Чоу коснулся пальцами горла.

— Чтобы войти в нужное состояние, требуется задействовать голосовые связки. Не слова, не мантры в привычном смысле. Вибрация. Гул, идущий изнутри, совпадающий с ритмом Искры.

Он продемонстрировал, почти не слышно, воздух вокруг едва заметно дрогнул, словно откликнувшись.

— Если перед боем провести такую медитацию, -продолжил Чоу. — Расход ци при заклинаниях снижается почти вдвое. Иногда больше, если практик хорошо настроен. Для тебя это критично, Кан. Размер твоих Искр заметно уступает даже мастерам средней силы. Да, ты быстрее, сильнее телом, лучше реагируешь. Но сила и реакция не всегда компенсируют нехватку запаса. Рано или поздно ты упрешься в потолок.

Олег не стал спорить.

— Аргументы понятны. Готов учиться.

Чоу кивнул, будто другого ответа и не ожидал.

— Тогда начнем.

Процесс оказался куда более утомительным, чем Олег предполагал. Нужно было сидеть неподвижно, выравнивая дыхание, и пытаться уловить тончайший отклик Искры внутри себя, одновременно создавая гул в горле. Любая ошибка сбивала настройку. Любое напряжение в теле гасило резонанс. Горло саднило уже через четверть часа. В груди нарастало раздражение. Искра то отзывалась слабым теплом, то снова уходила в глухую, непослушную тишину.

— Не дави, -раз за разом повторял Чоу. — Ты пытаешься заставить Искру подчиниться. Она должна откликнуться сама.

Часы тянулись медленно. Пот выступал на лбу, мышцы затекали, а результата почти не было. Лишь под конец занятия Олег на короткое мгновение поймал нужное состояние и тут же его потерял. Чоу это заметил.

— Почти удалось. Значит, сможешь снова.

Олег чувствовал усталость, непривычную даже для него. Это была не боль и не истощение, а раздражающее ощущение медленного, нудного труда над собой. Но он уже понял главное: если эта техника действительно работает, овладеть ею стоит любых усилий.

Очередной сон отличался от предыдущих, ни привычной размытости, ни туманных образов. Перед Олегом возник Атерам, но не в привычном облике ехидного гоблина, а в виде темного силуэта, сотканного из густых теней и зеленоватого мерцания, будто сам воздух вокруг него гнил и пузырился.

— Эй, людик Кан, -голос прозвучал прямо в голове. — Время пришло. Дуй в Утробу. Есть работа для тебя.

Никаких пояснений, никаких уговоров. Сказано, как напоминание о долге, который, по мнению гоблинов, никуда не делся. Олег резко открыл глаза и сел на лежак, чувствуя, как сердце колотится быстрее обычного.

Комната была погружена в предрассветный полумрак, за узкими окнами едва начинало сереть небо. Он провел рукой по лицу, затем медленно выдохнул. Это был не обычный сон слишком цельный. Прямой призыв.

— Ну их к ягуайской матери, этих зеленых кидал,- негромко буркнул он, глядя в потолок. — Я им не ручная собачонка, по первому зову бегать не собираюсь.

Лэяо отозвалась почти сразу, ее голос с оттенком насмешки.

— Забавно это слышать от тебя. Ты сам говорил: если есть источник знаний, его нужно выжимать до последней капли. Ягуаи могут быть мерзкими, лживыми и опасными, но не бесполезными. Они еще способны научить нас не одному полезному трюку.

Олег скривился.

— Нас опять попытаются поиметь. Я боюсь предположить, что будет, если они узнают об уничтоженном поводке.

Ответа не последовало, вместо этого Олег вдруг почувствовал резкое движение, на долю секунды контроль над телом словно ускользнул, и правая рука сама собой взметнулась вверх, жестко ударив его по носу.

— Ты совсем охренела⁈ -выдохнул он, зажимая переносицу. — Это что сейчас было⁈

— Воспитательная мера, -сухо ответила Лэяо. — Ты больше не тот неопытный юнец, которым был два года назад. Ты вырос, окреп, освоился в этом мире. Теперь мы можем ставить условия, а не просто принимать правила игры. Если гоблины зовут, значит, им что-то нужно. А раз так, мы можем потребовать плату заранее.

Олег молчал, возражать было чем, но все аргументы звучали неубедительно даже для него самого.

