— Я пойду собираться, — сказала она, поднимаясь из-за стола.

На причёску и туалет ей, как и любой знатной даме, требовалось гораздо больше времени, чем мужчине, собирающемуся в свет. Разве что Роберу вряд ли хватит и трёх часов, чтобы прийти в себя после ночных возлияний в компании Рокэ. Судя по его состоянию, он до полудня не оклемается.

В дверях Риченда обернулась. Рокэ сидел за столом, спокойный, красивый, невозмутимый, и пил свой шадди, словно ничего особенного не произошло.

— Я на тебя сержусь, — заявила она для очистки совести.

— За что? — удивился он с таким невинным видом, что Риченда едва не рассмеялась.

— За то, что втянул Робера в свои сомнительные развлечения. Он теперь до вечера не придёт в себя.

— Придёт, — уверенно ответил Рокэ, ставя чашку на блюдце. — Эпинэ крепче, чем кажется. И потом, разве ты не хотела, чтобы мы поладили?

Риченда замерла, поражённая простотой этого вопроса.

— Хотела, — призналась она тихо.

— Ну вот, — Рокэ развёл руками. — Мы и поладили. Так что не сердись. Иди собирайся, любовь моя. Нас ждёт долгий день.

Риченда покачала головой, но улыбнулась вопреки себе. Рокэ умел превратить любой упрёк в комплимент и любую проблему — в шутку. Она вышла из столовой, чувствуя, как на душе становится теплее, несмотря на все тревоги.

В коридоре она столкнулась с Лусией, которая несла свежие полотенца.

— Лусия, — остановила её Риченда. — Скажи на кухне, пусть сварят бульон покрепче для нашего гостя. Думаю, к обеду он ему понадобится.

Лусия понимающе кивнула и убежала выполнять поручение, а Риченда направилась в свои покои, размышляя о том, какие же всё-таки странные существа эти мужчины. Вчера они враги, а сегодня — уже на «ты» и пьют на брудершафт. И Рокэ ещё предлагает познакомить Робера и Марианну…

Впрочем, если подумать, в этом что-то было. Марианна — женщина яркая, сильная, с характером. Она не позволит Роберу погружаться в уныние. Она вытащит его из его раковины, заставит снова жить, дышать, радоваться. А Роберу нужен именно кто-то такой — кто не будет смотреть на него с жалостью, кто бросит вызов, заставит бороться.

Риченду разбудило какое-то лязгание, доносившееся из окна. Она села на постели и вдруг поняла, что это!

Герцогиня соскочила с кровати, босиком подбежала к окну и ахнула. Во дворе Рокэ и Робер сражались на шпагах. Риченда вцепилась в подоконник, расширенными от ужаса глазами глядя на поединок.

На губах Рокэ играла улыбка, хотя Робер теснил его, проводя атаку за атакой и пытаясь нащупать в обороне противника слабое место. Казалось, что звон шпаг слился в один протяжный звук, настолько часто они сталкивались. Соперники дрались с равной ловкостью и упорством, но Риченда знала, что Рокэ куда более опытный фехтовальщик, и ей стало тревожно за друга.

Но вдруг Робер неожиданно прыгнул вперёд, и его шпага прошла совсем рядом с плечом Рокэ. Риченда зажала рот рукой, сердце едва не выскочило из груди.

Рокэ увернулся буквально в последнюю секунду. Но вместо досады на его лице Риченда увидела лишь насмешку и непонятное торжество. Он отошёл назад, что-то едкое, судя по выражению лица, бросил противнику и тут же сделал резкий выпад, и теперь уже Робер с трудом успел парировать удар, перехватив клинок Рокэ практически у самой гарды. Затем последовала серия сумасшедших, леденящих душу ударов, оба двигались настолько быстро, что взгляд Риченды не был способен уследить за движениями их шпаг.

Ей стало страшно. Нервы, спровоцированные сводящим с ума ожесточённым звоном шпаг, не выдержали, Риченда схватила пеньюар и бросилась к двери.

Она понятия не имела, что между ними произошло, ведь ещё вчера всё было хорошо. Рокэ и Робер вместе отправились во дворец к королю на аудиенцию, после которой Робер вышел полноправным герцогом Эпинэ. Вечером они опять же вдвоём поехали к Лионелю и вернулись, вероятно, уже далеко за полночь. Риченда к тому времени уже спала. А сейчас они вдруг сцепились, как два смертельных врага.

