Атерам отозвался сразу, словно:

— А, дык ты про укреплялку вжиха. Она нужна была, чтоб ягуайские заклятья лучше получались. И каналы укрепить.

У Олега дернулся глаз. Значит, из-за собственной паранойи он сам вырезал из себя кусок души и попутно вселил в себя духа, даже не до конца понимая, с чем именно имеет дело.

«„Я идиот! Я абсолютный идиот. “»

Парень медленно ослабил контроль. Не полностью, лишь настолько, чтобы аура перестала быть смазанной, проявилась ее слои и структура меридианов с двумя Искрами. Он дал гоблинам возможность все рассмотреть. Реакция последовала почти сразу.

Сначала замешательство, настороженность, потом страх, перемешанный с болезненным любопытством. И, наконец, то самое выражение лиц, которое он уже видел однажды у Мин Лэ: полное непонимание происходящего и ощущение, что привычная картина мира дала трещину. Тишина затянулась. Теперь глаз дернулся у Шода.

Прошла, наверное, минута, может, чуть больше. Великий шаман тяжело выдохнул и с усилием выдавил:

— Ты… что ты сделал?

Олег снова стянул ауру, возвращая ей привычную для окружающих нейтральность, и ответил без спешки:

— Сначала я решил, что та укреплялка в каналах — проклятие. Подумал, что вы подстраховались и повесили на меня поводок.

Атерам не стал перебивать.

— Я искал способы ее вырвать, пробовал аккуратно, потом не очень. Экспериментировал долго. В итоге дошел до варианта, когда вселил в себя духа-пожирателя, она выжрала часть моей души. Но, побочный эффект оказался неожиданным. Дух не смог покинуть тело. Теперь мы делим его вдвоем… У нее проросли дополнительные каналы, и сформировалась вторая Искра.

Вопросы посыпались сразу.

— Как тебе удалось вселить в себя духа-пожирателя и остаться собой? — спросил Шод, уже без нажима, скорее с профессиональным интересом.

Олег пожал плечами.

— Мы просто подружились. Она получила вторую жизнь, я перестал быть одиноким.

Атерам хмыкнул и кивнул.

— Понятно, почему защите Утробы ты не понравился.

— Я не золото, чтоб всем нравиться, -отозвался Олег.

Шод некоторое время молчал.

— Теперь ты не маг, не цуань, а че-то вообще страннючее. Мы хотим это изучить.

— Только с одним условием, -сразу ответил парень. — Вы четко проговариваете каждое свое действие. Все, что собираетесь со мной делать.

Шод кивнул без колебаний.

— Годится.

Олег помолчал секунду и добавил:

— И еще. Какую работу вы мне хотели поручить?

— Ты ее уже выполнил.

— В смысле?

— Мы хотели добыть всяких заколдованных людиковских штук, -пояснил Шод. — Чтобы наше колдовство было лучше. Но ты уже принес. Меч — хорошая штукенция.

— Да ну на…

— Взамен мы обучим тебя кровной магии.

На лице Олега выступила довольная улыбка.

— Только оружие свое дарить не буду. Посмотрите, пощупаете и вернете. Мне за утрату такого артефакта руки вырвут.

— Хорошо, -кивнул Шод. — Вернем в целости.

— Скажи, Шод, а если бы я оказался крысой и вместо помощи вам привел бы сюда имперскую армию?

— Мы бы погибли, но духи покарали бы тебя за подлость и нарушение обещаний.

— О, вот оно как, -принял к сведению Олег. — Вы сильно рисковали, принимая меня.

— Людик, -влез в разговор один из незнакомых великих шаманов. Сухощавый, сморщенный, с бельмом на месте правого глаза. — Риск стоил того. Мы изучим тебя, людиковские клинки. Ягуаи станут сильнее.

— Вам Империю Дракона все равно не одолеть, поверьте. Она огромна. Даже по меркам моего прежнего мира.

После прибытия в Утробу Олег двое суток отъедался и отсыпался, а затем начались первые уроки. Шод выбрал тренировочный зал в глубине подземного города, подальше от посторонних глаз. То, чему он собирался учить парня не всем великим шаманам понравилось бы.

