Риченда сморгнула невольно подступившие слёзы. Рокэ понимал её как никто другой. Она действительно всем сердцем любила север, черпала силы в незыблемости гор.

Сердце защемило от переполнявших его чувств, и без каких-либо предисловий она произнесла:

— Я беременна.

Рокэ на мгновение замер, затем стремительно обернулся. У него было такое лицо, что она непременно расхохоталась, если бы не серьёзность ситуации.

Контраст между Первым маршалом Талига, которого Рокэ показывал миру, и «её Рокэ» был разителен. Посторонние видели поражающего сдержанностью речи и манер герцога Алву, и никто не мог заподозрить этого строгого рыцаря без страха и упрёка в том, что он может нежно перебирать её волосы, шепча о любви, или напрочь оторвать все крючки на её новом платье в порыве страсти.

Риченда безмерно любила все составляющие его многогранной личности. Каждую улыбку, каждый отточенный жест, усталый кивок или нервное движение головы она откладывала в памяти, потому что всё ещё помнила, что слишком долго его не было рядом, и слишком много было упущено.

На пути к своему счастью они с Рокэ прошли и испытали так много, что теперь ценили каждое мгновение, не желая бездарно потратить положенное им время, потому что никогда не знаешь, сколько его осталось впереди.

— Ты уверена?.. — чуть дрогнувшим голосом спросил он, когда первые эмоции схлынули.

Риченда встала и, улыбнувшись, кивнула. Он оказались рядом так быстро, что Риченда не успела сделать и двух шагов, как он крепко обнял её, потом подхватил за талию и закружил в объятиях.

Риченда засмеялась, обнимая его за шею. На секунду ей показалось, что в окнах второго этажа, там, где располагались покои матери, мелькнула серая тень, но Риченда тут же об этом забыла — ей хотелось, чтобы эти мгновения принадлежали только им двоим.

Решено было уезжать утром. Рокэ хотел, как можно раньше увести её в Кэналлоа, чтобы дорога на более позднем сроке не повредила ребёнку, к тому же им ещё предстояло задержаться на несколько дней в Олларии — представить Айрис ко двору и проследить за тем, как она устроится во дворце.

Сама Риченда не планировала становиться придворной дамой, и потому они с Рокэ попросили герцогиню Придд стать патронессой Айрис и присмотреть за ней во дворце.

Риченда поднялась в покои матери сообщить об отъезде. Известие о беременности дочери герцогиня восприняла с тем же равнодушным выражением лица, как и сообщение о том, что утром они уезжают.

На этот раз никаких уничижительных замечаний не последовало, Мирабелла лишь холодно кивнула. Риченда поняла, что внука кэнналийца она никогда не примет. Глупо с её стороны было надеяться, что ребёнок сможет хоть что-то изменить в отношении матери к её браку с Рокэ.

— Прощайте, матушка, — склонив голову, проговорила Риченда и поспешно покинула комнату.

Хотелось поскорее уехать из негостеприимного дома, чтобы больше не встречаться с суровой родительницей, по крайней мере, до следующей в том необходимости.

До отъезда она больше не рассчитывала увидеть мать, но, к удивлению Риченды, вечером, когда они с Рокэ и сёстрами ужинали, в столовую, шелестя серыми юбками, вплыла вдовствующая герцогиня Окделл.

Разговоры и смех разом стихли, все поднялись со своих мест, в комнате воцарилась тишина. Риченда напряглась. Появление матери не предвещало ничего хорошего. Младшие испуганно смотрели на взрослых, Риченда — на мать, Айрис — на Рокэ, который, в отличие от остальных, выглядел совершенно спокойным.

— Госпожа герцогиня, — поклонился он, словно обращался не меньше, чем к особе королевских кровей, а не к женщине, считавшей его отродьем Заката.

Нужно было отдать Рокэ должное: учтивость и галантность ему не изменяли ни при каких обстоятельствах. Хотя Риченда и считала, что матушка подобного обращения недостойна.

Мирабелла не удостоила зятя даже кивком, не говоря уже о том, чтобы ответить на вежливость. Она смерила его красноречивым взглядом, в котором читалась явная неприязнь, и произнесла:

— Удивлена, что вы не заняли место хозяина дома.

