— Заткнулись оба, тупицы!

Олег сухо хмыкнул. Если это и был запах силы, то очень специфической. Он шёл сзади и слушал их перепалку как нескончаемый поток абсурда.

Поначалу казалось, что эти существа — просто сумасшедшие дети с ножами.

Но постепенно он начал замечать очень любопытную вещь. Гоблины не держали зла друг на друга, могли вцепиться друг другу в уши, обзывать, бить, кусать, а через минуту уже болтали о чём-то совершенно другом,

будто драки не было вовсе. Не забывали, просто не считали важным и не зацикливались. Вот Левый только что грозился отрезать Правому уши, а теперь с энтузиазмом рассказывал ему:

— Когда шаман злится, он делает мыло. Из жира! Вонючее мыло! Очень плохо!

Правый ржал, хлопая себя по впалому зелёному животу:

— Гуха надо помыть! Гух плохо пахнет!

Гух же гордо выпятил грудь:

— Я вожак! Вожак так и должен пахнуть.

Через пару секунд они уже спорили, какая рыба вкуснее — та, что поймал Олег, или та, что пару месяцев назад украли у какого-то рыбака. Олег слушал и думал.

Это другая психика, не человеческая, более гибкая, приземленная. Они быстро реагировали на всё вокруг, молниеносно переключались между эмоциями и задачами, но при этом они были способны думать о будущем, строить долгоиграющие планы.

Когда разговор заходил о шамане, о наказании, о том, что нужно «„принести мясо, чтобы шаман не злился“», в голосах гоблинов прозвучали настоящая тревога и понимание последствий. Они умели планировать. Пусть странно, нелогично, в своей системе координат, но умели. Рациональные в пределах своей логики, не тупые животные, просто другая раса разумных существ. Говорили они тоже нелепо, перескакивая с темы на тему, словно мысли в их головах жили отдельной жизнью:

— Шаман сегодня злой. У него палка холодная. Когда палка холодная, шаман кусается.

— Потому что он воду пил! Холодную! Ты тоже пил, тоже кусаться будешь!

— Нет! Я мясо ел, мясо тёплое! Значит я тёплый и сильный! Людик дал мне силу!

— Дурак, сила не в еде! Сила в ушах! Чем уши больше, тем сила сильнее!

Левый гоблин гордо дёргал свои гигантские уши в стороны, показывая превосходство, пока Правый не попытался эти уши укусить «„на проверку“». Олег только усмехался. Гуманоидные рептилии, что эволюционировали параллельно людям, со своей собственной непрогнозируемой логикой. Через пару часов подъёма и спусков местность изменилась, лес менее густым. Гоблины перестали скандалить, теперь они шли деловито, переговаривались тихо, уже обсуждая предстоящую встречу с шаманом.

— Шаман всё знает. Шаман говорит, кто плохой и кто хороший.

— Шаман скажет, людик можно или нельзя.

— Шаман умный. Умней всех. Даже Гуха.

— Гух тоже умный! -немедленно возразил Гух.

Правый хмыкнул:

— Гух умный — это как камень мягкий. Бывает, но редко.

Гух тут же ринулся его пинать. Олег поправил за плечами мешок и ускорил шаг. После восьми или девяти часов марша через горы и перевалы, показался первый признак стоянки: грязные тряпки на верёвках, разбросанные кости, несколько пещер между скал. Шедшие с Олегом гоблины радостно завизжали:

— Дом! Дом! Людик идёт в банду! Людик хороший! Людик большой!

Стоянка гоблинов располагалась в глубине ущелья. Тут было грязно, тесно, повсюду валялись обглоданные кости, какие-то странные амулеты из перьев и когтей. Но по-своему это было органично. Мир низших ягуаев выглядел именно так, дико и примитивно.

Гоблины окружили Олега, возбуждённо пища:

— Ша-ма-а-ан Хар! Гух людика привел! Много-много мяса!

В глубине одной из пещер послышалось сопение, потом резкий кашель и наружу вышел шаман. Он был похож на маленького индейца, которого покрасили зелёной краской и случайно забыли в грязи на несколько лет. Его тело было покрыто чёрными и белыми узорами — то ли татуировки, то ли краска. На голове венок из перьев и сушёных корней. В руках — палка с подвешенными на нитках зубами. Глаза выдавали ум, не человеческий, но куда более изощрённый, чем у сородичей.

