Вместо стерильной каюты звездолета перед ним раскинулся миниатюрный, обтянутый темной кожей лаунж. Мягкий свет выхватывал из полумрака глубокое кресло, а в нише напротив, прямо из воздуха, медленно кристаллизовался высокий бокал, наполненный янтарной жидкостью с кубиками льда.

— О, хвала небесам и телепатическим пришельцам, — выдохнул Ганс, молитвенно сложив руки. — Рин, душа моя! Я официально клянусь этому кораблю в вечной верности!

Лекс только хмыкнул, проводив взглядом скрывшихся за своими дверями Эдварда и Лизу. Его собственная дорожка, мерцающая холодным стальным светом, привела к каюте в самом конце коридора.

Офицер шагнул внутрь, ожидая увидеть привычную армейскую спартанскую обстановку: узкую койку, металлический стол, голые стены. То, что поможет держать разум в тонусе.

Но корабль Слушающих Песок, очевидно, имел свое мнение на счет того, что нужно уставшему военному.

Каюта тонула в приятном полумраке. Огромная, нереально мягкая на вид кровать, стены теплого древесного оттенка, а главное — запах. Здесь едва уловимо пахло свежей хвоей. Запах тишины и безопасности. Запах, о котором Лекс, сам того не осознавая, мечтал последние несколько лет, просыпаясь от кошмаров.

Лекс стиснул челюсти.

— Хренов мозгоправ, — процедил он сквозь зубы, глядя в потолок.

Его раздражала эта интимность. Корабль без спроса залез к нему в голову и вытащил то, в чем Лекс не признался бы даже самому себе под дулом бластера.

Решив проигнорировать провокацию корабля, Лекс направился к панели, за которой угадывался санитарный блок. Ему нужно было просто смыть с себя грязь, пот джунглей и остатки напряжения.

Он стянул грязную футболку, отбросил ее в сторону и встал под душевой излучатель.

— Воду. Горячую. Тридцать восемь градусов, — скомандовал он в пустоту.

Тишина.

— Голосовой код: капитан Арджент. Включить подачу воды.

Ни единого звука. Панель даже не мигнула.

Лекс тяжело оперся руками о стену и опустил голову, тяжело дыша. Ну конечно. Для этих всемогущих телепатов его погоны и авторитет значили не больше, чем писк комара. У корабля была только одна хозяйка.

Скрипнув зубами так, что едва не полетела эмаль, Лекс накинул на бедра полотенце, сгреб в охапку свои тактические штаны и, зло печатая шаг, направился обратно в рубку.

Рин всё так же сидела в кресле пилота. Она не смотрела на экраны — ее заворожил танец янтарной сферы в центре консоли. Свет от нее мягко ложился на лицо девушки, делая ее черты тоньше и взрослее.

— Кхм, — громко кашлянул Лекс, останавливаясь у входа.

Рин вздрогнула и обернулась. Ее глаза на мгновение расширились, скользнув по широким плечам, покрытым шрамами, и остановились на полотенце. На щеках предательски вспыхнул румянец.

— Капитан, — голос Лекса сочился таким ядом, что им можно было травить мелких грызунов. — Не сочтите за дерзость, но не соблаговолит ли ваше всемогущество приказать своему ручному биотуалету выдать мне немного воды? Желательно, не в виде пара.

Рин моргнула, справляясь со смущением, а затем уголки ее губ дрогнули в еле сдерживаемой улыбке. Она прекрасно поняла, чего стоило гордому командиру прийти сюда в таком виде.

Она медленно, с показательной важностью, положила узкую ладонь на пульсирующую сферу.

— Корабль, — мягко произнесла она, глядя Лексу прямо в глаза. — Пожалуйста, организуй Лексу душ. И пушистое полотенце. Ему нужно расслабиться.

Сфера коротко, издевательски прошелестела в ответ. Лекс молча развернулся и ушел, спиной чувствуя смеющийся взгляд девчонки.

***

Спустя несколько часов корабль сымитировал ночной цикл. Основное освещение погасло, оставив лишь мягкую биолюминесцентную подсветку коридоров. Мажоры спали мертвым сном.

А Лекс не мог.

Запахи хвои не помогали. Закрывая глаза, он снова видел каменное плато, синие татуировки-лозы на руках Рин и то, как бесшумно они растворились в пространстве. Слишком много неизвестных в этом уравнении. Слишком мало контроля.

Накинув чистую рубашку, заботливо (и издевательски) синтезированную кораблем, он бесшумно вышел в коридор.

В рубке было темно, если не считать золотистого свечения хроносферы. Рин не спала. Она сидела в кресле с ногами, подтянув колени к подбородку, и казалась совсем маленькой и потерянной в этом огромном пространстве.

Лекс подошел тихо, но она не испугалась, словно чувствовала его приближение.

— Не спится, Капитан? — негромко спросил он, прислоняясь плечом к переборке. В его голосе больше не было сарказма, только усталость. "Мышкой" она была в прошлом.

Рин покачала головой, не отрывая взгляда от жидкого света.

— Я боюсь, Лекс, — призналась она вдруг, и ее голос дрогнул. — Мы летим в Солнечную систему… А зачем?

Лекс нахмурился.

— Завершить миссию. Высадить гражданских. Доложить в штаб.

— Это у вас штаб, — горько усмехнулась Рин, обхватив колени руками. — У Ганса, Лизы и Эдварда — семьи, корпорации, пентхаусы. А у меня там нет ничего. Только статус возможной преступницы, с учетом дружбы с Каем. Земля — не мой дом. У меня больше нет дома.

Лекс почувствовал, как внутри что-то болезненно сжалось. Он смотрел на ее профиль, на темную прядь, упавшую на лицо, и внезапно осознал всю глубину ее одиночества. Она спасла их всех, она получила ключи от пространства и времени, но осталась всё той же потерянной девчонкой, которой некуда возвращаться.

Он оттолкнулся от стены, сделал шаг к ней и, повинуясь какому-то странному, нелогичному порыву, осторожно опустил тяжелую ладонь на ее плечо.

— Мы что-нибудь придумаем, Рин. Я не позволю им запереть тебя…

Он не успел договорить.

Янтарная сфера под руками Рин внезапно вспыхнула ослепительным светом. Жидкий огонь внутри нее закрутился с бешеной скоростью, превращаясь в воронку. Низкий, утробный гул прошил палубу, заставив вибрировать каждую молекулу воздуха в рубке.

Военные инстинкты Лекса сработали мгновенно. Он метнулся к консоли, нависая над Рин.

— Рин! Какого хрена?! Что ты нажала? Отмени координаты! — рявкнул он, пытаясь разглядеть данные на голографических экранах, которые вдруг начали смазываться в сплошные полосы.

Рин вжалась в кресло. Ее глаза были расширены от ужаса, но руки… ее руки лежали на коленях. Она не прикасалась к пульту.

— Лекс… это не я! — крикнула она сквозь нарастающий гул. Ее синие татуировки мерцали так ярко, что резали глаза. — Он сам! Корабль говорит, что дома там больше нет! И нам… нам нужно в другое место!