Хар моргнул, посмотрел на него чуть внимательнее, потом кивнул, почти уважительно.

— Ты не пустозвон. Это хорошо. Мне это нравится. Сильный ученик должен делиться также, как и брать. Хороший знак.

Хар обглодал свою половину куропатки до костей, громко рыгнул, откинулся назад и посмотрел на Олега так, будто собирался начать что-то важное.

— Ладно, Кан. Пора говорить про серьезное. Про твой вжих. Или как вы там называете… Искра. А сулька — это ци. У каждого свои словечки, но суть одна.

Олег уселся ровнее.

«„Наконец-то. “»

Хар почесывал подбородок, потом затылок, потом ухо, будто собирал мысли в кучу.

— Смотри. Ягуаи пробуждают вжих… хм… жестко. Пугают внутренний огонь. Или пинают по меридианам так, что тело само просыпается. Но для людиков это плохо. Очень плохо. Голова может взорваться. Или внутренности превратятся в жижу. А ты мне живой нужен, понимаешь?

Олег сглотнул.

— Окей. Значит, гоблинские методы не подходят.

Хар поднял палец.

— Но! Утром, когда я следовал путями предков, дух пращура подсказал одну хитрость. Есть способ мягкий. Для людиков. Для тех, кто слабый, но умный, -он наклонился вперед, понизив голос. — Недалеко отсюда, на востоке, есть гора. Там растут цветочки. Синие. Звенят на ветру. Но расцветают только ночью при полной Луне. Надо сорвать лепестки, сделать настойку и…

Олег не выдержал и разразился смехом. Хар отшатнулся.

— Че ржешь, людик? Я те серьезно говорю!

— Я… — Олег выдохнул. — Я последние месяцы только тем и занимался, что жрал эти лепестки в полнолуние. Я там жил. Сразу понял, что цветы магические. Просто… не знал, как их правильно использовать.

Хар моргнул. Потом у него отвисла челюсть.

— Ты… жил там? И жрал их? Просто так⁈

— Да.

— И не сдох?

— Как видишь.

Хар потер лицо лапами.

— Духи охерели бы. Я тоже охерел. Это… это значит, людик, что все будет проще, чем я думал. Раз ты уже наполовину разбудил вжих и укрепил тело… то осталось только одно.

Он взял посох, поднес его к груди Олега, хмыкнул и сказал:

— Не дрожи, ученик. Лишь чуть-чуть больно будет.

— Что ты хочешь…

Не успел договорить. Желтая искра сорвалась с наконечника и вошла прямо в тело. Мир взорвался калейдоскопом красок и сюрреалистических видений.

Словно в Олега впустили свет, огонь и иссушающий ветер. Мощный поток чего-то хлынул в грудь, заполняя меридианы, наполняя мышцы и мозг, каждую клетку тела.

Олег снова увидел себя со стороны, расколотым на слои. Телесная оболочка, на нее наложился тонкий сине-зеленый фантом, тот самый, что он уже видел. Каналы-меридианы, которые сияли ярче, будто расплавленный металл тек по ним. Только теперь по сосудам бежала не только жизненная сила, но и внешняя ци.

А в груди горела Искра. Раньше она была фиолетовой, теперь заметно разрослась, раза в три, сияла бело-розовым светом и пульсировала частыми ударами. Как живое сердце из света. Каждый ее толчок отдавался во всем теле, Искра пробудилалась.

Видение исчезло. Олег вернулся в реальность, тяжело дыша от возбуждения. Хар довольно ухмыльнулся.

— Все. Я убрал преграду. Сулька теперь наполняет твой вжих, ученик. Ты почти маг. Почти. Осталось только сделать так, чтобы не сдох от радости… Да.

Олег поднял голову. Мир казался ярче, каждый звук громче, а вздох глубже. Он почувствовал внутри настоящую силу…

Ци билась груди, будто пыталась разорвать его изнутри, если он не станет ей хозяином. Хар смотрел на него внимательно, с почти человеческой сосредоточенностью.

— Слушай сюда, ученик, -произнес он медленно. — Сейчас внутри у тебя буря. Вжих проснулся. Сулька хлещет во все стороны. Если не обуздать, плохо будет. Очень плохо. Может сжечь тебя изнутри, меридианы лопнут. Такое убивает быстро.

Олег сглотнул.

— И что мне делать?

Хар ткнул посохом землю и сказал:

— Усмирять. Приказывать. Ты же не хочешь, чтобы вжих стал дурным духом и таскал тебя, как тряпку. Ты хозяин. Он — огонек. Управляй им.