— Вот это хорошо! Мясо! Свежий! Большой людик! Будет пир!

Шаман уже открыл пасть, чтобы сказать что-то еще, но Гух быстро опомнился:

— Не-не! Это не мясо! Людик! Людик хочет в нашу банду!

Тишина накрыла ущелье, гоблины, которые ещё секунду назад пихались локтями, замерли. Шаман моргнул. Моргнул второй раз, потом протёр глаза тыльной стороной руки.

— Так… подождите… Людик… что?

Гух гордо повторил:

— Хочет к нам! В банду! Наш будет!

Шаман медленно повернул голову к Олегу, внимательно осматривая его сверху донизу. Потом широко ухмыльнулся и покачал головой:

— Вот же дрянь… точно перебрал с грибочками вчера. Видения полезли. Людик сам пришёл. Людик жить хочет с нами. Совсем крышу оторвало.

Олег, стараясь выглядеть максимально уверенно, сделал шаг вперёд.

— Я хочу научиться магии, -сказал он спокойно. — Если ты, шаман, хоть что-то знаешь, научи меня, взамен помогу вам. Едой. Защитой. Любым делом, с которым вы не справитесь сами.

Гоблины оживились, Гух мгновенно поднял подбородок, расправил плечи:

— Людик сильный! Людик Гуха одним пинком спать отправил! Сильно! Гух уважает!

Правый гоблин тут же поддакнул:

— И мясо дал! Настоящее мясо! Он нам дал! Бесплатно!

Шаман поднял руку, заставив племя замолчать. Он подошёл к Олегу вплотную и, не стесняясь, ткнул пальцем ему в живот, пощупал задницу, осмотрел пальцы рук. Потом просто пожал плечами.

— Ну… здоровый. Сильный. Мяса много. Удобный. В драке полезный. Племя, у которого есть свой людик — самое крутое племя в округе будет. Лады! Сделка хорошая!

Гоблины радостно заорали. Шаман продолжил:

— Колдовать я тебя научу, людик. Но ты не обижайся, если не получится. Бывают ягуай с магией, бывают без магии. Бывают людики с магией, бывают пустые внутри, как гнилой орех. Понимаешь?

Олег кивнул.

— Я понимаю. Но я почувствовал… что-то. Слабо, но будто бы есть ци внутри. Не уверен, но ощущение было.

— Ци, говоришь? Людик умный. Или бредит. Или и то и другое. Ладно. Пошли. Перетрем с глазу на глаз.

Он откинул тряпку, которая служила дверью, и жестом пригласил Олега внутрь пещеры. Олег краем глаза заметил, как гоблины подпрыгивают на месте от возбуждения и как переключились от режима «„убить и съесть“» на режим «„наш друг-людик! “». И найти общий язык оказалось удивительно легко. С этим неожиданным чувством правильности происходящего

он шагнул в тёмную пещеру. Оставалось надеяться, что размалеванный «„индеец“» действительно способен чему-то обучить.

Пещера шамана оказалась куда просторнее, чем выглядела снаружи. Вход был узким, но дальше свод расширялся, образуя длинную, темную залу, освещенную несколькими светляками, сидящими на стенах. Они мягко мерцали бледно-зеленым.

Воздух внутри был густой, насыщенный запахами земли, дыма, прелых трав, сушеного мяса и чего-то еще резкого, будто жженой коры.

Стены были исписаны грубыми рисунками. Шаман явно использовал для них смесь белой глины, сажи и ягоды, линии были неровными, но выразительными. На одном рисунке было что-то похожее на огромного гоблина с тремя глазами. На другом палка с глазами, возможно, изображение его магического жезла. На третьем странная спираль, напоминающая скрученный позвоночник.

Вдоль стен стояли десятки горшков. Некоторые плотно закрыты тряпками и шнурками, другие открытые, источавшие устойчивый запах трав. Олег заглянул в ближайший. Там лежали высушенные жучки, какие-то лепестки, кусочки черной смолы, кости. В другом горшке хранилось что-то похожее на порошок, серый и мелкий, как пепел. Третий содержал измельченные сушеные водоросли…

Все вокруг говорило: шаман занимался примитивной, но настоящей алхимией, а значит обладал определенными знаниями.

С потолка свисали пучки трав, перевязанные грубыми нитками, листья, жесткие шипастые корни, часть из них Олег никогда не видел, даже среди обычных растений.