Однажды он застал ее за тем, что она паяльником выжигала улыбающийся смайлик на корпусе Искина.

— Что ты делаешь? — устало спросил Кай, потирая переносицу.

— Добавляю Айзеку индивидуальности. Он слишком душный, прямо как ты, — не отрываясь ответила Рин.

Он бесился, но... корабль никогда не работал так идеально. Они выжали из двигателей КПД, о котором инженеры-создатели даже не мечтали.

Для Кая Рин стала самым интересным парадоксом в его жизни. Она была ребенком, который прятался в гигантских шмотках, избегал любых касаний (она вздрагивала, если он случайно задевал ее плечом в узком коридоре) и ела как не в себя. Но стоило ей положить руки на клавиатуру, как она превращалась в стихийного машинного кода.

Он ловил себя на том, что иногда просто наблюдает за ней. За тем, как она закусывает губу, решая сложную задачу. За тем, как в свете мониторов блестят ее янтарные глаза. Он пресекал эти мысли на корню. Во-первых, это было непрофессионально. Во-вторых — ей шестнадцать. Для Кая, с его гиперответственностью, это была бетонная стена, за которую он не позволял себе заглядывать.

Для Рин Кай тоже стал открытием. Он не пытался ее подавить. Он не смотрел на нее масляными глазами, как мужики в нижних секторах на Земле. Он смотрел на нее как на равную. Когда она исправляла его ошибки, он не злился, он кивал и говорил: «Изящно». Это слово из его уст было для нее ценнее любой медали.

Прошло восемь месяцев их легального сосуществования.

«Азур-Элит» мчался сквозь пустоту, как безупречно настроенная стрела. Золотые мальчики в криокапсулах видели сладкие сны о будущем рае.

Катастрофа подкралась не с воем сирен. Она пришла тихо, как цифровая тень.

Была глубокая "ночь" по корабельному времени. Они сидели в рубке. Рин закинула ноги в тяжелых магнитных ботинках прямо на приборную панель, лениво перелистывая голограммы, Кай читал отчет системы навигации.

Вдруг Кай нахмурился. Он провел пальцем по воздуху, разворачивая лог Искина на весь экран.

— Рин. Убери ноги.

В его голосе не было привычного сарказма. Только ледяной холод. Рин мгновенно спустила ноги на пол и пододвинулась ближе.

— Что там?

— Айзек, — Кай быстро застучал по клавишам, — выведи пакет обновления навигационных протоколов за последние сутки. Кто был инициатором?

— Обновление получено по защищенному суб-каналу связи от корпорации "Альфа-Групп", — бесстрастно отозвался Искин. — Приоритет: абсолютный. Коррекция курса: ноль целых, три десятых градуса.

Рин впилась взглядом в цифры. Ее мозг, натренированный на поиск аномалий, мгновенно просчитал траекторию.

Три десятых градуса на гипер-скорости — это не просто промах. Это другая звездная система.

— Они скорректировали координаты в полете, — тихо сказала Рин, чувствуя, как холодеет внутри. Она посмотрела на Кая. Его скулы заострились так, что, казалось, сейчас порвут кожу.

— Это не ошибка, — глухо произнес Кай, не отрывая взгляда от экрана. — Это целенаправленный сдвиг. Нас перенаправили.

— Куда? Айзек, покажи точку выхода! — скомандовала Рин.

Голограмма моргнула и выстроила модель. Вместо зеленого, сияющего шара "Альфа-Ривьеры", который им показывали в рекламе, система выдала сухие, красные строчки данных.

Планета без названия. Сектор 4-Бис. Класс опасности: Экстремальный. Атмосфера: дышать можно, но жесткая радиация на экваторе и агрессивная биосфера. Ландшафт: пустыни, перемежающиеся гигантскими, хищными джунглями. Терраформирование не проводилось.

— Дерьмо... — выдохнул Кай. Он медленно поднял глаза на Рин. — Это не курорт. Это полигон. Или свалка. И мы тормозим. Выход на орбиту через сорок восемь часов.

Рин почувствовала, как под капюшоном волосы встают дыбом.

— Золотые мальчики, — прошептала она. — Они скоро проснутся. Они думают, что летят пить коктейли у океана.

Кай криво, пугающе усмехнулся. В его графитовых глазах блеснуло что-то хищное.

— Добро пожаловать в реальный мир, элита.

Сорок восемь часов превратились в один сплошной, пульсирующий сгусток адреналина.

Они не спали. Кофеин заменил им кровь. Рин сидела, скрестив ноги в кресле второго пилота, ее пальцы летали по голографической клавиатуре с такой скоростью, что проекция слегка подвисала. Кай стоял над тактическим столом, сводя данные телеметрии.

— Корпорация заблокировала навигатор на аппаратном уровне, — сухо констатировал Кай, стирая пот со лба. — Мы летим прямо на эту радиоактивную помойку, и Айзек не дает мне даже тронуть штурвал.

— Да плевать я хотела на аппаратный уровень, — огрызнулась Рин, не отрываясь от экрана. — Если есть железо, значит, к нему идет провод. А если есть провод, я пущу по нему обратный импульс и сожгу их предохранители. Дай мне три минуты.

Она нырнула под консоль, зажав в зубах фонарик. Спустя сто восемьдесят секунд запахло паленой изоляцией, Айзек обиженно пискнул, и экран тактического стола мигнул, перейдя в ручной режим.

— Готово, Академик. Руль твой. Куда сворачиваем?

Кай быстро развернул карту системы 4-Бис. Его графитовые глаза бегали по строчкам сканирования.

— Соседняя планета. Третья от местной звезды. Гравитация 1.1 от земной. Атмосфера плотная: азот, кислород, примеси углекислоты. Дышать можно. Радиационный фон в пределах нормы.

— Что по флоре и фауне?

— Сканеры сбоят из-за магнитных бурь в ионосфере. Показывает странную биомассу. Нечто среднее между... джунглями и пустыней. Огромные температурные перепады. Это всё, что мы знаем.

— Звучит как курорт моей мечты, — усмехнулась Рин, выбираясь из-под панели с перемазанным сажей носом. — Берем. Что с нашими спящими красавцами? Они же заказывали океан и девочек с опахалами. Будет сюрприз.

Кай замер. Он посмотрел на таймер пробуждения крио-сектора. Цифры неумолимо отсчитывали часы.

— Знаешь, — медленно произнес он, и в его голосе проскользнула та самая холодная, расчетливая интонация, которая так нравилась Рин. — Полетный план рассчитывался на полтора года. Из-за смены курса мы прибываем на два месяца раньше. Их биологические циклы заморожены.

— И? — Рин прищурилась.

— Если я перепишу протокол распределения энергии, мы можем не будить их. Оставим на базовом питании. У нас будет ровно шестьдесят дней до того, как система принудительно запустит реанимацию.

— Два месяца, — Рин облизнула пересохшие губы. В ее янтарных глазах вспыхнул азарт. — Два месяца без ноющих мажоров, без паники и корпоративных истерик. Только мы, корабль и черная коробка с неизвестной планетой. Делай, Академик.

Они вошли в атмосферу грубо.

Крейсер «Азур-Элит» не был рассчитан на посадку в условиях неизученной аэродинамики. Обшивка ревела, разогреваясь до вишневого свечения. В рубке выли все сирены одновременно.

Рин вцепилась в подлокотники так, что побелели костяшки. Кай, с бледным, как смерть, лицом, вручную выравнивал угол атаки, борясь с дикой турбулентностью.