— Ты говоришь, как человек, видевший слишком много несправедливости.

— Я говорю, как человек, без уточнений. Если небесный порядок нельзя подвергать сомнению, то он ничем не отличается от человеческого произвола, просто прикрытого красивыми словами. А если его можно проверять на прочность, значит, сомнение — не враг гармонии, а ее инструмент.

— Опасный инструмент.

— Любой инструмент опасен, -кивнул Олег. — Особенно в руках тех, кто не умеет им пользоваться. Ножом можно помочь в приготовлении еды или убить человека за пару монет.

— Ты отвергаешь догму.

— Я отвергаю запрет на вопросы. Империя, которая не боится вопросов, будет существовать дольше любой, что за них наказывает.

— Вот почему магов и цуаней всегда опасались, -сказал преподаватель. — Сила тела и сила разума редко уживаются в одном человеке.

Колокол возвестил окончание урока неожиданно резко. Ученики поднялись не сразу, слишком плотной была тишина, оставшаяся после спора. Чжоу Лянь оглядел класс.

— На сегодня достаточно. Трактат Ловонга перечитать… кто еще не научился грамоте, пусть слушают. Важно не заучить, а именно перечитать. Тем, кто услышал сегодня лишь дерзость, особенно.

Когда ученики начали расходиться, Чжоу Лянь окликнул его:

— Кан, задержись.

Олег остановился, внутренне он был готов к любому развитию событий, от холодного предупреждения до формальной выволочки. Но преподаватель лишь внимательно посмотрел на него, словно стараясь запомнить.

— Ты умеешь формулировать мысли и умеешь вовремя останавливаться. Это редкое сочетание.

— Я стараюсь не переходить границы.

— И правильно делаешь. Империя не наказывает за ум. Она наказывает за неосторожность. К тебе будут присматриваться. Внимательнее, чем к другим.

— Понимаю, -кивнул Олег. — Ко мне начали присматриваться с тех самых пор, как я спустился из своей деревни.

— Вот и хорошо. Свободен.

Когда он вышел в коридор, несколько учеников расступились, пропуская его вперед, кто-то поспешно отвел взгляд. Никто не пытался заговорить, но и прежнего отчуждения не чувствовалось. Ну вот, подумал Олег. Из разряда «„опасный“» я перешел в разряд «„интересный“». Лэяо тихо отозвалась из глубины сознания, с едва уловимой усмешкой:

— Ты снова привлек к себе внимание.

— Я знаю, -мысленно ответил он. — Но пока это внимание наблюдателей, а не палачей.

— Все может измениться в любой момент. Будь осторожнее.

— Постоянно сидеть тихо и не отсвечивать у меня плохо получается. Я — выходец из другой эпохи, мира.

— Сколько раз уже говорили, будем нарываться — закончим в могиле.

— Никто не нарывается. Сегодня я блеснул умом, а завтра появится более выгодная карьерная перспектива. Неужели ты всерьез думаешь, Лэяо, что мне хочется до конца дней провести охранником у городских ворот?

— Хм, ты прав.

— Я почти всегда прав.

— Но все равно будь осторожнее. В этой голове нас двое.

Олега направили в тренировочный зал второго корпуса без лишних пояснений. Олег не стал уточнять причин и не задавал вопросов. В таких местах вопросы обычно появлялись позже, если вообще появлялись.

В центре зала стоял мужчина. Молодой, лет тридцати, не старше, одет в черное ханьфу без украшений, простой пояс, никаких знаков статуса. Худощавый, собранный, с аккуратной бородкой и усами. Его лицо не выражало ни интереса, ни настороженности, но взгляд был цепким и внимательным. Олег остановился на почтительном расстоянии, выпрямился и выполнил традиционное приветствие.

— Цуань Кан прибыл.

Мужчина ответил коротким кивком.

— Обойдемся без церемоний.

— Я Мин Лэ, младший надзиратель Очей, -представился представитель госбезопасности. — Прибыл из Сильхэ Я здесь, чтобы оценить тебя.

Он прошелся взглядом по Олегу, задержался на культе левой руки, на осанке, на едва заметном напряжении в теле.

