На них не было брони или скафандров. Только сложная, красивая вязь из тех самых прочных лиан, прикрывающая бедра и грудь. Волос не было, лишь гладкие, вытянутые черепа. Но самое главное — лица. Тонкие, спокойные черты и огромные, занимающие треть лица глаза. Радужка переливалась жидким золотом, а внутри темнели вертикальные, как у кошачьих, зрачки.

Центральный гость, самый высокий из троих, медленно поднял руку с шестью длинными пальцами. Жест был абсолютно открытым. Мирным.

Кай оцепенел. Его мозг отказывался обрабатывать информацию. Контакт. Первый контакт. Охренеть, мы первые люди, которые это видят.

Рин, напротив, действовала на одних инстинктах. Страха не было. Было жгучее, пульсирующее любопытство и какое-то странное чувство узнавания. Она медленно шагнула вперед, выходя из-за спины Кая. Выключила плазменный резак и повесила его на пояс.

Она остановилась в двух метрах от медного пришельца. Тот склонил голову набок, изучая ее своими золотыми глазами. Затем он медленно поднес руку к груди и издал звук — тот самый виолончельный, бархатный гул, но теперь он звучал как осмысленная фраза.

Инопланетянин раскрыл ладонь. На ней лежал идеально круглый, полупрозрачный плод местной флоры, светящийся изнутри мягким голубым светом. Подарок.

Рин, не отрывая взгляда от его глаз, подняла обе руки ладонями вверх, показывая, что они пусты. Затем медленно, очень аккуратно взяла плод. Пальцы соприкоснулись. Кожа пришельца была прохладной и гладкой, как отполированный металл.

Пришелец медленно моргнул. Уголки его тонких губ едва заметно дрогнули — это была улыбка. Не человеческая, но абсолютно понятная. Они не были животными. Они были разумнее, древнее и спокойнее всего, что Рин видела в своей жизни.

Трое гостей синхронно сделали шаг назад, растворяясь в тумане так же бесшумно, как и появились. Через секунду от них не осталось и следа. Только голубой плод пульсировал в руке Рин.

Колени Кая подогнулись, и он тяжело осел на ящик с инструментами, выронив винтовку в красный песок.

— Ты это видела? — его голос сорвался, превратившись в хрип. Он дрожащими руками схватил планшет. — Их ДНК... сканер выдал сбой. Они углеродные, но структура другая. Рин, мы... мы нашли жизнь. Разумную жизнь!

Рин стояла спиной к огню. Она смотрела на светящийся плод, и ее лицо, всегда такое дерзкое и насмешливое, сейчас было серьезным и пугающе бледным.

Она медленно повернулась к Каю.

— Они приходили посмотреть на нас, Академик. Они наблюдали за нами всё это время. И они не напали. Они принесли еду. — Рин подняла глаза на гигантскую, темную тушу крейсера «Азур-Элит», нависающую над ними.

— Кай, — тихо сказала она, и в ее голосе впервые прозвучала настоящая, тяжелая тревога. — Они добрые.

Кай непонимающе моргнул, всё еще находясь в эйфории открытия:

— Да, это же потрясающе! Они не агрессивны. Это меняет всю науку, всю историю...

— Включи мозги, отличник! — резко оборвала его Рин. Она подошла вплотную, ее янтарные глаза сверкали в темноте. — Посмотри на этот корабль. Там, внутри, спят триста представителей "золотой элиты" Земли. Корпоративные принцы, дети владельцев синдикатов, мажоры, привыкшие, что им принадлежит вся вселенная.

Рин ткнула пальцем в сторону джунглей.

— Что сделает элита, когда проснется и увидит добрых, мирных аборигенов, у которых нет лазерных пушек, но есть целая, не разграбленная планета с идеальным воздухом и чистой водой?

Эйфория Кая испарилась, словно на него вылили ведро жидкого азота. Лицо мгновенно заострилось. Он был гением аналитики. Ему не нужно было объяснять дважды.

История человечества кричала об этом с каждой страницы голографических учебников. Когда корпорации встречают тех, кто слабее и добрее, они не изучают их. Они делают из них рабов, а их землю превращают в курорт.

