Олег медленно кивнул.

— «„Алую стрелку“» вы потому и дали мне первой. Прямой путь, простой узел.

— Вот! -довольно ткнул в него посохом Шод. — Стрела — это взять, направить, проткнуть. Даже тупой справится. А теперь важное. Кровь не любит пустоты. Если ты создаешь заклятье, у него должен быть конец. Куда уйдет сила. Если не задал, она вернется. В тебя.

— Поэтому кровавая магия считается опасной, -заметил Олег.

— Она опасна для дураков, -отрезал Шод. — Умные просто не оставляют хвостов. Вытягивание жизни — это замкнутый путь. Ты тянешь, но сразу отдаешь во вжих или в тело. Кровавая плеть — открытый путь, но с якорем. Подчинение — самое мерзкое, потому что узел не в теле, а в голове. И вот тут тебе надо быть особенно осторожным. Потому что с твоей… второй душой внутри, кровь может слушаться не только тебя.

Он замолчал, давая Олегу время осмыслить.

— Короче, -подытожил он. — В кровавой магии ты не лепишь заклятье. Ты договариваешься с потоком. А поток всегда помнит, кто у него что взял.

— Я так толком и не понял, почему магию крови ни у людей, ни ягуаев не любят, Шод.

— Опасная. Не в смысле «„можно самому помереть“», это как раз мелочь. Опасная потому, что быстро выходит из-под контроля. Один раз получилось и все, дальше хочется больше. Сильнее. Проще. Кровь к этому подталкивает. От нее хреново защищаться. От обычной магии ты можешь поставить щит, сбить поток сульки, порвать форму. А тут? Кровь уже внутри тебя. Или в земле под ногами. Или на клинке. Можно защититься, да. Но сложно, дорого и не всегда вовремя. Поэтому те, кто привык к порядку, кровавую магию не любят. Она порядок не уважает.

Шод почесал подбородок и добавил:

— А еще… ее может освоить почти любой.

— Даже без серьезной подготовки? -осторожно уточнил Олег.

— Даже без нормального вжиха. Если есть хоть капля дара и мозги не совсем пустые, уже достаточно. Не надо годы медитировать, не надо вылизывать каналы. Понял принцип и работай. Вот это и пугает больше всего. Магия, которая не требует долгой учебы, не требует разрешения и не спрашивает, кто ты такой. У людиков она рушит иерархию. У нас — баланс племен. Потому ее и запрещают, и у вас, и у нас. Оставляют только шаманам… и то не всем. А еще она плохо пахнет. Не носом, головой. Трудно потом отмыться.

Шод посмотрел на Олега внимательно, уже без насмешки.

— Поэтому, людик, если ты идешь по этому пути, будь готов: тебя будут бояться даже те, кто пользуется тем же самым. И первые, кто попытаются тебя убить, будут не враги, а «„свои“». И на этом фоне, ты еще и с двумя вжихами… Хреновая у тебя жизнь намечается.

Шод уже собирался закончить, но затем поморщился, будто вспомнил что-то неприятное, и снова постучал посохом по полу.

— А, да. Есть еще одна причина. Про нее обычно забывают. Или делают вид, что забывают. Если кровавой магией начинают злоупотреблять по-крупному, духи злятся. По-настоящему. Когда кровь льется часто и неправильно, она начинает рвать потоки сульки. Не сильно, но постоянно. Возникает дрожь. Мелкая такая, мерзкая. Ты ее, может, и не чувствуешь, а вот духам от нее башка раскалывается.

— И что тогда? — спросил Олег.

— А тогда они снисходят в мир живых, рвут стену с той стороны. Не разговаривать. Не договариваться. А прибить сбрендившего мага, который им жизнь портит. Представь, что ты спишь, а рядом кто-то всю ночь по кости скребет. Долго терпеть будешь? Поэтому кровавых магов чаще убивают духи, чем другие маги… И тут важный момент. Если ты работаешь аккуратно, дозировано, не рвешь потоки и не устраиваешь резню ради силы, Но, если начнешь жадничать, если решишь, что тебе все можно… тогда прилетят. И никакие щиты, никакая Искра не помогут. Так что кровавая магия — это не путь силы. Это путь ответственности. Хреновой такой, тяжелой ответственности. А теперь думай, людик, духи будут за тобой смотреть особенно внимательно.

