Впервые пытаясь воспроизвести узор, Олег почувствовал, как сознание скачет от одной части структуры к другой, теряя контроль над общей формой.

— Ты думаешь, -язвительно замечал Шод. — Думать нельзя! Не головой держи. Чувствуй. Делай объем частью себя, как будто ты внутри него стоишь.

На пятой попытке Олег ощутил, как каркас заклинания впервые собрался в устойчивую форму. Сфера словно «„щелкнула“» в голове и в следующую секунду из его ладони вырвался поток яркого, густого голубого огня.

Пламя не столь жарким, сколь разрушительным по своей сути.

Каменная плита перед ним зашипела, покрылась вязкими каплями расплава. Защитный амулет на стене мигнул и погас, не выдержав воздействия. Три секунды и поток исчез. Олег рухнул на колени. Сердце колотилось, дыхание сбилось, руки дрожали.

— Нормально, -произнес Шод, даже не пытаясь подойти. — Это обычно для колдуна-задохлика с плохими каналами. Если ты после «„голубого пламени “» еще в сознании значит, можно продолжать.

— Чуть попозже.

— Мои ученики осваивают «„голубое пламя“» только на третий год учебы. И то далеко не все.

— Почему? Кроме опасности, которую несет высшая магия.

Шод постучал пальцем по виску.

— Мозги. Не все могут правильно думать. Не все с хорошей памятью, соображалкой.

— Первые заклятья мне не сразу давались, но потом я уловил принцип их построения.

Два дня ушло на то, чтобы Олег смог повторить заклинание без немедленного обморока. Но каждый раз его сил почти не оставалось. Магическое истощение накатывало тяжелой волной. Тошнота, холодный пот, дрожь в суставах.

— Медленно, но идешь, -признал Шод. — А теперь узор попроще.

Второе заклинание называлось «„дурман“». Его воздействие на себе Олег уже испытывал.

Узор «„дурмана“» стал первым высшим заклинанием, которое Олег смог освоить без тотального истощения. Это удивляло даже его самого: после чудовищно сложного «„голубого пламени“» ожидал, что любое воздействие на сознание будет не менее тяжелым. Но «„дурман“» оказался иным. Не легким, но интуитивно понятным, будто мозг человека сам подсказывал, куда тянуть нити силы. Шод объяснял это просто:

— Людики — мастера самообмана. Ваши умы гибкие, скользкие, любят трюки. Поэтому, человек, воздействовать на чужое сознание тебе проще, чем зажечь пламя или скрыться от глаз.

Узор выглядел как широкая размытая петля, почти круг, но не совсем: линии слегка вибрировали, как если бы колебания были частью структуры. В центре петля сжималась в острую точку — фокус. Основной принцип заклинания заключался в создании устойчивой вибрации и легкого ментального шума. Затем плавно сузить его к фокусной точке. В момент максимального сжатия нанести точечный импульс по цели.

Если импульс сорвался раньше или позже, узор распадался. Если вибрация была слишком сильной, цель чувствовала воздействие и могла сопротивляться. Если слишком слабой, эффект не закреплялся.

Именно эта требуемая точность раздражала Олега. Он привык работать с конкретными действиями: шаг, удар, хват. Здесь же все было вопросом микроритмов и ощущений.

Впервые он применил «„дурман“» на одном из молодых зелюдиков, по просьбе Шода, который хотел проверить глубину воздействия. Гибрид стоял перед ним, слегка покачиваясь, и моргал. Олег сосредоточился. Фоновая вибрация возникла почти сама, словно она медленно гудела внутри головы, фокус сформировался. Он подтянул узор и выпустил импульс.

Зелюдик моргнул. Затем снова. Потом слегка накренился вбок. Через пару секунд пошатался, как будто не понял, где находится. После этого просто сел на пол с выражением тихого, спокойного недоумения.

— Работает, -ухмыльнулся Шод. — И даже мягче, чем я ожидал. Это хорошо. Лучше мягче, чем переусердствовать и прожечь чужое сознание. Нам не нужны сломанные зелюдики.

Олег промолчал. Практика показала, '«дурман »'действует в широких пределах от нескольких минут до часов.

На сильных противниках, особенно тех, кто имел собственные ментальные защиты, эффект был слабее или вовсе не проявлялся. «„Дурман“» был не заклинанием разрушения, а инструментом для создания кратковременной дезориентации у противника.