— Стойте! — крикнула она, выбежав на крыльцо.

Мужчины повернулись на её возглас, замерли на местах, и теперь на Риченду с одинаковым выражением удивления смотрели две пары глаз: ярко-синих и тёмно-карих.

Рубашка Робера была влажной на груди, по одежде Рокэ не было заметно, что он только что двигался в бешеном темпе, по дыханию это тоже было трудно определить, разве что чуть зарумянились всегда бледные щеки.

Её взгляд метался в поисках ранений, которых, кажется, не было, а потом Риченда заметила защитные наконечники на шпагах.

Это была тренировка, а не дуэль!

Осознав свою нелепую ошибку, девушка пришла в ужас: как всегда, она всё не так поняла, поддалась эмоциям и теперь в совершенно непристойном виде стояла на всеобщем обозрении. Кровь бросилась в лицо, что там щёки, Риченде казалось, что жаркая волна стыда затопила даже плечи. Как же стыдно! Невыносимо!

— Извините, — Риченда запахнула пеньюар, пытаясь прикрыть тонкую ночную сорочку, и бросилась обратно в дом.

Через минуту на пороге её спальни появился Рокэ.

— Что это было? — смерив её ледяным взглядом, строго спросил он.

— Прости, — чуть слышно выдохнула Риченда, виновато опустив голову. Уши всё ещё пылали жаром, щёки невыносимо пламенели. Она не смела смотреть ему в глаза, но чувствовала, как лицо обжигает негодующий взгляд мужа. — Я испугалась, что вы затеяли дуэль.

— Дуэль? — переспросил Рокэ нарочито равнодушным тоном, но Риченда понимала, что он очень зол и еле сдерживает свой гнев. — Под твоими окнами? Чтобы лучше было видно?

— Пожалуйста, прости, — затараторила она, с надеждой вглядываясь в грозно возвышавшуюся над ней фигуру мужа. — Моё поведение недопустимо, я знаю. Мне ужасно стыдно… Я больше никогда…

— Сударыня, впредь я не желаю, чтобы вы в таком виде появлялись перед посторонними! — со строгостью и холодностью, присущей его голосу лишь в первые месяцы их брака, сказал он, затем хлопнула дверь, и Риченда осталась одна.

Уязвлённая его строгим выговором Риченда обиженно поджала губы. Она же извинилась и не заслуживает такого обращения. Первой мириться она теперь точно не станет.

***

Спустившись по каменным ступеням террасы и миновав короткую яблоневую аллею, Риченда неторопливо дошла до старой липы, там присела на скамью в её тени.

Лёгкий ветерок играл в саду цветами и листвой деревьев. Все вокруг было озарено мягким и ласковым светом солнца. Риченде давно и хорошо был знаком каждый уголок этого сада, ей нравилось прогуливаться здесь или сидеть на лавочке и читать. Но сегодня Риченда книгу не захватила. Мысли её были заняты совсем другим.

Хуан доложил, что соберано уехал и вернётся к вечеру. Робер отбыл позже, он намеревался узнать, пригоден ли для жилья семейный особняк, но тоже ещё не возвращался.

Риченда пыталась разобраться в своих запутанных чувствах. Можно было негодовать на Рокэ за то, что он так повёл себя с ней, но при этом нельзя отрицать и тот факт, что он прав, и повод сердиться у него есть, хотя ей и трудно было в этом признаться самой себе. Она злилась на себя за опрометчивость и несдержанность почти также, как на Рокэ — за нежелание понять её.

Скрип гравия вывел Риченду из раздумья, тревожный взгляд застыл на аллее, но когда на ней появилась знакомая фигура, лицо девушки немедленно озарила улыбка:

— Робер!

— Добрый день, сударыня, — приблизившись к ней, сказал Эпинэ.

— Ты меня ещё герцогиней назови, — обиделась Риченда. — Робер, мы знаем друг друга столько лет и всегда были родными людьми.

— Прости, — виновато глянули на неё карие глаза. — Но Рокэ… — начал Робер, очевидно, ему было неловко за то, что, не желая того, он стал причиной их размолвки.

— Рокэ придётся привыкнуть. И понять, что наша с тобой дружба ни коим образом не угрожает нашему с ним браку.

— Ты стала такой… решительной, — не скрывая ни удивления, ни восхищения, сказал Робер, присаживаясь рядом с ней на скамью. — Знаешь, с тех пор, как я узнал о вашей свадьбе, думал, что в Талиге нет более несчастной женщины.