«Началось», — мысленно простонала Риченда. Матушка явилась устроить скандал, а уж она доведёт до белого каления кого угодно. Однако, Рокэ на провокацию не поддался.

— Сударыня, в Надоре я лишь гость, — не теряя ни капли выдержки и самообладания, ответил Рокэ.

Когда они приехали в Надор и в первый раз сели ужинать, Риченда попыталась усадить Рокэ во главе стола, но он сказал, что хозяйкой Надора всегда останется она, и занял место справа от неё. Он и правда вёл себя в замке как гость, а не хозяин, позволяя Риченде и дальше распоряжаться всеми делами Надора.

Мирабелла досадливо поджала губы. Риченде отчего-то показалось, что ответ Рокэ ей если и не понравился, то удовлетворил.

— Моё мнение о вас не изменится, — холодно сообщила герцогиня зятю. — Но я вынуждена обратиться к вам с просьбой.

— Всё, что в моих силах, — пообещал Рокэ, и Риченда в очередной раз восхитилась его выдержкой.

— Я бы хотела увидеть своего внука или внучку, когда ребёнок родится.

Риченда решила, что ослышалась. Не матушка ли всего час назад всем своим видом демонстрировала, что внук её не интересует?

— Сударыня, я приглашаю вас посетить Кэналлоа, когда вам будет угодно, — сказал Рокэ, и Риченда едва не воскликнула: ни за что! Видеть мать в Алвасете она не желала.

К счастью, герцогиня от приглашения отказалась:

— Столь долгие поездки не для меня.

— В таком случае я обещаю привезти вашего внука или внучку в Надор.

— Благодарю, — сквозь зубы процедила вдовствующая герцогиня и покинула столовую.

Когда за матерью закрылась дверь, Риченда бросила вопросительно-возмущённый взгляд на мужа: как ты мог ей такое пообещать?! При сёстрах Риченда предпочла промолчать, но после ужина непременно поговорит с ним.

— Мы никогда не увидим море? — расстроилась Дейдри.

Эдит рядом с ней тоже едва не плакала от разочарования. Айрис о море не мечтала, сосредоточием всех её желаний сейчас была Оллария. Ей не терпелось поскорее покинуть Надор и стать фрейлиной.

— Конечно, увидите, — успокоила младших сестёр Риченда.

— Но матушка сказала, что не хочет ехать, — напомнила Дейдри.

— Когда мы приедем в следующий раз, то обязательно уговорим её отпустить вас погостить в Кэналлоа, — пообещала сёстрам Риченда. — Если, конечно, соберано не против, — улыбнулась она мужу.

Две пары широко распахнутых серых глаз с нескрываемой надеждой воззрились на сидящего напротив мужчину.

Когда Риченда с Рокэ только приехали в Надор, Дейдри и Эдит с опаской поглядывали на высокого мужчину в чёрном, но спустя несколько дней уже безоговорочно обожали. Риченда в очередной раз убедилась, что под обаяние Рокэ попадают все особы женского пола независимо от возраста.

— Юные дамы, имею честь пригласить вас в Алвасете, — блеснул улыбкой соберано. — Но свою матушку будете уговаривать сами, — предупредил он и, оглянувшись на дверь, будто герцогиня могла его услышать, шепотом добавил: — Я её боюсь.

Сёстры Окделл переглянулись. Первой засмеялась Айрис, мгновение спустя эстафету веселья подхватила Риченда. Через секунду все за столом хохотали в голос.

Утро в день отъезда выдалось ясное и прохладное. У кареты Айрис прощалась с младшими сёстрами. Благословение матери она уже получила. Риченде это лишь предстояло, и потому она в сопровождении Рокэ подошла к стоящей на верхней ступени крыльца герцогине.

— Храни вас Создатель, — сказала ей Мирабелла.

— Прощайте, матушка, — Риченда с дочерней почтительностью коснулась губами протянутой руки, но с места не сдвинулась, потому как герцогиня повернулась к Рокэ.

Мать снова её удивила. Риченда не ожидала, что та выйдет их провожать и уж тем более разговаривать с зятем.

— Герцог, — Мирабелла впервые обратилась к нему по титулу.

Риченда гадала: матушка решила блюсти приличия и не устраивать сцен перед выстроившимися во дворе слугами или в самом деле сменила гнев на некое подобие милости?