Когда Шод объявился в комнате Олег без предупреждения, как он обычно и делал, то вместо очередного урока объявил:

— С тобой хотят поговорить.

Олег оторвался от практики.

— Кто?

— Бесполезно объяснять. Все равно не поймешь, пока не увидишь.

Олег прислушался к себе, собственные ощущения не сигналили об опасности.

— Как скажешь.

Они спустились ниже привычных уровней Утробы. Проходы постепенно менялись, исчезли вырубленные стены, запах дыма и голоса гоблинов. Камень стал сырым, неровным, живым. С потолка свисали сталактиты, вода медленно стекала по стенам, собираясь в темные лужи. Здесь Утроба была не городом, а древней и нетронутой пещерой. Олег здесь еще ни разу не был.

Шод шел уверенно, знал каждый поворот.

Наконец они остановились у узкого прохода, ведущего в небольшой грот. Внутри было темно, но стоило сделать шаг и пространство наполнилось бледно-голубым светом. В центре грота находилось озеро.

Вода была неподвижной, гладкой, как стекло, и при этом сама излучала мягкое свечение. Олег подошел ближе и невольно вгляделся в глубину и сразу же мир поплыл. В отражении возникли ядовито-зеленые клубы, гротескные лица, перекошенные фигуры, фрагменты мест и событий, которые сменяли друг друга без логики и порядка, будто кто-то листал чужие сны. В голове раздался болезненный стон.

— Мне не нравится это место, -напряженно сказала Лэяо. — Оно тянет. Как будто хочет затащить меня туда.

Олег отвел взгляд от воды, заставляя образы рассыпаться, и медленно выдохнул. Он не чувствовал прямой угрозы, но ощущение чужого внимания, плотного и давящего, было слишком явным, чтобы игнорировать.

— Что это за место?

Шод стоял рядом, опираясь на посох, и смотрел на воду без видимого беспокойства.

— Тут проход, -ответил он. — В мир духов.

Олег нахмурился.

— В смысле… туда можно войти? Как мы вошли в эту пещеру?

Великий шаман покачал головой.

— Не все так просто. Мир духов другой. Если живой попытается прорвать границу и пролезть туда, его выплюнет. Или размажет. Зато живому проще установить связь и духам легче заглянуть сюда.

Олег помолчал пару секунд, затем сказал:

— Значит, ты привел меня сюда, чтобы я поговорил с духами?

Шод кивнул, будто это было очевидно, после шагнул к озеру, опустил кончик посоха в светящуюся воду и негромко произнес:

— Я привел его, древний.

Вода в озере дрогнула, сначала по гладкой поверхности пошли едва заметные круги, кто-то осторожно коснулся ее изнутри. Затем свет стал гуще, плотнее.

Шод убрал посох и отступил на шаг, давая пространству сделать свое дело. Олег стоял неподвижно. Внутренне он уже приготовился, не к бою, а к контакту с чем-то иным. Это ощущалось иначе, чем первая встреча с Лэяо или стычка с тем пожирателем в подземельях Шанду. Вода забурлила.

Из озера начала подниматься фигура, словно сотканная из света, тумана и искаженного отражения реальности. Сначала показался высокий силуэт около трех метров, гуманоидный, но неправильный. Затем детали начали проступать одна за другой. Тело напоминало гоблинское, но вытянутое и изломанное, с четырьмя руками, каждая из которых двигалась с разной скоростью, подчинялась собственному ритму. Голова была массивной, несимметричной, словно ее собирали несколько раз и каждый раз по-разному. В ней горели семь глаз разного размера и формы, расположенных без всякой логики. Один смотрел прямо на Олега, другой куда-то в потолок, третий будто бы внутрь самого себя. Пасть была кривой, смещенной вбок.

Олег слегка напрягся. Это существо не несло того всепоглощающего голода и ярости, которые он и Лэяо ощущали у пожирателя. Здесь было другое -усталость, налет многотысячелетнего существования, тяжесть памяти и слабый, но отчетливый интерес. Когда дух заговорил, звук раздался сразу со всех сторон грота. Не громко, но так, что невозможно было понять, откуда именно он исходит.

— Три семени в одном плоде. Река времени приносит странную рыбу.

Олег пожал плечами.

— Чего ты хочешь от меня?