— Дерьмо... — Кай закрыл лицо руками, с силой потирая виски. — Они же вызовут колонизационный флот, как только починят связь. Они загонят этих... местных... в резервации. Или просто перестреляют, если те откажутся приносить им коктейли.

Рин села рядом с ним на песок. Плечо к плечу. Тепло ее тела сквозь тонкую толстовку немного привело его в чувство.

— До пробуждения крио-сектора один месяц, Кай, — Рин покрутила светящийся плод в руках. — Мы думали, что нам придется спасать мажоров от дикой планеты. Но кажется, задача поменялась.

Она повернула к нему лицо. В ее взгляде не было страха. Был только холодный, стальной расчет девочки, которая выжила в трущобах и точно знала, кто здесь настоящий монстр.

— Нам нужно придумать, как защитить эту планету от наших же людей.

Кай поднял глаза на крейсер. Его губы сжались в тонкую линию. Он был системным инженером. Он знал этот корабль до последнего винтика.

— Айзек до сих пор заблокирован в навигационном узле, — медленно, обдумывая каждое слово, произнес Кай. — Если я изменю протоколы доступа к оружейной... Если мы установим локальные глушилки связи до того, как они проснутся... Мы сможем отрезать их от Земли. Код активируется капитаном корабля, а он спит в одной из капсул.

— И стать предателями человечества? — Рин хищно усмехнулась, толкнув его плечом.

— Я предпочитаю термин "администраторы карантина", — Кай посмотрел ей в глаза, и впервые в его графитовом взгляде Рин увидела ту же дикую, безбашенную искру, что горела в ней самой.

Игра перестала быть выживанием. Она стала войной. И они собирались встретить ее во всеоружии.

Анализатор выдал зеленый свет. Биологическая угроза: ноль. Токсичность: ноль.

Светящийся голубой плод лежал на металлическом столе в рубке, пульсируя в такт какому-то невидимому ритму. Кай все еще колдовал над химическим составом, хмуря брови.

— В нем сложнейшая цепочка нейроактивных аминокислот, — бормотал он, глядя на графики. — Это не просто еда. Это как флешка для мозга. Я бы не стал...

Он не успел договорить. Рин, сидевшая на краю стола, просто взяла плод, откусила половину и начала жевать. По ее подбородку потек голубоватый, светящийся сок.

— Ты с ума сошла?! — Кай вскочил, опрокинув стул. — Выплюнь! Мы не знаем, как это работает на людях!

— На вкус как сладкая дыня с привкусом статического электричества, — невозмутимо отозвалась Рин, проглатывая кусок. И тут же сунула оставшуюся половину прямо в рот растерянному Каю. — Ешь, Академик. Если я отравлюсь, ты все равно один здесь не выживешь.

Кай рефлекторно сжал челюсти. Сок обжег язык холодом, а затем разлился по горлу странным, покалывающим теплом.

Два часа ничего не происходило. А потом с джунглей снова пополз туман, и раздался знакомый низкий гул. Только в этот раз Кай не потянулся к винтовке, а Рин замерла, широко раскрыв янтарные глаза.

Гул больше не был просто вибрацией. В их головах он распадался на образы, эмоции и смыслы.

«Дети из металлического семени... Спящие в огне... Мы слышим ваш страх...».

— Они не говорят связками, — прошептал Кай, чувствуя, как по спине бегут мурашки. — Плод. Он перестроил наши синапсы. Мы теперь воспринимаем их биорезонанс как лингвистику.

— Охренеть, — выдохнула Рин, глядя в темноту джунглей. — Они назвали корабль металлическим семенем. Они готовы учить нас.

Но уроки пришлось отложить. Утром следующего дня Кай, вскрывая зашифрованные архивы корпорации «Альфа-Групп» (чтобы найти схемы блокировки оружейной), наткнулся на папку с кодовым названием «Протокол: Чистый Лист».

Через час чтения его лицо стало серым. Рин, стоявшая за его плечом, перестала жевать сублимированную вишню.

— Уроды... — тихо протянула она. — Так вот откуда берутся те идеальные, улыбающиеся официанты и покорные шахтеры на райских колониях.