Олег прищурился.

— Медитации помогут?

Хар моргнул, будто неожиданно услышал разумную фразу.

— Да… помогут. Очень даже помогут. Но… стой, он наклонил голову набок, глядя на Олега с подозрительным интересом. — Откуда у тебя, людик-крестьянин, столько сообразительности? Крестьяне обычно тупые. Сами говорят. «„Думать — не моя работа, моя работа — пахать“». А ты будто знаешь, как все работает.

Олег вздохнул. Обманывать смысла не было, Хару он уже достаточно доверял.

— Потому что я… не совсем крестьянин. В прошлой жизни я жил в другом мире. Там не было магии, не было ци, не было вжиха. Но был доступ к знаниям. Я много читал. И кое-что из того, что здесь зовут магией… в моем мире описывали как дыхательные практики, концентрацию, управление вниманием, телесные ощущения. О чем-то я знал или догадывался с самого начала, о чем-то догадался в процессе.

Хар неспешно выдохнул и сказал:

— Пращуры шептали, что у людиков мозги странные. Но я не думал, что настолько. То, что ты сам догадался медитациями будить вжих — это большая хитрость. Почти шаманская. Значит так, сейчас садишься. Дышишь. Собираешь шторм в кучу. Не гонишь его, не давишь, не бьешь, а берешь под узду, как дикого зверя. Показываешь, кто хозяин. И только когда сулька станет послушной, будем делать следующий шаг.

Олег кивнул.

— Заклинания?

— Прогон сульки. Для заклятий нужно управлять силой… Без этого не получится. Даже не пытайся, ученик. Убьешься, -предупредил шаман. — Ты мне только нравиться начал.

— Скажи, Хар. Почему с такой легкостью взялся передавать свои знания человеку? Вдруг я окажусь плохим, с говнецой? В отличие от Гуха и прочих ягуаев ты не выглядишь глуповатым простачком.

— Я старый ягуай. Мне осталось не так долго. Три зимы… может пять. Наши жизни короткие по сравнению с людиковскими. Когда скоро подыхать, в башку лезут мысли. Хочется передать кому-то свои умения.

— А по тебе не скажешь, Хар, что ты старик.

— У ягуаев рожи не сморщиваются, но коленки, жопа также болят. Зенки плохо видят. Срать хуже.

— Сколько прожил? -спросил Олег.

— Два десятка и семь зим.

— Мда уж. В тридцатник у людей только самый расцвет молодости, а вы одной ногой в могиле.

— Ягуай без магии в два десятка считается старым. Я протянул много благодаря заколдованной грибной настойке. Научу как делать. Проживешь дольше на треть.

«„Вот же, млять! Как же мне подфартило.“»

— Мне пятнадцать, скоро шестнадцать стукнет. Точнее этому телу.

Гоблин цокнул.

— Людиковский детеныш. Хорошо. Так даже проще. У взрослых вжих разбудить сложнее. Почти нельзя. Еще пару зим и ты бы стал… пустым.

— Повезло мне.

— Угу.

— Хар, каким заклинания ты можешь меня обучить?

— Управлять огнем, лечить, отвод глаз. Людиковские колдуны делят магию на… сты… сти…

— Стихии, -поправил Олег. — Школа Четырех Путей. Я слышал. Воздух, Вода, Огонь, Земля.

— Они так привыкли. Но магию можно ни на что не делить. Она и так есть.

Первые дни после пробуждения Искры прошли в монотонной, но приятной работе над собой. Олег сидел в глубине пещеры Хара, выпрямив спину, скрестив ноги, и учился терпеливо, шаг за шагом разбираться с потоком ци внутри груди. Шторм постепенно переставал быть хаосом, но оставался сильным, непривычным. Ему приходилось буквально уговаривать собственное тело не пугаться новых ощущений.

Олег начал с самого простого, с дыхания. На вдохе он представлял, как ци поднимается вдоль позвоночника, на выдохе опускается по передней части тела. Хар называл это «„гонять змейку по кругу“», и поначалу это действительно походило на то, будто в теле ползает горячий гибкий жгутик. Олег терпел. Иногда этот поток обжигал, словно горячие мурашки. Иногда даже терялся, поток распадался, и приходилось начинать заново. Но день за днем он продвигался вперед. Ци становилась послушнее. Внутренний ритм выравнивался. Олег научился расширять меридианы, просто расслабляя нужные точки, и сужать их, словно сжимая кулак, только внутри тела.