— Если полезем Утробу, то на своих условиях, ауру прячем. И при первом же намеке на очередную подставу — бежим, сверкая пятками.

— Вот это уже разговор, -удовлетворенно ответила Лэяо.

Олег умылся, привел себя в порядок и, вместо того чтобы идти на занятия по грамоте, свернул в административное крыло. У дверей кабинета главного наставника военного обучения, по сути директора, дежурил молодой писарь. Услышав просьбу о срочной аудиенции, тот на мгновение задумался, оценивающе посмотрел на Олега, словно взвешивая не его слова, а самого Кана, после чего молча кивнул и приоткрыл дверь.

Кабинет заведующего военной школой был просторным и строгим. Массивный стол, заставленный аккуратными стопками бамбуковых дощечек и свитков, на стенах несколько старых боевых знамен, и карта провинции с отмеченными гарнизонами. В углу тихо курилась благовония, наполняя воздух терпким, успокаивающим запахом. Все здесь дышало порядком и сдержанной силой.

Директор сидел за столом, держа в руках фарфоровую чашку. Несмотря на возраст, в нем не было ни дряхлости, ни суетливости — прямая спина, спокойные движения, взгляд человека, который привык командовать и не сомневается в своем праве это делать. Его Искра просто сияла как сверхновая, затмевая всех, кого довелось видеть Олегу прежде. Мощь старика поражала, но вместе с тем в меридианах виднелись признаки надвигающегося упадка. Некоторые каналы тускнели, скорость циркуляции и восполнения ци сильно ниже, чем в среднем по больнице.

Биологию сложно обмануть. Мастер Цзи говорил, что даже самых сильных мастеров ждет старость и смерть. Можно отодвинуть их наступление, порой на сотни лет, однако идеального эликсира бессмертия никто не изобрел. Кроме Голубой Императрицы, возможно…

Олег остановился у входа, выполнил ритуальное приветствие и заговорил, как положено:

— Господин, могу ли я к вам обратиться?

Главный наставник подул на чай, сделал небольшой глоток и лишь затем поднял глаза.

— Что у тебя, Кан?

Сам факт, что его знали по имени и в лицо на таком уровне, Олег отметил про себя без удивления. Он давно понимал, что находится под наблюдением.

— Этой ночью мне снился тревожный сон, -начал он, получив разрешение говорить. — В нем был мой отец. Я опасаюсь, что это дурное знамение. Прошу дозволить мне на несколько месяцев отлучиться и навестить родную деревню в горах Джуань.

Он говорил спокойно и без лишних подробностей, но выбрал формулировки не случайно. Здесь снам придавали вес, куда больший, чем на Земле. Через них говорили предки, духи, само Небо — игнорировать такие знаки считалось неразумным и даже опасным. Директор прищурился и некоторое время молчал, разглядывая Олега поверх чашки. Тишина затянулась, но Кан не торопил ее нарушать. Наконец старик поставил чашку на стол.

— Могу отпустить на пять месяцев. Шесть — самое большее, но по возвращении ты будешь обязан наверстать все упущенное.

— Благодарю, господин, — Олег снова поклонился. — Я постараюсь управиться быстрее.

Старик добавил:

— Родители и предки — самое святое, что есть у человека в этой жизни. Не нужно оправданий.

Олег еще раз склонил голову и, получив знак о завершении аудиенции, вышел. Все прошло куда проще, чем он ожидал. Не нужно было ни лгать напрямую, ни бежать, ни скрываться, достаточно было обратиться к понятиям, которые здесь действительно имели вес. К тому же он и впрямь собирался сделать крюк и навестить деревню Кана. Если уж носить его имя и жить его жизнью, то пусть эта часть будет спокойна.

Из Синцина на север он двигался налегке, без лишнего снаряжения, рассчитывая не на постоялые дворы, а на выносливость цуаня и привычку к долгой нагрузке, выработанную за годы тренировок.

Каждый день он выходил еще до рассвета, бежал по восемь, иногда по десять часов, чередуя ровный, почти механический бег с короткими переходами на быстрый шаг, когда требовалось восстановить дыхание. За день он стабильно преодолевал больше сотни ли — расстояние, которое для обычного человека растянулось бы на два, а то и три дня пути. Для него же это было вопросом терпения, а не предела возможностей.