К полудню солнце окончательно рассеяло остатки тумана. Воздух стал тёплым, но ещё не настолько удушающим. Северные земли отличались более мягким климатом, чем центральные или южные провинции. Кан отряхнул ноги от грязи, насколько мог, и направился обратно в деревню.

Путь занимал недолго, тропинка тянулась между низкими камышовыми зарослями, далее выходила к первому ряду хижин. У входа в деревню на поваленном стволе сидел староста — седой мужчина по имени Ян-Бо. Лет ему было много, но он держал спину ровно и сохранял упрямый взгляд человека, который видел слишком много неурожаев, чтобы чему-то удивляться. Ян-Бо поднял глаза, когда Кан проходил мимо.

— Работу закончил? -спросил староста, не повышая голоса.

— Да, староста. Канавы углублены, вода уходит нормально.

Староста коротко кивнул. Некоторое время он молчал, что-то прикидывая, потом медленно сказал:

— Сегодня вечером соберём всех. Есть новые распоряжения. Из уезда гонец приходил.

Значит, это касалось не только их деревни. Хоу, правитель уезда, редко присылал приказы без причины. Обычно это означало одно из трёх: либо дополнительный сбор риса, либо подготовку ополчения, либо требования выдвинуть людей для работ вдоль большой дороги.

— Что за распоряжения? -спросил Кан с осторожностью.

Ян-Бо покачал головой:

— Пока рано говорить. Соберём всех, тогда объявлю.

Такое молчание ничего хорошего не сулило. Староста не любил недомолвок, а если говорил «„рано“», значит, и сам ещё не всё понял.

Кан кивнул и хотел было идти дальше, но староста вдруг остановил его жестом.

— Грома утром не слышал?

— Нет. Только туман до полудня висел.

Староста снова кивнул.

— Народ с соседней деревни говорит, -пробормотал он. — Будто ночью слышали рокот, похожий на дальнюю грозу. Но небо чистое было. Может, ветер с гор гнал…

Он махнул рукой, словно не желая продолжать. Кан ничего не ответил. В это время года грозы бывали редко. Но староста Ян-Бо не был человеком, который обращал внимание на пустые слухи, непогода могла испортить урожаи.

— Иди. Отдохни, поешь. На собрании буду всех ждать.

Кан направился дальше к дому. Несколько женщин полоскали бельё в канале, малые дети крутили деревянный обруч, один мужчина чинил крышу хижины, осторожно поправляя слоями сухой тростник. Но в разговорах проскальзывали обрывки слухов:

— … северяне ближе к горам появились…

— … опять дороги чинить заставят…

— … ночью будто бы колдовской свет видели на перевале…

Кан не задерживался, просто шёл, слушая краем уха. Он не любил обсуждать слухи, они редко оказывались правдивыми. Но слова про свет на перевале зацепили его внимание.

В этой деревне ему казалось, что каждый день повторял предыдущий. И всё же раз за разом люди находили новые темы для беспокойства, иногда реальные, иногда выдуманные.

Кан подошёл к своей хижине. Мать уже разложила простую еду: рис, немного солёной рыбы, чай из сушёных листьев местного кустарника, вкусом напоминающий горьковатую траву. Он сел, взял пиалу.

Обычный обед, обычный день. Пока что без запоминающихся событий. Но вечером ему предстояло услышать, что же за распоряжение пришло из уезда.

К вечеру деревня завершала дневные работы, мужчины возвращались с полей, женщины собирали сушёные тростниковые полотна, дети тащили в сараи хворост.

Когда солнце коснулось верхушек дальних холмов, староста ударил деревянным молоточком по висевшему на столбе круглому бронзовому диску. Глухой, узнаваемый звон прошёл по всей деревне.

Кан вышел одним из первых. Постепенно у небольшого утрамбованного пятачка перед хижиной старосты собрались все. Мужчины, женщины, подростки. Те, кто был ещё слишком мал, держались с краю.

Ян-Бо стоял прямо, руки за спиной. Лицо его было серьёзным, но без паники, он умел держать себя перед людьми.

Когда шум стих, староста заговорил:

— Сегодня к нам приходил гонец из уезда. Хоу приказал: каждая деревня должна выделить десяток мужчин. Рабочие нужны для укреплений на северной границе.