— Маг и цуань в одном лице большая редкость. Последний подобный практик был обнаружен на юге около сорока лет назад. Когда до него добрались Очи, он уже был мертв. Культисты разобрали тело на ингредиенты. Поэтому появление нового лян-цзи, сочетающего в себе два противоположных полюса силы, стало неожиданностью. Приятной.

Олег выдержал паузу и осторожно уточнил:

— В каком смысле приятной, господин?

Мин Лэ сцепил руки за спиной.

— В самом прямом. Когда из Шанду пришли первые донесения, им не поверили, но на всякий случай приказали наблюдать. Затем, когда получили подтверждение, оценить, на что ты способен и насколько управляем… Ты доказал, что можешь быть полезен. И что с тобой можно иметь дело.

Поэтому было решено начать твое обучение. Возвращаться на север после школы не будешь, там тебе делать нечего. В столице твои способности найдут куда более подходящее применение.

Слова Мин Лэ не прозвучали угрозой, но именно это и заставило по спине Олега пробежать холодок. Слишком уверенно было сказано то, что по сути решало его дальнейшую жизнь без всякой видимой альтернативы. Выбор уже сделан за него, осталось лишь вежливо поставить в известность. Мин Лэ, заметив эту заминку, едва заметно смягчил выражение лица, словно признавая естественность такой реакции.

— Замешательство понятно. Формально у тебя есть право отказаться. Никто не станет тащить тебя силой или объявлять преступником прямо сейчас. Но ты должен понимать и другое: второго такого предложения в твоей жизни не будет. Империя не любит повторяться и не тратит внимание на тех, кто однажды уже от него отвернулся.

Олег несколько мгновений молчал, взвешивая не столько услышанное, сколько собственные ощущения. Страха не было, была настороженность, та самая, что возникает перед неизвестным поворотом, когда дорога еще не обрывается, но уже перестает быть привычной. Он медленно выдохнул:

— Я согласен.

Мин Лэ слегка приподнял бровь, но не перебил, и Олег, выдержав короткую паузу, добавил, глядя прямо перед собой:

— С одним условием. Я не буду убивать детей.

— В этом не возникнет необходимости. Империи нужны исполнители, а не мясники.

После этих слов он сделал шаг в сторону, разворачиваясь корпусом, и плавным, почти ленивым движением принял боевую стойку, без резкости, без демонстративной агрессии, но в ней сразу чувствовалась выучка и уверенность человека, привыкшего проверять других на деле.

— Осталась формальность. Мне необходимо увидеть твои навыки как практика. Не отчеты и не пересказы, а работу вживую. Бей в полную силу, сдерживаться не нужно.

Олег пожал плечами, принимая это как данность.

— Понял.

Он сместил центр тяжести, позволив ци свободно потечь по каналам, и вокруг правой руки начала собираться голубоватая энергия, уже не расползающаяся дымкой, как раньше, а выстроенная в узконаправленный импульс. Короткий шаг, поворот корпуса, высвобождение.

Телекинетический удар сорвался с ладони и врезался в голубой ореол, вспыхнувший вокруг Мин Лэ в тот же миг. Волна силы не рассеялась сразу, а обтекла защиту, скользя по ней, пытаясь найти слабое место, и лишь затем ушла в стороны. Мин Лэ поморщился, сделал полшага назад, упираясь пятками в камень пола, но устоял.

— Достаточно, -произнес он, опуская руки. Мин Лэ несколько секунд стоял неподвижно, прислушиваясь не столько к отголоскам удара, сколько к собственным ощущениям, после чего медленно выдохнул и провел ладонью по лбу, стирая выступившую испарину.

— Для столь молодого практика у тебя… весьма внушительная мощь. Очень плотный выброс, очень упорядоченная структура импульса. Это не удача и не талант, это результат систематической работы. Видимо, до уроков у мастера Цзи ты долго и упорно тренировался.

Олег слегка наклонил голову, принимая оценку, и, позволив себе тень улыбки, уточнил:

— А если меня сравнивать с теми, кто давно постигает Пути?

Мин Лэ посмотрел на него внимательнее.

— Крепкий середняк. Для большинства посредственных ты будешь крайне неудобным противником. Труднопредсказуемым и потому опасным.