есть песни и стихи, те, и другие помогают выражать разные чувства. От горя до радости.

В гроте повисла тяжелая пауза.

— Когда свет в сосуде гаснет… это разбитый сосуд или просто смена воды?

— Ты спрашиваешь про отношение к смерти? Да? Раньше я думал, что это конец. Выключили свет и до свидания. Теперь знаю, что это не так просто. Я хочу стать выше смерти и однажды вернуться туда, где все началось.

Озеро стало идеально неподвижным.

— Мы услышали. Река не всегда объясняет, но она всегда запоминает… Есть тропы, по которым не водят. Не потому, что они скрыты, а потому, что всякий, кого по ним ведут, приходит не туда. Знание о том, как идти против течения, не передают из ладони в ладонь. Его находят, ломая ноги или не находят вовсе.

— То есть помогать в некромантии вы не будете, -констатировал Олег.

— Мы не держим ножи для разрезания рек, -ответил дух. — Мы лишь смотрим, кто решается в них войти.

Фигура слегка наклонилась вперед, и голос стал жестче.

— Но запомни, носитель трех семян. Кровь — это огонь, спрятанный в сосуде.

Пока он греет, его терпят. Если пытливое семя сгниет и начнет жечь ради жжения, мы придем.

Олег кивнул без спора.

— Я не собираюсь использовать магию крови без необходимости. Мне она нужна не для резни. Можно еще спросить кое-что?

— Правильные вопросы делают мудрее.

— Если я умру еще раз и мне повезет переродиться заново, память вернется?

— Старые картины тонут в омуте смерти. Новое рождение не всегда становится пробуждением.

— Я это понимаю. Только благодаря молнии вспомнил себя прежнего. Как мне сохранить память, личность после следующей смерти? Есть какой-нибудь способ помимо некромантии?

— Мудрость духа и ума.

— Слишком расплывчато звучит, -не унимался Олег. — Может намекнешь на ритуал, заклинание, волшебные грибочки, дающие просветление?

— Семя должно прорасти. Разные дороги, один путь.

После сказанного воцарилось молчание, Олег понял, что выпытывать секреты мироздания бесполезно, затем дух медленно выпрямился.

— Этот человек достойнее многих, что носят полные сосуды и пустые взгляды, -несколько глаз уставились на великого шамана. — Береги его, пока можешь. Такие плоды редко падают туда, где их ждут.

После этого свет в озере резко погас. Фигура рассыпалась на блики, будто отражение, в которое кинули камень. Олег несколько секунд смотрел на озеро, затем перевел взгляд на Шода.

— А если бы я оказался недостойным?

Шод почесал ухо, пожал плечами и сказал самым будничным тоном:

— Да ничего особенного. Дух бы тебе сделал бум-башка… Хорошо, что не сделал.

Очередная тренировка магии крови началась совсем не так, как ожидал Олег. Вместо одного учителя, Шода или Атерама, сменявших друг друга по очереди, в зале объявилась целая толпа великих и обычных шаманов. Двое Зелюдиков бросили на пол перед парнем связанного по рукам и ногам гоблина.

— Как это понимать? -обратился Олег к Шоду.

— Мы хотим посмотреть, как ты выпьешь из него жизнь, -сообщил великий шаман. — Этот ягуай провинился. Убил собрата. Сход приговорил к смерти.

— Э-м… -слегка смутился Олег. — Попробуем.

Он уже свыкся, что является для зеленокожих объектом научного интереса, но от столь пристального внимания все равно было не по себе. Только вытянул руку и хотел выкачать заключенную в крови приговоренного силу, как вмешался Шод:

— Выпей не магией крови. А через духа в тебе.

Лэяо, услышав приказ гоблина, поежилась. Возможно, она не стала за много лет спятившим духом-пожирателем благодаря какому-то внутреннему стержню, не давшему ей опуститься на уровень вампиров. Для поддержания существования, насколько мог судить Олег, паранормальной сущности хватает фонового излучения в правильном месте.