По рядам прошёл глухой, недовольный ропот. Никто не удивился.

— Опять северяне? -спросил кто-то.

— Не опять, -сперва ответил Ян-Бо, затем уточнил. — Всё те же. Только в последние два года стали наглее.

Он сделал паузу и продолжил:

— Говорят, возле горных перевалов их отряды появляются чаще. Кроме разведки ничего не делают, но это только пока…

Несколько мужчин переглянулись. Для тех, кто постарше, эта тема была знакомой. Империя Дракона уже переживала подобное, тридцать лет назад, когда Голубая Императрица отправила на север огромную карательную армию. Тогда уньские войска сожгли варварские городки и поселения, оставили после себя пустоши и пепел. Говорили, что убили столько северян, что земля стала красной от крови.

Но поколения меняются быстро. Дети вырастают, становятся воинами и берут в руки мечи убитых отцов. Северяне не забывали поражений и не прощали унижения.

— Хоу приказал начать укрепление дорог и починку старых фортификаций, -продолжил староста. — Работы много. Нужно рыть рвы, чинить стены, ставить новые сторожевые башни.

— На сколько дней? -спросил Чэнь.

— Надолго, -прямо ответил Ян-бо. — Месяц точно. Может, два. Пока хоу не даст добро на возвращение, никто не вернётся.

Теперь ропот был громче. Работы на своих полях всем хватало, уводить десяток мужчин означало потерю рук в разгар сезона. Но приказы из уезда не обсуждали.

— Мы выберем десятерых, -сказал староста. — Мужчины от пятнадцати до сорока. Работа тяжелая, но не опасная. Это не армия, там ополчение не собирают. Только рабочие. Завтра утром назову имена.

— Почему не сейчас? -уточнил кто-то.

— Надо еще подумать, кто полезней здесь, а кто может послужить Империи.

Кан стоял ближе к краю толпы. Он был молод, крепок и не обременен семьей. Таких деревни обычно и отправляли первыми, он знал это и не удивился. Но и не волновался, такова была жизнь.

Разгорелись перешептывания, послышались недовольные высказывания. Кто-то ругался, кто-то просто молчал. Женщины ворчали о том, что придётся больше работать без мужей.

Когда собрание закончилось, люди начали расходиться по домам. Староста стоял до последнего, пока не убедился, что все услышали главное. Кан тоже направился домой. День был долгий, впереди ждала обычная вечерняя трапеза и сон. А завтра староста назовёт имена…

Небо постепенно темнело, появлялись первые звёзды. Кан шёл домой медленно, почти не замечая дороги под ногами. Слова старосты не выходили из головы.

Работы на границе… формально «„всего на месяц или два“„. Но все прекрасно знали, что приказы хоу редко совпадают с реальностью. Бывали случаи, когда людей отправляли “„временно“», а возвращались только через год, два, пять, иногда вовсе не возвращались.

Граница была суровой. Сухие северные ветра, холодные ночи, изнуряющая работа, нападения разбойников, северян или шанши.

Кан раньше думал, что его очередь придёт позже. Когда станет старше, когда в деревне появятся другие молодые. Но сейчас молодых-то и было немного: кто-то женился и стал ценным работником на своём поле, кого-то не могли отпустить из-за больных родителей, кто-то уже участвовал в обязательных работах в прошлом году.

Ему пятнадцать — возраст, когда он формально считается взрослым и может быть отправлен куда угодно.

Когда Кан вошёл в хижину, мать уже разливала горячую похлёбку в деревянные миски. Отец сидел у стены, устало массируя колено. У него давно болела нога — старое повреждение от тяжёлой работы на каменоломне, куда его в молодости также отправили «„временно“».

— Ты поздно, -сказала мать, не спрашивая ничего лишнего. — Устал, наверное.

Кан сел на своё место. Он не знал, стоит ли рассказывать про собрание. Но отец сам заговорил:

— Ян-Бо собирал людей. Сегодня я не смог пойти из-за ноги.

Кан кивнул.

— Распоряжение… -начал отец. — Что сказали?

— Хоу велел выделить десяток мужчин, -спокойно ответил Кан. — На строительство дорог и укреплений. Утром назовут, кто пойдёт.