Чем больше Олег тренировался, тем больше замечал: это заклинание идеально вписывалось в его боевой стиль. Оно позволило бы ему использовать секунды замешательства врага, чтобы сблизиться, сменить позицию, сделать рывок. Хорошее преимущество и пассы руками можно замаскировать под активную жестикуляцию.

Сложность была в другом, «„дурман“» требовал полной бодрости.

Стоило Олегу устать, и фоновая вибрация начинала плыть, фокус смещался, узор рвался. Тогда он просто выпускал в воздух бесполезный поток рассеянной энергии, который даже свечку бы не задул. Шод это фиксировал мгновенно.

— Ты устал и все. Людям нельзя уставать, если хотят играть с умами других. У вас мозг усталость реагирует плохо.

К концу недели Олег уже мог поддерживать вибрацию, мгновенно сворачивать узор. запускать импульс без видимых жестов, на ходу корректировать форму петли.

Он все еще не мог накрыть «„дурманом“» нескольких целей сразу, для этого требовалась сила уровня Шода или выше. Но на одну цель он работал уверенно.

— Неплохо, -признавал великий шаман. — Из тебя, человек, нормальный заклинатель не выйдет. Но узоры, которые тебя не убивают, ты держишь приемлемо. Значит… можно идти дальше.

И Шод сделал характерный жест. Олег уже знал, что речь пойдет о «„плаще невидимости“».

Толстый гоблин привел Олега в одну из боковых галерей, прилегающих к залу Схода. Здесь воздух был тише и гуще, чем в большом круге, и голоса шаманов звучали не так отчетливо. Шод не спешил, он будто подбирал слова, как выбирают нужные камни для ритуала.

— Людик, -сказал он наконец. — Не думай, что великие шаманы просто так дают тебе эти формулы. Нам важно, чтобы ты дошел до мира людиков живым.

Олег сцепил руки за спиной, оставаясь внешне совершенно спокойным.

— Почему это? -спросил он, хотя сам уже предполагал.

Шод хмыкнул и слегка развел руками, будто удивляясь его вопросу.

— Мертвый людик — это просто кусок мяса, пригодный разве что на обед. Живой людик — это глаза, которые ходят там, где мы не можем. Руки, которые могут делать то, чего нам нельзя. Уши, слышащие то, что никто из нас не услышит. Великие шаманы считают: если можно вложить в людскую голову хоть часть наших техник, этот людик может принести Сходу такую пользу, что ни один наш разведчик не сравнится.

Олег не возразил. Он лишь чуть наклонил голову, соглашаясь. Идея, что его ценность измеряется пользой, была ему знакома еще из прежней жизни. И логика гоблинов казалась простой: вкладываешь и ожидаешь отдачи. Примитивно, но честно. Шод продолжил, усаживаясь напротив на низкий каменный выступ:

— Мы не можем рисковать. Если дать тебе тяжелючие формулы, ты просто сгоришь изнутри, даже если выговоришь их правильно. Мы даем тебе другое — такие заклинания, которые спасают жизнь. Уклоняют смерть. Дают малый перевес, когда силы не равны. Это дороже, чем любой ударный узор.

Он сделал паузу и посмотрел на Олега долгим, почти испытующим взглядом.

— Ты заметил? За урок рукопашки мы тебя научили «„голубому пламени“„, “„дурману“» и готовы научить быть невидимым. А теперь подумай: если за простое размахивание руками ты получил такое… что дадут тебе за работу поважнее?

Олег слегка улыбнулся, едва заметно. Это был тот редкий момент, когда он действительно ощущал выгоду.

— Да, -сказал он спокойно. — Я понимаю. Вы не платите пустыми словами.

Шод продолжил, чуть понизив голос:

— Многие думают, будто сила заклятья в мощности. В том, сколько энергии может удержать тело. Но невидимость не об этом. Это формула ума. Сложная. Гораздо сложнее, чем любое боевой узор. Чтобы использовать ее, нужно держать в голове три струны одновременно: дыхание, ритм и тень. Сила решает мало… решает способность думать правильно. Большинство наших не могут. Хватает сноровки, хватает энергии, а вот головы не хватает. Путают последовательность, сбиваются с дыхания, теряют фокус. Невидимость разваливается или вообще не идет. Ты схватываешь быстро. Не потому, что ты сильный. А потому, что у тебя голова работает по-другому. Не как у наших. Не как у зверей. Даже не у других людиков. Ты свалился с другого мира.