— Прекрасный винтаж, — изрек мажор, прикрыв глаза. — Хотя, конечно, до виноградников Центавры не дотягивает. Кислотность высоковата.

— Ганс, — прошипела Лиза одними губами, озираясь по сторонам. — Вон тот человек в фартуке идет к нам с черной книжечкой. Это счет. Мы покойники. Эдвард, скажи ему!

Эдвард проглотил кусок мяса, промокнул губы белоснежной салфеткой, посмотрел на Ганса, тяжело вздохнул и снова уткнулся в тарелку.

Официант подошел с профессиональной улыбкой и положил на стол кожаную папку.

— Ваш счет, господа. Вам удобно картой или наличными?

Лиза закрыла глаза, готовясь к аресту.

Ганс небрежно придвинул папку к себе, даже не взглянув на сумму (которая в рублях 21 века выглядела весьма внушительно). Он снисходительно улыбнулся официанту.

— Мой друг, боюсь, мы оказались в весьма пикантной ситуации, — бархатным голосом начал Ганс. — Мы только что прибыли из... очень далекого путешествия. Наши активы в данный момент заморожены из-за меж... эм, международных бюрократических проволочек. А бумажные деньги я принципиально не ношу, это так негигиенично.

Улыбка официанта дрогнула, начав сползать с лица. В его глазах мелькнуло слово «охрана».

— Извините, но у нас ресторан, а не благотворительный...

— Однако! — Ганс театрально поднял палец, перебивая его.

С поразительной легкостью мажор полез в карман своего кашемирового пальто. Ганс положил на кожаную папку со счетом небольшой, идеально круглый, матово-черный предмет. Он был тяжелым — настолько, что папка ощутимо прогнулась.

— Что это? — настороженно спросил официант.

— Это, любезный, чистый, синтезированный в условиях микрогравитации осмий, — невозмутимо сообщил Ганс. — Весом ровно в одну унцию. Я не знаю текущего биржевого курса вашей эпохи, но полагаю, этого хватит, чтобы купить ваш ресторан. Или хотя бы покрыть наш скромный ужин и оставить вам щедрые чаевые.

Лиза под столом пнула Ганса по ноге. Тот даже не поморщился.

Официант растерянно взял "пуговицу". Она была неестественно тяжелой и холодной. Он посмотрел на надменного красавца Ганса. Затем перевел взгляд на молчаливого, похожего на гору мышц Эдварда, который в этот момент снова сокрушенно вздохнул, всем своим видом выражая смертельную усталость от решения проблем.

— Я... я позову менеджера, — пролепетал официант и спешно ретировался.

— Ганс, нас убьют, — простонала Лиза, роняя голову на руки.

— Глупости. Они сейчас изучают плотность металлов, — Ганс изящно отпил вина. — Эдвард, друг мой, закажем десерт?

***

А Лекс и Рин тем временем уже стояли на поверхности.

После подземелья свежий вечерний воздух показался Лексу манной небесной, пока он не поднял глаза. Перед ними высились башни Москва-Сити — нагромождение стекла, стали и неона.

— Примитив, — фыркнул Лекс, поправляя воротник водолазки. — Стеклянные зубочистки. Никакой защиты от орбитальных ударов.

— У них тут нет орбитальных ударов, параноик, — рассмеялась Рин. Ее янтарные глаза отражали огни небоскребов. Она подняла свой дешифратор. — Сигнал идет вон из той башни, закрученной спиралью.

Они уверенно миновали вращающиеся двери. Просторный холл из белого мрамора был заполнен людьми в строгих костюмах. Путь к лифтам преграждала линия турникетов и стойка ресепшена с охранниками, которые уже с подозрением косились на мрачного Лекса в потертой куртке.

— Шестьдесят восьмой этаж, — шепнула Рин, глядя на экран. — Серверная частной технологической корпорации. Нам туда.

— Охрана, — Лекс профессионально оценил обстановку. — Три человека на стойке. У двоих шокеры, у одного травматика под пиджаком. Камеры с распознаванием лиц. Я могу вырубить их за четыре секунды, мы берем лифт и...

— Лекс! Никаких драк! — Рин схватила его за руку, не дав потянуться к бластеру. — Мы не на войне! Мы просто двое сотрудников IT-отдела, которые забыли пропуска. Смотри и учись.

Девушка с янтарными глазами уверенно зашагала прямо к турникету. Не сбавляя шага, она провела пальцем по экрану своего дешифратора, направляя невидимый импульс на управляющий хаб охраны.

Системы 21 века не были рассчитаны на протоколы взлома Слушающих Песок. Для дешифратора Рин местная защита была словно открытая дверь из картона.

Турникет перед ней моргнул зеленым и радостно пискнул, пропуская. Рин обернулась и нетерпеливо махнула рукой застывшему Лексу.

— Давай, элита! Лифт сам себя не вызовет.

Лекс покачал головой, синие глаза блеснули смесью недовольства и невольного восхищения. Он шагнул через турникет следом за ней.

— Если нас поймают, — тихо сказал он, заходя в стеклянную кабину лифта, — я буду стрелять.

— Если нас поймают, — Рин нажала на кнопку 68-го этажа, — я скажу, что ты мой немой и очень агрессивный папочка.

Кабина рванула вверх. Временная аномалия была совсем близко.

Скоростной лифт башни взмыл вверх с такой плавностью, что Лекс едва это почувствовал. Однако на уровне пятидесятого этажа кабина слегка дернулась, проходя какой-то технический стык.

Рин, которая в этот момент стояла на цыпочках, пытаясь рассмотреть что-то на потолочной панели, потеряла равновесие и качнулась назад.

Лекс отреагировал с нечеловеческой скоростью. Его широкие ладони перехватили девушку за плечи, мягко, но жестко фиксируя на месте, чтобы она не влетела в стеклянную стену.

Рин ахнула, оказавшись прижатой спиной к его груди. В кабине повисла внезапная, густая тишина.

Она медленно повернула голову. С ее небольшим ростом и хрупкой фигурой макушка едва доставала ему до подбородка. Лекс смотрел на нее сверху вниз. Ему было всего двадцать три, но служба, ответственность и тяжелый опыт высекли на его невероятно красивом лице суровые, резкие черты, делая его визуально старше. В его пронзительно-синих глазах, обычно холодных и расчетливых, сейчас мелькнуло что-то обжигающе горячее.

Рин, которой не так давно исполнилось восемнадцать, внезапно забыла, как дышать. Ее янтарные глаза расширились, встретившись с его взглядом. Воздух между ними, казалось, затрещал от статического электричества, не имеющего никакого отношения к технологиям двадцать первого века.

— Осторожнее, — голос Лекса прозвучал ниже обычного, с легкой хрипотцой. Его пальцы на секунду дольше положенного задержались на ее плечах.

— Я… да. Гравитация тут дурацкая, — пробормотала Рин, поспешно отстраняясь и чувствуя, как предательски горят щеки. Она уткнулась в свой дешифратор, молясь, чтобы в полумраке лифта Лекс не заметил ее румянца.

Лекс молча отступил на шаг, поправил куртку и снова принял вид непроницаемой статуи, хотя его сердце отбивало ритм чуть быстрее обычного.