Она помнила, почему сбежала. Не из-за денег. Ей не нужны были миллионы, за которыми гнались эти мажоры. Не из-за власти и амбиций, которые двигали корпорациями Лекса. И не из-за жажды разрушения, как у пиратов.

Ей просто было душно. В пятнадцать лет, глядя на серое, затянутое смогом небо Нижних Секторов Земли, она всем сердцем захотела увидеть настоящие звезды. Захотела дышать воздухом, в котором нет привкуса гари и лжи.

Она была... невинна в своих желаниях. В ней не было той взрослой грязи, алчности или жестокости, которой были пропитаны все остальные люди на этой планете.

«Слушающие Песок читают не мысли. Они читают суть», — внезапно поняла Рин.

Для них Лекс был воином — благородным, но пахнущим кровью. Мажоры — пустышками, звенящими золотом. Военные женщины — кусками холодного железа. А Рин... Рин была для них открытой книгой. Девочкой, которая просто хотела найти свой дом среди звезд. Именно поэтому древняя раса телепатов назвала ее «Маленькой Сестрой». Они почувствовали в ней искренность, которую люди давно утратили.

Татуировки на руках едва заметно пульсировали, словно подтверждая ее мысли. Мягко. Тепло.

— Рин? — низкий голос Лекса вырвал ее из оцепенения.

Капитан сел рядом с ней на ящик. Хельга уже куда-то ушла, оставив их одних в полумраке шатра.

Лекс внимательно посмотрел на девушку своими невероятными синими глазами. В них не было привычной командирской жесткости. Только участие.

— Ты совсем ушла в себя, мышка. Замерзла? Или эти мажоры опять тебя достали?

— Нет, — Рин покачала головой, чувствуя, как от его близости перехватывает дыхание. — Просто... думаю. Обо всем этом. О лесе, о татуировках. Лекс... кажется, я понимаю, почему планета меня приняла.

Он чуть наклонился к ней, так близко, что она уловила запах пота и оружейного масла, исходящий от его одежды.

— И почему же? — тихо спросил он.

Но прежде чем Рин успела открыть рот и рассказать ему о своих пятнадцатилетних мечтах, снаружи, над лагерем, раздался оглушительный, рвущий барабанные перепонки визг. Это не была сирена. Это был животный, нечеловеческий вопль, от которого кровь стыла в жилах.

Лекс мгновенно изменился. Романтический флер слетел с него за долю секунды. Он схватил винтовку, передернул затвор и, задвинув Рин себе за спину, бросился к выходу из шатра.

Мирная жизнь в Клане Каменного Корня закончилась, не успев толком начаться.

Низкий, леденящий душу вопль, разорвавший тишину лагеря, оказался вовсе не ревом инопланетного монстра.

Лекс, вылетевший из шатра с винтовкой наперевес, резко затормозил, едва не сбив с ног Рин. Прямо по центру лагеря, сбившись в кучу и сверкая фольгой термоодеял, истерично визжала толпа мажоров во главе с Гансом. Они жались к костру, тыча дрожащими пальцами в темноту скал.

Из ущелья, бесшумно перебирая мускулистыми, покрытыми каменной чешуей лапами, в лагерь спускалась стая местных хищников. Твари напоминали помесь волков и варанов размером с хорошего теленка. В свете костра зловеще блестели их двойные ряды саблевидных клыков, с которых капала густая слюна.

Лекс мгновенно оценил дистанцию, вскинул винтовку, но выстрелить не успел.

— Контакт на двенадцать часов! Разошлись! — рявкнул над ухом командный голос майора Хельги.

То, что произошло дальше, заставило Лекса опустить оружие и просто наблюдать, испытывая глубочайшее профессиональное уважение.

Женщины-военные не суетились и не кричали. Пятьдесят человек сработали как единый, идеально отлаженный смертоносный механизм. Снайперши, занявшие позиции на валунах еще до того, как хищники успели прыгнуть, открыли синхронный плазменный огонь. Лагерь озарился синими вспышками.

Твари взвыли. Две из них рухнули замертво, но еще трое прорвались к костру, метя прямо в сбившуюся кучу миллиардеров.

И тогда в ближний бой вступила пехота. Лиза, та самая молоденькая связистка, к которой подкатывал Ганс, изящно ушла из-под удара когтистой лапы, перекатилась и всадила в бронированное брюхо зверя разряд из тактического шокера, выдающего напряжение промышленного генератора. Зверь рухнул, дергаясь в конвульсиях.

Хельга Торн вообще не стала тратить заряды — она просто встретила вожака стаи ударом тяжелого армейского приклада в челюсть, а затем хладнокровно добила дезориентированную тварь коротким выстрелом в упор.

Бой длился ровно сорок секунд.

Когда дым от плазмы рассеялся, а в воздухе повис запах паленой чешуи, в лагере повисла абсолютная тишина. Только тихо потрескивал костер.

Лекс стоял, опустив винтовку, и одобрительно кивал.

— Чистая работа, майор, — тихо произнес он. — Грамотный сектор обстрела.

Но настоящая буря сейчас происходила не на поле боя, а в головах трехсот мажоров.

Наследники империй, генетические миллиардеры, которые всю жизнь видели женщин исключительно на обложках глянца, в VIP-ложах и на голографических подиумах, пребывали в экзистенциальном шоке. В их вылизанном, пластиковом мире женщина была красивым аксессуаром. Капризной куклой, требующей бриллиантов и дорогих курортов.

А сейчас они смотрели на тяжело дышащую Хельгу с размазанной по щеке сажей. На Лизу, которая деловито вытирала шокер от слизи. На других женщин, которые спокойно проверяли пульс у поверженных тварей.

В головах парней что-то оглушительно щелкнуло. Парадигма рухнула.

Они вдруг увидели перед собой не «телочек», не «игрушки» и не обслуживающий персонал. Они увидели людей. Сильных, яростных, защищающих их, беспомощных идиотов, с риском для собственной жизни.

Ганс, все еще сжимая в руках свой фольгированный плед, медленно поднялся с колен. Он посмотрел на связистку Лизу. И в его глазах больше не было ни капли корпоративного пикапа или снисходительности богача. Там было чистое, неподдельное, почти религиозное почтение.

Остальные мажоры, переглядываясь, молча начали подниматься, испытывая невероятный стыд за свое прошлое поведение и огромное уважение к тем, кто только что спас им жизнь.

Рин, стоявшая за спиной Лекса, наблюдала за этой сценой расширенными глазами. Ее мозг гениального механика начал выстраивать детали в единую, пугающе логичную схему.

Она потерла предплечья, где прятались синие татуировки.

Два года. Два года назад малолетний преступник Кай, с которым она сбежала с Земли, угробил крейсер с этими мажорами на этой самой планете. Два года они жили в лесу.

И всё это время Слушающие Песок ничего не делали. Они могли проглотить корабль в первый же день. Могли стереть их в порошок. Но они просто наблюдали. Наблюдали, как она, Рин, растет с шестнадцати до восемнадцати лет. Как пытается выжить, не теряя человечности.

А потом проснулся Лекс. И лес внезапно «проснулся».

Рин посмотрела на широкую спину капитана. Почему лес не сожрал его? Почему телепаты-гуманоиды с запахом корицы позволили ему командовать и увести мажоров?

И тут Рин прошибло осознанием.