— Ладно, людик. Слушай внимательно, а то потом будешь задавать глупые вопросы и мешать мне думать, -он махнул жирной рукой в воздухе, будто отсекая все лишнее. — У вас, у людиков, магия простая. Ты берешь сульку… ну, ци, да? Либо тянешь ее из мира, либо копишь в каналах, возле вжиха. Все аккуратно, все медленно, все «„не дай предки, перетрудиться“». А магия крови не про аккуратность. Это про топливо. Она прямая как извилины у моих учеников. Есть кровь, есть сила. Нет крови, нет магии. Все. Кровь — не просто жижа. В ней уже есть своя особенная сулька. Теплая, живая, плотная. Нам не надо уговаривать мир, чтобы он дал нам кусочек. Мы просто берем то, что уже есть. Можешь брать свою, но если перестараешься, то падаешь, бледнеешь и умираешь. Своя кровь — плохое топливо. Потерял, не вернешь быстро. Чужая — другое дело.

— Любая? -спросил Олег.

— Любая живая, -кивнул Шод. — Но не вся одинаковая. Ты, небось, думаешь: а сок деревьев можно? Тоже же течет.

Олег чуть приподнял бровь.

— Я как раз хотел спросить.

Шод завис почесал затылок.

— Теоретически… Можно. Практически — задолбаешься. Слишком много деревьев надо извести. Они медленные, тягучие, холодные. Чтобы выжать столько же силы, сколько дает одна крыса, тебе полрощи выпить придется… А крысы, людики — теплые. Мягкие. Сулька в них быстрая, отзывчивая.

Олег мысленно отметил: речь шла не о количестве, а о качестве извлекаемой ци.

— В прошлый раз тебя научили одной штуке, -продолжил Шод, возвращаясь к теме. — «„Алой стрелке“„. Значит, общий принцип ты уловил. А раз уловил, значит можно идти дальше. Не детские фокусы, а нормальные техники. “„Вытягивание жизни“„, “„кровавая плеть“„, “„подчинение“». Но сначала тебе надо понять, что именно ты делаешь, когда лезешь в чужую кровь. Иначе долго не проживешь… Кровавая магия, она не про слова и не про красивые жесты. Ты не приказываешь сульке, ты ее ведешь. Как поток. Кровь течет, и ты течешь вместе с ней. В обычном колдовстве ты сначала собираешь силу, потом формируешь заклятье, потом выпускаешь. Тут все одновременно. Кровь — это и форма, и топливо, и зацеп. Главное — не давить. Если полезешь в кровь с силой, она взбесится. Разорвет каналы, тебя перекрутит, а заклятье выйдет кривое. Надо подхватывать течение, а не ломать его.

— То есть больше похоже на шаманство? — уточнил Олег.

— Похоже, -не стал спорить Шод. — Только шаманы с духами договариваются, а тут ты договариваешься с плотью. С живой. Она глупая, но упрямая.

В этот момент Олег снял протез с левой руки и положил его на каменный пол.

— Тогда вопрос. Руку можно отрастить?

Шод подошел ближе, прищурился и взял культю в ладони. Он долго водил ими вдоль обрубка, прислушиваясь внутренним чутьем.

— М-м… — он почесал ухо. — Каналы в хлам. Сложно будет. Очень.

— Но можно?

Шод помолчал, затем неохотно кивнул.

— Можно. Но не быстро и не красиво. Кость, мясо, кожа — это полбеды. Каналы придется тянуть заново, как у младенца. А это больно. Подумаем, че можно сделать. Нам нужен целый людик. С обеими руками.

Шод вернулся к теме, словно ничего особенного не произошло.

— Запомни главное. В кровной магии ты не тратишь силу. Ты ее обмениваешь. Чужая жизнь за твое действие. И если обмен честный, все работает. Если нет… кровь взыщет свое.

— Понятно.

— Теперь про заклятья, не про названия, а про то, как они вообще собираются. Потому что если будешь думать, как людик, у тебя ничего не выйдет. У обычных колдунов заклинание начинается с вжиха. С Искры. Ты сначала решаешь, что хочешь, потом под это строишь форму, потом кормишь ее сулькой. Все наоборот. В магии крови все начинается с источника. С крови. Пока не понял, чью кровь ты используешь и зачем, даже не пытайся думать о форме.

— То есть сначала топливо, потом эффект? -уточнил Олег.

— Не совсем, -покачал головой Шод. — Сначала связь. Любое кровавое заклятье держится на трех вещах. Источник. Путь. Узел. Источник — это кровь. Твоя или чужая. Чем ближе она к телу, тем сильнее связь. Капля на земле — почти мусор. Кровь в жилах — золото. Путь — это как ты ее ведешь. Через каналы, по поверхности тела, по воздуху, через предмет. Плохой путь — заклятье рассыпается. Кривой путь — бьет по тебе. Узел — то, ради чего все делается. Ударить, связать, вытянуть, подчинить. Узел всегда простой. Если начнешь умничать, кровь тебя не поймет.